В огне страсти - Маккарти Моника - Страница 38

Глава 13

Джинни долго прокручивала в голове разговор с Дунканом. Да, она получила ответы на свои вопросы, но легче ей не стало, все запуталось еще больше. Гнев, который сначала вспыхнул у обоих, уже поутих. Что когда-то казалось таким ясным, теперь затуманилось. Надо бы спокойно во всем разобраться.

Он ее бросил… Этого Джинни никогда не забудет, но и с себя снять часть вины она не могла. Карта… Кто-то ее похитил. Дункан считает, что она его предала. Не сказав ему про отца, она невольно поставила свою преданность клану выше преданности любимому мужчине. Честь и достоинство были его жизненным кредо. Вот почему Джинни не подумала, что он, поступившись ими, согласится помочь её отцу. Вероятно, следовало ему больше доверять? Может быть…

Свой выбор она видела в том, чтобы помогать Дункану вернуть себе доброе имя. Ее глодало чувство вины, и невозможно было не обращать на него внимания. Нужные слова уже вертелись на кончике языка, но она не поддалась порыву. Джинни не могла до конца довериться Дункану – во всяком случае, доверить ему будущее сына. Когда-то она хотела рискнуть всем, что у нее есть, ради любимого, но больше этой ошибки не повторит, потому что пострадает от этого Дугалл.

Очень опасно находиться рядом с ним, не обезопасившись «щитом». Тот поцелуй только подтвердил это. Джинни ощущала непреодолимое влечение, притягивавшее их друг к другу. Было бы так просто снова упасть в его объятия. Пугающе просто. И все труднее и труднее сопротивляться этому. Значит, надо заставить свое сердце молчать и больше не оставаться с ним наедине.

Впрочем, не одна Джинни ощущала его притягательную силу. Следующие несколько дней, пока Дункан с тревожащей быстротой восстанавливал здоровье, она, как могла, удерживала Эллу вдали от него. Но стоило Джинни отвернуться, как Элла уже пробиралась в его комнату или бежала следом в конюшни, в зал или в казармы под тем или иным надуманным предлогом. Нужно отдать должное Дункану, он никак ее не поощрял, но его безразличие оказывало прямо противоположное действие. Элла никогда не могла устоять перед вызовом. И если даже ее грозная бабушка уступала девочке, то и с Дунканом это был всего лишь вопрос времени.

Элла не могла скрыть, что очарована незваным гостем, как, впрочем, и остальные женщины. Сильнее всего раздражало воркование Бет, и вовсе не из-за той смешной сцены, свидетельницей которой Джинни оказалась. Да и Дункан не подавал виду, что замечает, как томится по нему Бет. Просто девушка была юной, хорошенькой и такой же невинной, как когда-то – много лет назад – сама Джинни.

Джинни видела, что ее гость окончательно поправился. Судя по вчерашней тренировке с мечом, Дункан окреп вполне достаточно, чтобы вскоре пуститься в дальнейший путь.

И она собиралась ему об этом напомнить. Войдя в зал, Джинни увидела, что Дункан обедает, Элла взгромоздилась рядом с ним и оживленно болтает, а Бет, усевшись напротив, уперлась локтями в стол, примостила подбородок на сложенных ладонях и выглядит совершенно очарованной. Похоже, обе девочки страдали от одного сердечного недуга – обожания героя.

– Я могу пойти с тобой на охоту, – с надеждой произнесла Элла. – Папа обещал взять меня, если я буду упражняться в стрельбе из лука.

Сердце Джинни подскочило – она услышала в голосе дочери нетерпение. Элла ужасно тосковала по Френсису, и в Дункане она нашла если не замену отцу, то мужчину, который напоминал его.

– Я могу попасть в цель с двадцати шагов, – добавила Элла, выпятив грудь и высоко задрав подбородок.

Губы Дункана задергались. Джинни поняла, что он с трудом сдерживает усмешку.

– С двадцати шагов? Такая кроха, как ты? Я знаю мальчиков старше тебя, которые стреляют только с десяти.

Элла просияла:

– Так я могу пойти? Пожалуйста…

Она захлопала своими длинными черными ресницами, исконно по-женски, Дункан просто не мог этого не заметить. Джинни взглянула в его сторону.

О Боже! Он поддается…

Дункан поднял глаза и увидел ее нахмуренное лицо. Он посерьезнел и повернулся к Элле:

– Может быть, в другой раз, дорогая.

– Нет! – воскликнула Джинни. Сердце ее панически заколотилось – отсрочка только подзадорит Эллу.

– Ты не можешь пойти на охоту, Элла. Это слишком опасно, ты можешь пострадать.

Девочка сердито топнула ножкой.

– Ты всегда так говоришь! Дугалл ходил на охоту уже в девять лет!

– Ну а тебе пока только семь. Вот когда исполнится девять, тогда и поговорим. – Заметив на лице дочери огорченное выражение, Джинни поменяла тактику. – Кроме того, наш гость не сможет взять тебя на охоту, потому что скоро уезжает. – Она повернулась к Дункану: – Ведь так?

Он какое-то время смотрел ей в глаза, потом перевел и взгляд на Эллу.

– Да, это правда, девочка.

– Но почему? – спросила Элла. – Почему ты не можешь остаться? Я думала, мой дядя прислал тебя, чтобы ты защищал нас от плохих людей…

– Бет! – прервала ее Джинни, вырвав юную няньку из очарованного ступора. Та вздрогнула. Джинни поняла, что голос ее прозвучал слишком резко, и вымученно улыбнулась. Девушка ни в чем не виновата. – Почему бы тебе не отвести Эллу на кухню? Насколько я помню, кухарка собиралась печь печенье. – Она обернулась к Элле: – Разве ты не говорила, что хочешь ей помочь…

Она не успела докончить фразу. Элла соскочила со стола и помчалась к лестнице. Обещание сладостей оказалось самым удачным ходом. Ее дочь редко умела надолго сосредоточиться на чем-то одном, и Джинни надеялась, что скоро сможет добавить в этот список и Дункана тоже.

Когда Элла и Бет отошли достаточно далеко и уже не могли ее услышать, Джинни обернулась к Дункану.

– Ты должен уехать.

Он внимательно посмотрел на нее, не обращая внимания на сказанное.

– Что это за «плохие люди», от которых вам надо защищаться? В тот первый день ты упоминала о каких-то неприятностях.

– Ерунда, – отмахнулась Джинни. Уж кого-кого, а его это не касается.

Взгляд Дункана посуровел.

– Поделись со мной.

Джинни уже собралась отказаться, но он все равно скоро обо всем узнает – по правде говоря, она удивлялась, что он еще ничего не слышал. Джинни вздохнула, наградив его весьма недовольным взглядом.

– После смерти Френсиса участились нападения на наш скот. – Она замялась, не зная, рассказывать ли остальное.

Дункан нахмурился, рассеянно поглаживая ручку своей пивной кружки. Но Джинни прекрасно понимала, что его спокойствие показное. Он пристально смотрел на нее.

– Дальше, – требовательно сказал Дункан. Джинни неприязненно поджала губы.

– Примерно месяц назад Макинтоши попытались похитить меня. Я недавно стала вдовой, Дугалл еще совсем маленький. Чем не соблазн для членов клана, желающих приумножить свое состояние?

Пальцы Дункана замерли, а потом так стиснули ручку, что костяшки побелели.

– Почему ты мне ничего об этом не сказала?

– Потому что это совершенно не твое дело! – отрезала Джинни самым надменным тоном. Не нужно ей, чтобы Дункан ее защищал.

Его лицо потемнело. Он неожиданно спросил:

– Так вот почему ты взяла с собой на озеро пистолет? Она кивнула. И поэтому так быстро нажала на курок. Его глаза не отрывались от ее лица.

– И поэтому решила снова выйти замуж? Глаза Джинни расширились.

– Я об этом и не думала, с чего ты взял?

– Моя сестра в письме упомянула о предложении Колина. – Он произнес это довольно безразличным тоном, но что-то в его голосе заставило Джинни замереть. Она всматривалась в его лицо, не очень понимая, что хочет увидеть. Дункан плотно стиснул зубы. Похоже, весть о предложении Колина его по-настоящему взволновала. Сердце Джинни бешено заколотилось. Неужели слухи о ее помолвке с его братом сделали то, чего не могли совершить месяцы слез и молитв?

– Ты поэтому вернулся, Дункан? – мягко спросила Джинни.

– Я уже сказал – время пришло, вот и все.

Он врет. Пусть ничто в лице не выдает его, но Джинни чувствует. Он слишком спокоен. Слишком безразличен, слишком пренебрежителен.