Горец-изгнанник - Маккарти Моника - Страница 54

— Конечно, нет, — автоматически произнесла Лиззи и увидела насмешливое выражение на его лице. — Ну, может, немножко, — призналась она. — Я думала о том волке. Есть еще другие дикие звери, которых я должна опасаться?

Патрик усмехнулся:

— Не хочу тебя пугать, но бояться нам нужно не диких животных. Они тебя боятся также, как и ты их. Но я не допущу, чтобы тебя обидели, Лиззи.

Она взглянул на него, разглядывая жесткий овал его красивого лица в свете колеблющегося пламени, и почти, поверила ему. Есть мало такого, подозревала она, чего не мог бы сделать этот человек. Его сила всегда производила впечатление на нее, но теперь она только начинала узнавать ее масштаб. Она никогда не встречала мужчины, подобного ему, — умный, немногословный, изобретательный. Он стал бы защищать ее до последнего дыхания. Даже от своего собственного брата.

Сначала она была слишком зла, чтобы думать об этом, но ее радовало, что он его не убил. Мысль о том, что он убивает своего брата ради нее… Лиззи вздрогнула.

— Как твоя нога? — спросила она.

Он пожал плечами:

— Немного онемела.

Она могла бы поспорить, что он сильно преуменьшает.

— Правильно, я и забыла. Хэмиш говорил, что ты не чувствуешь боли.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Я чувствую боль, Лиззи; просто научился не показывать это.

Они продолжали смотреть друг другу в глазах. Может быть, он не так уж равнодушен к тому, что произошло между ними, подумала Лиззи. Она не сразу отвела глаза.

Вкус жареного мяса превзошел его аромат. Это была первая настоящая еда за два дня, и неизвестно, когда ей еще доведется поесть, поэтому Лиззи наелась досыта.

— Вкусно? — спросил Патрик, лукаво улыбаясь.

— Восхитительно, — с энтузиазмом ответила Лиззи. Он передал ей бурдюк с водой.

— Если бы у нас нашлось в чем вскипятить воду, я бы приготовил тебе горячий напиток с сосновыми иголками.

— Не думала, что ты такой хороший повар.

— Необходимость вынуждает учиться всему.

В его шутке есть доля истины, намек на его жизнь изгоя, догадалась она. Несчастные, постоянно преследуемые люди, вынужденные искать убежище в глуши. Она ощутила сочувствие, но тут же отбросила его, вспомнив, как он встал на такой путь.

Но теперь, когда первый укол от его обмана ослабел, у нее появилось много вопросов.

— Я вот чего не понимаю…

Он кивнул, чтобы она продолжала.

— Я думала, Макгрегор согласился сдаться добровольно. Взгляд его стал жестче. Или, может, свет так падал?

— Да, — сдержанно сказал он.

— Тогда почему твой брат напал на моих охранников и почему ты передумал и решил отвезти меня в Данун?

Он ничего не сказал; молчание подчеркивало потрескивание огня и шум капель дождя, падающих на ветки у них над головами.

— Ты ничего мне не скажешь? Патрик стиснул челюсти.

— Тебе не захочется это услышать.

Его предостерегающий тон заставил ее заколебаться.

— Я хочу знать.

Он глубоко вздохнул, не сводя с нее взгляда.

— Ты знаешь, что Аласдэр Макгрегор сдался при условии, что Аргайлл доставит их всех в Англию, не прибегая к репрессиям. Посредником при переговорах был твой брат Джейми. Ну, твой кузен сдержал свое обещание, отвез вождя в Англию и высадил на английскую землю — только для того, чтобы тут же арестовать и вернуть в Эдинбург. Аласдэра казнили вместе с его двадцатью четырьмя сородичами через две недели.

Лиззи недоверчиво охнула.

— Ты ошибаешься! — Ее кузен не мог быть таким бесчестным… или мог? Но даже если Арчи докатился до такого, Джейми никогда не стал бы в этом участвовать.

Взгляд Патрика был жесткий как сталь.

— К несчастью, не ошибаюсь. Головы моего кузена и брата торчат сейчас над воротами Дамбартона.

Сердце у нее упало.

— Твоего кузена и брата?

— Да, Аласдэр Макгрегор был моим кузеном — дважды. Наши отцы были братьями, а наши матери — сестрами. Мой младший брат, Айэн, погиб вместе с ним.

Лиззи стало плохо. Она не может не верить ему — такое страдание изобразить невозможно.

— Мне очень жаль, — сказала она.

— Твоей вины здесь нет.

— Но твой брат хочет мстить мне?

— Да. Я ошибался, доверяя Грегору. Думал, мне удалось переубедить его. Но ненависть слишком велика.

Она увидела, как изменилось его лицо.

— Ты чего-то недоговариваешь?

Он пустыми глазами уставился в огонь.

— Моя сестра…

У него есть сестра. Господи, она же ничего о нем не знает! Он замолчал и откашлялся. Лиззи почувствовала, как ее сердце тревожно забилось.

— Мою сестру, Энни, из… — Голос у него прервался, и она положила ладонь на его руку.

Ей стало тошно. Ему не нужно заканчивать.

— Господи, как же это?

Он с горечью взглянул на нее. Она еще никогда не видела у него такого мрачного лица.

— По приказу Охинбрека.

Она отдернула руку, будто обожглась.

— Нет! — Слезы прихлынули к глазам. — Это злобная ложь! Как ты можешь выдвигать такое жуткое обвинение!

Он ничего не сказал, только смотрел на нее — так, словно ему было жаль ее.

Лиззи не была настолько наивной. Она знала, что мужчины нередко насилуют женщин во время войны. Но мысль о том, что ее брат мог сделать что-то такое мерзкое — такое жестокое и недостойное…

Господи, неужели это возможно?

Должно же быть какое-то объяснение. Ей нужно увидеть Джейми, он сможет все прояснить.

У Лиззи голова закружилась от слов Патрика. Не удивительно, что он передумал жениться на ней. Даже если хоть часть из рассказанного ей правда, то у него есть все основания ненавидеть ее.

Вместо этого он спас ей жизнь и ради нее дрался насмерть со своим братом.

Она посмотрела на него, внезапно ей вспомнилось слово, в спешке произнесенное Робби.

— Господи!.. Ты вождь клана?

— Да, хотя теперь ясно, что брат бросил мне вызов.

Патрик Мюррей, простой охранник, в действительности глава некогда широко известного клана Макгрегоров. Он во всем равен с ней по положению и в другое время мог бы стать для Лиззи подходящим мужем.

— Он может тебя сместить? — спросила она.

— Если клан сочтет, что я не подхожу. Грегор попытается выступить против меня, но я смогу переубедить их.

В душе она надеялась на успех Патрика. Он будет достойным главой клана: умный, сильный, выдержанный, и к тому же отважный воин. Настоящий вождь, которому обычно подчиняются остальные.

Но она также знала, какую опасность для него представляет его высокое положение. Отныне он станет самым преследуемым человеком в Шотландии.

Тем временем дождь перестал.

— На сегодня разговоров хватит. Отдыхай, Лиззи. Силы тебе еще понадобятся.

Лиззи легла на плед как на простыню, положив голову на подушку из мха, оказавшуюся на удивление мягкой. Она закрыла глаза, но они сами открылись. Взгляд ее следил за большой одинокой фигурой, видной в мерцающем свете костра. Наконец она спросила:

— А ты спать не собираешься?

— Позже. Позже…

Солнце взошло час назад, а Грегора все еще не было видно. Тяжелое предчувствие, терзавшее Патрика, не проходило.

Он сторожил у костра всю ночь не только потому, что боялся нападения, но и потому, что не доверял самому себе. В шалаше едва хватало места для двоих, он лежал бы слишком близко к ней, — а она чертовски соблазнительна.

Теперь он стоял у самой вершины горы и переводил взгляд с востока на запад. Дождь прекратился, окрестности хорошо просматривались. Если бы Грегор шел этим путем, он бы заметил его.

Он разбудил Лиззи на заре, велел умыться и быть готовой на случай, если им придется быстро уходить. Ему не нравилось оставлять ее одну, но эти скользкие отвесные скалы более опасны, чем дорога в лесу, по которой они шли раньше.

Взбираться на гору, что он всегда проделывал не задумываясь, оказалось труднее и заняло больше времени, чем он ожидал. В конце концов, он должен радоваться, что нет признаков заражения. Пока. Мало толку будет от него для Лиззи, если рана воспалится.