Горец-изгнанник - Маккарти Моника - Страница 34

Выражение лица у Патрика было мрачное.

— Я вижу.

Роберт кинжалом провел черту на земле и повернулся к Патрику.

— Нам нужен судья. Вы не возражаете против лэрда Дана?

— Нет.

Лэрд Дан отошел ближе к мишени, а соперники заняли свои позиции за чертой. Роберт должен был стрелять первым.

В полной тишине он тщательно оттянул тетиву, так чтобы стрела оказалась на уровне глаз, и, отведя назад руку, отпустил ее.

По реакции Роберта Элизабет могла судить, что выстрел попал в цель.

Дан подтвердил это.

— Чертовски хороший выстрел, Кэмпбелл. Прямо в ленту.

Еще два выстрела последовали друг за другом, каждый лучше предыдущего. Из трех выстрелов Роберта все попали в цель — синюю ленту.

Его люди ликовали. Такая стрельба впечатляла. Роберт не кричал, но его взгляд сказал ей все: он выиграл приз — по крайней мере, он уже так считал.

Патрик подошел к черте, по его лицу нельзя было понять, о чем он думает. Но все понимали: стоит ему промахнуться один раз, и он проиграет.

Движения у него были быстрые и уверенные. С холодным расчетом он подготовился к выстрелу, оттянул тетиву. На руке и плечах вздулись крепкие мышцы — единственное свидетельство усилия. И стрела полетела!

Несмотря на неловкость своего положения, Лиззи пришла в восторг. С сильно бьющимся сердцем она ждала результата. По поведению Патрика она не могла ничего сказать.

Дан восторженно крикнул:

— Великолепно! Прекрасный выстрел, точно в центр, прямо в узел.

Лицо у Роберта вытянулось, хотя он и храбрился. Он бросил острый взгляд на своего противника.

— Впечатляет. Выстрел — один на тысячу.

Скорее один на миллион, подумала Элизабет, глядя на Патрика с благоговейным страхом. Она видела его на поле битвы и достаточно часто наблюдала за упражнениями, чтобы знать, что он исключительно искусный воин, но к такому достижению не была готова.

— Думаю, в Шотландии не найдется и дюжины мужчин, способных на такой выстрел, — заметил Роберт, повторяя ее мысли.

Это могло быть совершенно безобидное замечание, если бы оно не подействовало так на Патрика. Если бы она так внимательно не наблюдала за ним, то не заметила бы, что мышцы его рук и плеч напряглись, когда он отвел назад руку, доставая вторую стрелу из колчана, висящего за спиной. Он снова прицелился, но на этот раз что-то изменилось. Его движения утратили свою непринужденность и грацию.

Что-то было не так. Она еще больше поверила в это, когда он взглянул в ее сторону, чего избегал на протяжении всего дня. В его глазах мелькнуло… сожаление? Но почему?

Он поднял лук и прицелился.

Лиззи затаила дыхание, сердце забилось сильнее. Она могла слышать только свист стрелы в воздухе, прежде чем она вонзилась в дерево.

Ей не хотелось смотреть туда. Она и так знала.

— Вы промахнулись! — закричал Роберт, не в силах скрыть ликование. — Я выиграл.

— Да, — сказал Патрик, опуская лук.

Ее охватило разочарование. Что, если он сделал это специально? Боль трепетала в ее сердце. Что у него на уме?

Она исподтишка взглянула на него, но он уже отвернулся, признавая свое поражение.

Патрик много лет не промахивался, как сейчас. Но такое мастерство, как у него, не прошло бы незамеченным, а меньше всего ему хотелось бы, чтобы Роберт Кэмпбелл начал задавать вопросы.

Он поклялся себе сегодня не позволять Кэмпбеллу вывести его из терпения, но не принять открытый вызов не смог. Если Кэмпбелл хотел, чтобы состязание определило, кто больше подходит для Лиззи, то так тому и быть — пусть решает сама.

Патрику ужасно хотелось победить, привычно доказать свое превосходство над любым соперником. Намеренно проиграть — было самое трудное, что ему доводилось делать. Поступи он по-другому — и возникнет слишком много вопросов.

Но поражение было болезненно. Гордость спорила со скрытностью. Одно дело — уступить в борьбе, и другое — сделать это намеренно. К тому же он чувствовал, что разочаровал Лиззи. В этом случае он проиграл по-настоящему. Получалось, что Роберт Кэмпбелл — лучший мужчина.

Все чувства взывали доказать обратное.

Патрик не отваживался взглянуть на нее. Вчера вечером ему тяжело было вынести ее обиженный взгляд, после того как он так огорчил ее отказом, но разочарование Лиззи сегодня задело его за живое.

Что с ним случилось? Нужно было овладеть ею, да и покончить с этим. Он слишком занялся своими личными делами и упустил из виду главную цель. Проявил благородство и дал ей возможность отвергнуть его. Но сколько же можно отступать?

Люди стали расходиться после неожиданного окончания состязания, но Роберт, вдохновленный победой, взял Лиззи за руку и повел к берегу озера. Патрик не мог спокойно смотреть, как другой мужчина ухаживает за ней, и хотел уйти, но одно слово остановило его.

— Эдинэмпл стоит у озера, очень похожего на это. Патрик похолодел. Эдинэмпл. Замок, построенный на развалинах древней крепости его семьи. Гнев охватил его, кипел внутри и искал выхода, пожирал его. Жаркий и страшный, он бился в его голове и шумел в ушах.

Голос Роберта доносился до него, каждое слово лишь сильнее разжигало пламя.

— Мне хотелось бы увезти вас туда. Мой отец всего несколько лет назад закончил строительство замка, он довольно красив. Хотя рука хозяйки ему не помешала бы.

Патрик решился. Лиззи с Робертом на земле Патрика — месте, где были убиты его родители, — это перенести невозможно.

«Если уж Кэмпбелл хочет это проклятое состязание, клянусь, он его получит».

С безрассудством, более характерным для его брата, и в гневе от отчаяния, проникшего, кажется, до мозга костей, Патрик взял лук и вернулся на линию, прочерченную на земле.

— Кэмпбелл. — Его голос прозвучал как удар грома и привлек взгляды окружающих.

Роберт удивленно обернулся.

— Вы ведь говорили — три выстрела, верно?

Кэмпбелл нахмурился и настороженно посмотрел на Патрика, чувствуя недоброе. Так оно и было.

— Да.

— Хорошо. — Патрик достал две стрелы из колчана. — Я все-таки сделаю третий выстрел. — Он осторожно вставил две стрелы в тетиву, прицелился и выпустил их — две одним выстрелом.

Он услышал, как все охнули, а потом замолчали, потрясенные.

— Вот это да! — изумился кто-то и в голосе его слышался благоговейный трепет.

Господи, какое приятное чувство. Необыкновенно приятное.

Лэрд Дан поспешил к дереву, остальные мужчины потянулись за ним. Только Лиззи, Патрик и его люди остались на месте. Сородичам Патрика и смотреть не нужно было — они и так все поняли. Они удовлетворены результатом и неважно, что будет потом. Если один из Макгрегоров побеждает Кэмпбелла — это всегда повод для ликования.

Лиззи, однако, как-то странно смотрела на него. Не удивленно, но вопросительно — как будто пытаясь что-то понять. Он встретился с ней взглядом и не отвел его. Пусть узнает правду. Он устал от лжи. Устал скрываться, устал оттого, что вынужден вести жизнь изгоя.

Поймет ли она? Если бы решение зависело только от него, он воспользовался бы шансом, но в ее руках были и другие жизни.

Толпа подошла к дереву. Раздались громкие восторженные крики, когда они все увидели. Две стрелы торчали по обе стороны от его первой стрелы.

Он победил.

Но какой ценой?