Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 128

Являть свою истинную сущность было еще рано, поэтому Морг придал лицу выражение сожаления и серьезной озабоченности. Маска эта не то чтобы очень мешала, но начинала надоедать.

— Эфрим, дорогой Эфрим. — Он грустно покачал головой. — Ты и в самом деле читаешь мои мысли. Я как раз собирался послать за тобой, когда это все случилось. Мне нужна твоя помощь.

— Все, что пожелаешь! — горячо заверил жрец. — Только скажи, что я должен сделать! Скажи, что случилось не так?

Морг прошелся по комнате, всем своим видом показывая, что испытывает серьезную тревогу и смятение, и в душе потешаясь над жрецом.

— Я не говорил этого ни одному человеку, Эфрим, и должен просить тебя сохранить в тайне то, что скажу сейчас. Если новость просочится за эти стены, боюсь, я уже не смогу обеспечить безопасность жителей королевства. Знай же — Стена Барлы повреждена.

Жрец застонал от отчаяния и бессильно опустился в ближайшее кресло.

— Не настолько, конечно, чтобы я не смог ее восстановить, однако на это потребуется какое-то время. К счастью, благодаря Погодной Магии, дарованной нам Благословенной Барлой, мне известно, какое средство следует применить. В настоящий момент я делаю все, что могу. Мне уже удалось добиться кое-каких успехов, но прежде, чем я заделаю все разрывы и устраню весь вред, причиненный Стене, дожди и прочие… неудобства… продолжатся.

— Эшер, — злобно прохрипел жрец. — Я знаю, это все дело рук изменника-олка.

Морг склонил голову, всем своим видом показывая, что глубоко сожалеет о случившемся.

— Боюсь, ты прав.

— Ты разговаривал с этим идиотом, принцем Гаром?

— Нет, — немного помолчав, ответил Морг. — Да и зачем? Гар Торвиг отныне частное лицо. Говорить с ним незачем и не о чем.

— Да, однако он присутствовал при мерзких опытах Эшера с погодой, — с жаром напомнил Холз. В глазах его блеснул лучик надежды. — Может быть, он рассказал бы, какие именно преступные заклинания были ими произнесены. И это помогло бы нам принять меры противодействия.

Глубокая мысль, хотя и бессмысленная. Однако, допрашивая калеку-неудачника, Холз хоть чем-нибудь займется и не будет путаться под ногами. Морг кивнул.

— Будь благословенен, Эфрим! Мне следовало бы самому об этом подумать.

— Нет, нет, Конройд! У тебя и без того забот хватает!

Морг едва не расхохотался.

— Боюсь, дорогой Эфрим, с реализацией прекрасных планов, которые мы с тобой строили прошлой ночью, придется немного подождать. Пока я не исправлю последствия предательских деяний Эшера, не видать нам чудесного будущего.

— Конечно, конечно! — с готовностью подхватил жрец. — Нет сейчас ничего важнее, чем восстановление Стены Барлы. Это твоя священная обязанность, Конройд!

Морг кивнул.

— Вот именно. Сейчас, когда случилось то, что случилось, ты можешь помочь мне двумя способами. Во-первых, пусть жители города молятся. Здесь ничего особенного выдумывать не надо. Полагаю, обычной службы будет вполне достаточно. Надеюсь, это поможет несколько успокоить жителей и позволит им осознать, что и они вносят свой вклад в дело процветания нашего возлюбленного королевства. К тому же это удержит твоих жрецов от сомнений и неразумных толкований происходящего.

Холз кивнул.

— Разумеется. Что еще?

— Пока не миновал кризис, считаю, будет полезно несколько ограничить деятельность советов, как Тайного, так и Общего.

— Ты уверен? — засомневался Холз. — Все-таки для решения текущих государственных дел следует…

— Полезно ли сейчас отвлекаться на решение второстепенных дел, когда погода столь… неустойчива? — Морг с сомнением покачал головой, словно удивляясь легкомыслию Холза. — Думаю, мы с тобой оба знаем ответ. Представители гильдий будут, как всегда, только шуметь, а наши доранские братья потребуют дополнительного магического вмешательства. В этой связи, Эфрим, я намерен отказаться от необоснованных аудиенций, просьбами о которых меня одолевают ежечасно, и целиком сосредоточиться на самом важном.

Глупец в жреческом одеянии кивнул с несчастным видом.

— Да, да… конечно. Боюсь, однако, последняя передача власти огорчила множество людей.

Огорчила? Морг отвернулся, скрывая злорадную ухмылку. О! Жалким букашкам еще только предстоит узнать подлинное значение этого слова.

— Я лично буду тебе очень признателен, Эфрим, если ты сообщишь об этих моих решениях на экстренном заседании Совета. Я поручу Уиллеру известить о месте и времени его проведения. А ты озаботься тем, чтобы они усердно молились о спасении нашего любимого королевства.

Холз склонился в церемонном поклоне.

— Конечно, ваше величество. Я лично прослежу за этим.

Преодолевая отвращение, Морг ласково обнял жреца.

— Я полностью доверяю тебе, Эфрим. А теперь ступай и послужи нашему королевству. Возьми себе Уиллера.

— А тебе он не понадобится? Уиллер? Понадобится?

Придав лицу смиренное выражение, Морг ответил:

— Я готов принести эту жертву ради нашего милого Лура. В такую минуту я обойдусь без личного секретаря. Иди, дорогой друг, и да благословит тебя Барла!

Оставшись наконец в долгожданном одиночестве, Морг растянулся на низеньком диване, закрыл глаза и с наслаждением прислушался к раскатам грома, от которых дрожали тонкие оконные стекла.

За занавешенными окнами гостиной в домике Вейры не стихал и безжалостно дул пронзительный ледяной ветер. Потоки дождя заливали двор, а по крыше барабанил крупный, размером с куриное яйцо, град. Одна градина ударила в оконное стекло, и сидевший в комнате Гар оторвался от дневника Барлы и нахмурился. Нет, отвлекаться на то, чтобы посмотреть, что случилось с окном, нельзя. Об этом позаботится кто-нибудь другой. А он должен сосредоточиться на том, чего никто, кроме него, сделать не сможет: точном переводе ужасных и сложнейших заклинаний Барлы. Почти полдюжины ему уже удалось перевести, и он передал их Вейре с тем, чтобы Эшер начал учить эти запутанные и опасные комбинации слов. Оставалось перевести еще не менее десятка заклинаний.

А у него уже сейчас отчаянно разболелась от них голова.

Открылась дверь, и на пороге возникла Дафна. Она внесла в комнату поднос и тихо сказала:

— Здесь похлебка и хлеб. Вам нужно чего-нибудь поесть, вы работаете без перерыва вот уже несколько часов.

За ее заботливостью скрывалась глубокая личная печаль. Она проступала во всем ее облике — огромных грустных глазах, скорбно опущенных уголках губ. Гар отложил в сторону бумаги и принял поднос из ее рук. От миски с похлебкой поднимался пар и исходил восхитительный аромат. Дафна, чтобы не мешать, отошла к окну, отдернула занавеску и выглянула во двор, заливаемый потоками ливня.

Гар поставил поднос на стол и заставил себя съесть несколько ложек. Куриная похлебка. В детстве это было его любимое блюдо. Он еще немного поел, затем, глядя на печальную Дафну, спросил:

— Я так понимаю, что для Эшера теперь и ты больше не существуешь?

Она еле заметно вздрогнула и ответила, не глядя на него:

— Я бы предпочла не обсуждать эту тему.

— Хорошо, — не стал настаивать Гар. Он съел еще несколько ложек, пожевал черствого хлеба и вновь нарушил молчание: — А чем заняты остальные?

— Мэтт завалил всю кухню конской упряжью, и сейчас они с Дарраном чистят ее и смазывают маслом.

Гар поразился.

— Дарран возится с упряжью?

— Он хочет быть хоть чем-нибудь полезен.

Добрый старина Дарран!

— А что делает Вейра?

Дафна на мгновение запнулась.

— Они с Эшером пошли в сарай. Она помогает Невинному магу учить боевые заклинания.

От неожиданности он уронил ложку в чашку и изумленно посмотрел на молодую женщину.

— Вейра может творить боевые заклинания?

— Нет. — Дафна отвернулась от окна. — Но поскольку Эшер отказался принять твою помощь, она просто… она присматривает за ним. Сам понимаешь, на случай…

— Конечно. Чтобы он невзначай не погубил себя. Это понятно.