В огне страсти - Маккарти Моника - Страница 33

– Думаю, вспоминаешь именно ты. Ты вернулся ради него? Так, Дункан? Ты все еще хочешь меня?

Каждый мускул в его теле напрягся, и Джинни заволновалась, не совершила ли она ошибку. Она только хотела доказать ему, что он не так уж безразличен, как прикидывается, но Дункан не тот мужчина, с которым можно играть, – он самый свирепый воин на всем континенте! Горящее в его глазах пламя испугало ее. Она тоже давно не наивная девочка и хорошо знает, как опасно играть с огнем.

Дункан отпустил ее так внезапно, словно Джинни обожгла его, но на вопрос не ответил. Впрочем, они оба знали ответ.

В ее сознание вползла ужасная мысль. Она ничего не знает о жизни, которую он вел последние десять лет. А вдруг не только она пала жертвой его неоспоримого мужского обаяния?

– Наверное, у тебя есть опыт обращения с детьми? Дункан строго посмотрел на нее.

– Я никогда не был женат.

Облегчение пришло и сразу исчезло – Джинни припомнила собственные обстоятельства.

– Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что брак для этого совсем необязателен.

Его глаза опасно потемнели.

– В чем именно ты меня обвиняешь? Джинни пожала плечами.

– Просто подумала, много ли черноволосых синеглазых детей разбросано по континенту?

Она зашла слишком далеко. Дункан схватил ее за руку и притянул к себе. Джинни охнула – едва сдерживаемая ярость в его глазах заставила ее сердце отчаянно заколотиться.

– Ты в самом деле думаешь, что я мог бы зачать дитя и переложить это бремя на чужие плечи? Я бы никогда не позволил моему ребенку жить без отца.

Кровь в жилах похолодела. Он озвучил ее самый большой страх. Только бы он ничего не узнал про Дугалла. Происхождение было ахиллесовой пятой Дункана, и он ни за что не сможет повести себя разумно, а сочтет ее обман бесстыдным враньем. Его проклятое благородство не позволит ему остаться в стороне.

Теперь Джинни хотела одного – короткого объяснения и его срочного отъезда. Она с трудом взяла себя в руки. Как он умудряется так сильно действовать на нее? Неужели они не могут просто спокойно поговорить? Неужели его присутствие заставляет ее снова чувствовать себя той глупой порывистой девочкой, готовой поверить в прекрасных рыцарей и волшебные сказки? Она давно взрослая женщина, мать. И должна вести себя соответственно.

Джинни снова вернулась к прежней теме:

– В последнее время Элла стала непослушной. Я позабочусь о том, чтобы она тебя больше не беспокоила.

Дункан вроде бы собирался возразить, но, похоже, пришел к тому же заключению, что и Джинни, – не стоит поощрять это знакомство.

Вместо этого он неожиданно спросил:

– У тебя есть и сын?

Джинни напряглась, но вовремя скрыла невольную тревогу, вызванную его вопросом. Она заговорила, осторожно подбирая слова:

– Да, сейчас он у родственников. – Она вообще не хотела ему ничего рассказывать, но понимала, что лучше быть кик можно более правдивой. Он сразу учует, что она что-то скрывает.

– Сколько ему лет? – спросил он.

Джинни посмотрела ему в глаза, ничем не выдавая бушующей в душе паники. Она слишком многое пережила, оберегая свою тайну, и не даст ему ничего заподозрить.

Битва при Гленливете обернулась для нее спасением. Гордонов вынудили отправиться в изгнание. Френсис не поехал с отцом на континент. Джинни с мужем отбыли в отдаленный замок на севере, взяв с собой лишь нескольких домеренных слуг. Вернулись оттуда они почти через два года, и к гаму времени было нетрудно скрыть истинный возраст Дугалла. Более того, никому в голову не, приходило задавать на сей счет какие-то вопросы. Это мог сделать один-единственный человек.

– Ему недавно исполнилось девять. – Джинни добавила еще несколько слов, чтобы усилить впечатление: – Он родился через год с небольшим после того, как мы с Френсисом обвенчались.

Ей показалось, что при упоминании о свадьбе в глазах Дункана что-то промелькнуло.

– И где он воспитывается?

Все инстинкты кричали ей, чтобы она молчала, но Джинни заставила себя сделать вид, что ей нечего скрывать.

– Дугалл живет в Каслсуине, с твоим братом.

– С Джейми? – Он по-настоящему удивился.

Еще одна причина быть благодарной мужу. Дугалл никогда не узнает, что его воспитывал родной дядя, но Френсис нашел способ привязать мальчика к его родне.

– Битва при Гленливете случилась давным-давно, Дункан. Наша вражда окончена. К тому же Френсис не имеет никакого отношения к тому, что с тобой случилось.

Ей показалось, что Дункан вздрогнул, но в ровном тоне его голоса не слышалось даже намека на то, что он думает.

– Почему ты так уверена?

– Потому что он никогда не совершил бы столь бесчестного поступка и не оклеветал бы невинного человека, назвав его предателем.

– А твой отец?

Она плотно сжала губы, а на щеках выступили гневные пятна.

– Я этого не говорила.

– Грант должен был связаться с кем-то в лагере Гордона, а твое поспешное замужество лишь подтверждает, что это был твой супруг.

Если бы только он знал правду! Человек, который, по мнению Дункана, облил его грязью, на самом деле дал eго незаконнорожденному сыну не только имя, но и наследство Френсис знал о ее беременности, когда женился на нем Немногие мужчины поступили бы так, как он, – признали чужого ребенка своим собственным, воспитывали и любили его, как родного.

Ее муж сделал для нее невероятно много, а она так и не смогла дать ему то единственное, чего он хотел, – свою любовь.

Ее охватило чувство вины. Но зато, черт возьми, можно остаться ему преданной. И не позволить Дункану запятнать имя Френсиса.

– И ты готова отрицать, что твой отец сотрудничал с твоим мужем?

– Нет. – Именно Френсис встречался в тот день с ее отцом в покоях лэрда. – Но на этом основании нельзя обвинять человека в измене.

Взгляд Дункана обжигал.

– Причина многих измен – в женщине. В данном случае – в тебе. Не согласна?

Джинни покачала головой:

– Ты ошибаешься. Френсис покинул замок Фруи до того, как я рассказала отцу про нас с тобой. Мой муж не имеет никакого отношения к тому, что с тобой случилось.

Вспомнив разговор про карту и золото, подслушанный несколько дней спустя, Джинни почувствовала неуверенность, но решила гнуть свою линию:

– Ищи доказательства своей невиновности в другом месте, Дункан. Я не позволю тебе запятнать доброе имя моего мужа. – За все то, что Френсис для нее сделал, она обязанa ему хотя бы этим.

Но у нее были и более важные причины. И дело не только в том, что может стать известно, чей сын Дугалл (чего Джинни очень боялась), и даже не в тех неприятностях, которые может навлечь на ее семью напоминание о Гленливе. Вызвав подозрения в адрес Френсиса и назвав его предателем, Дункан подвергнет сомнению наследство ее сына, поставив под угрозу все, что она сделала для Дугалла.

Если она и сочувствовала судьбе Дункана, все исчезло перед угрозой, которую он представлял для ее сына.

Нужно было воспользоваться той возможностью и выдать его.

Дункан с трудом мыслил сквозь пелену гнева, пульсирующего в крови. Как ей удается так воздействовать на него?

Он совершил ошибку, прикоснувшись к ней. Его кожа до сих пор горела в том месте, где Джинни к нему прижималась. На какой-то предательский миг тело его пронзило желание, а воспоминания о наслаждении оказались слишком сильными, чтобы им противостоять.

Он ненавидел любого рода слабость, но вынужден был признать, что Джинни затрагивает его так, как не удавалось ни одной женщине.

И все так же чертовски красива! Стоит перед ним, глаза сверкают, щеки горят, волосы блестят, как медь под ярким солнцем…

И вся эта страсть, все чувства предназначались другому. Он хотел, чтобы все это принадлежало ему. Внутри бушевала примитивная потребность – прогнать прочь все мысли об этом другом. Дункан пытался взять себя в руки, сжимая кулаки. Он впился в Джинни взглядом, в котором горел вызов.

– И как ты собираешься меня остановить? Решительный отказ помочь ему, хотя бы предположить, что ее муж мог участвовать в том, что с ним случилось, бесил Дункана. Неприкосновенность имени мужа важнее, чем его свобода и даже жизнь! И плевать ей на восстановление справедливости.