Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 2

— А ты заглядывал в кабинет? В библиотеку?

Мэтт обиженно фыркнул:

— Я всюду смотрел.

— Спроси Даррана. Когда дело касается Гара, у старого пердуна глаза даже на затылке открываются.

— Даррана нет. Но здесь Уиллер, этот напыщенный проныра, и он тоже не видел его высочества. Гар ничего не говорил о пикнике?

Эшер склонился над подоконником и выглянул наружу. Было далеко за полдень; лучи солнца золотили бронзовую осеннюю листву и ярко блестели на крышах конюшен.

— Уже столько времени прошло. Они не могли так надолго задержаться в Салберте. Продуктов захватили мало, а чтобы насладиться тамошними видами, и пяти минут хватит. А что дальше? Сидеть кружком и делать вид, что Фейн отнюдь не испытывает отвращения к Гару? Возможно, они решили возвратиться сразу во дворец, а там принц заперся в магической комнате с Дурмом и совсем забыл обо мне?

— Нет, боюсь, что это не так.

Дарран. Бледный, он стоял в проеме открытой двери. По лицу его нельзя было понять, с какими вестями явился старик, но Эшер почувствовал укол страха. Обменявшись взглядами с Мэттом, он соскользнул с подоконника.

— Что? — спросил он грубовато. — Что вы там опять болтаете?

— Я не болтаю, — парировал Дарран. — Я только что вернулся из дворца, куда ездил по делам. Королевской семьи и Главного мага там нет. Их карета тоже еще не вернулась.

Эшер снова посмотрел в окно; близился вечер, стало заметно прохладнее.

— Точно? Вы уверены?

Дарран поджал губы.

— Совершенно.

Еще один укол, на этот раз больнее.

— И что вы хотите сказать? Что они заблудились между Башней и Гнездом Салберта?

— Я ничего не хочу сказать. Я спрашиваю, что вы думаете о причине, по которой карета все еще не вернулась. Еще час назад ожидалось, что его величество прибудет в парк на публичное заседание комитета. Его отсутствие… вызвало… некоторое удивление.

Эшер выругался.

— Только не говорите, что вы бегали по городу, крича о том, что экипаж не вернулся! Вы же знаете, на что способны эти старые склочники, Дарран, они же…

— Конечно, я не бегал. Я стар, но еще не рехнулся, — прервал его Дарран. — Я сообщил комитету, что его величество вместе с принцем Гаром и Главным магом задерживаются, поскольку заняты предметами, имеющими магическую природу. К счастью, они приняли мои объяснения, заседание пошло своим чередом, а я немедленно направился сюда.

Эшер неохотно кивнул, одобряя подобные действия.

— И теперь я снова спрашиваю вас, — продолжал Дарран, не обратив внимания на одобрительный кивок Эшера, — можете ли вы назвать причины, по которым экипаж не вернулся до сих пор?

Игла теперь колола часто и сильно, временами попадая в такт с колотящимся сердцем.

— Возможно, колесо сломалось, и это их задержало.

Дарран хмыкнул.

— Любой из них справился бы с этим за секунду с помощью какого-нибудь заклинания.

— Он прав, — заметил Мэтт.

— Значит, лошадь захромала. Камень застрял в подкове или ногу подвернула.

Мэтт покачал головой.

— Его высочество приехал бы сюда на другой, чтобы взять лошадь на замену.

— Не смешите меня, Эшер, — сказал Дарран. — Вы пытаетесь ухватиться за любую, самую тоненькую соломинку. Поэтому я скажу вслух то, о чем мы все думаем. Произошел несчастный случай.

— Какой еще несчастный случай! — закричал Эшер. — Спорю на что угодно, это все пустые домыслы! Какое несчастье может случиться в поездке до Салберта и обратно? Мы говорим о самых могущественных волшебниках королевства, сидящих бок о бок в одной треклятой карете! Да во всем мире не существует такого несчастного случая, который может им повредить!

— Очень хорошо, — сказал Дарран. — Остается только одно объяснение. Значит, это… не случайное несчастье.

Эшеру потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем идет речь.

— Что?! Не будьте идиотом! Да разве кто-нибудь посмел бы… даже если бы у него была причина… Вы ничтожный старый глупец! Шлепаете губами, как прачка грязным бельем! Они просто запаздывают. Может, поехали в объезд. Или им взбрело в голову прогуляться дальше Салберта. Вот увидите! Через минуту Гар уже будет прыгать через ступеньку по этой лестнице! Вот увидите!

Все трое затаили дыхание; каждый ждал, что сейчас по ступеням застучат торопливые шаги, а вслед за ними они услышат любезные королевские извинения.

Тишина.

— Послушай, Эшер, — начал Мэтт, стараясь улыбаться, — ты, скорее всего, прав. Но почему бы нам вдвоем, чтобы унять страхи Даррана, не прогуляться верхом в ту сторону? Все говорит за то, что мы встретим их на обратном пути; пусть посмеются над нашими домыслами, как в старые добрые времена.

— Замечательное предложение, — поддержал Дарран. — Я и сам собирался его высказать. Скачите прямо сейчас. И если — или когда — встретите их, то пусть один из вас немедленно поспешит сюда, чтобы я мог отослать сообщение во дворец. Тогда у болтунов не будет повода распространять слухи.

Эшер нахмурился, но согласно кивнул. Он не знал, что хуже: правота Даррана или игла страха, вонзающаяся так глубоко и так мучительно, что он едва мог дышать.

— Так что? — требовательно вопросил Дарран. Голос его зазвучал почти пронзительно. — Почему вы оба еще торчите здесь, как пни? Скачите!

Двадцать минут спустя они ехали по дороге, ведущей к Гнезду Салберта. Лошадей сильно не гнали, чтобы не производить лишнего шума. Медленно угасавший день бросал под копыта длинные тени.

— Вот указатель, — крикнул Мэтт, кивнув на знак, мимо которого они проезжали. — Вечереет, Эшер. Мы должны бы уже их встретить. Это единственная дорога, а ворота на боковой, как мы видели, закрыты. Думаешь, король оставил бы их открытыми, если бы они решили поехать по ней отсюда куда-нибудь еще?

— Может быть, — крикнул в ответ Эшер. Его холодные пальцы намертво вцепились в поводья. — А может, и нет. Кто угадает поступки королей? По крайней мере, здесь нет следов какого-нибудь несчастного случая.

— Пока нет, — произнес Мэтт.

Они пришпорили лошадей. Сердца стучали в такт глухим ударам копыт. Наконец всадники свернули налево и за очередным поворотом…

— Спаси меня, Барла! Да ведь это… — пробормотал Мэтт, не веря своим глазам.

— Да! — сказал Эшер, пытаясь справиться с внезапно накатившей тошнотой.

Гар. Тело лежало сбоку от дороги. Без сознания… или мертвый?

Они натянули поводья и остановились в пронзительной, давящей тишине. Эшер слез с лошади и, спотыкаясь, побрел к телу Гара, а Мэтт схватил поводья Сигнета, чтобы тот не убежал.

— Ну что?

Одежда Гара в крови и перепачкана грязью, на лице кровь… Рубашка и штаны разорваны.

— Он жив, — произнес Эшер дрожащим голосом, приложив пальцы к часто пульсирующей жилке на шее. Потом трясущимися руками обследовал неподвижное тело принца. — Но без сознания. Возможно, сломана ключица. Весь в ранах и синяках. — Пальцы ощупали голову Гара. — Есть несколько шишек, но кости, по-моему, целы.

— Плоть и кости излечимы, — сказал Мэтт и вытер мокрое лицо рукавом рубашки. — Восславим Барлу за то, что он не умер.

— О да, — прошептал Эшер и выждал мгновение — всего лишь мгновение, — чтобы перевести дух. Потом поднял голову и посмотрел на спутника. Вот оно — наказание за легкомыслие. — Чертов Дарран. Теперь будет бубнить «я тебе говорил» до скончания света.

Мэтт не засмеялся. Даже не улыбнулся.

— Если принц здесь, — сказал он мрачно, сжав поводья с такой силой, что костяшки пальцев побелели, — то где же тогда остальные?

Их глаза встретились, но ни один не высказал ужасного предположения.

— Полагаю, нам следует это выяснить, — ответил Эшер. Он снял куртку, скрутил в виде подушки и бережно подложил под голову Гара. Потом постарался поудобнее устроить его левую руку, памятуя о поврежденном плече. — Ничего, помаленьку поправится. Едем.

Он снова вскочил в седло, и они поскакали к следующему повороту дороги. Страх уходил, уступая место нарастающему чувству ужаса. Сигнет прижал уши, чуя впереди недоброе.