Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 40

— В чем дело? — послышался сзади голос Мэтта.

Эшер придал лицу беззаботное выражение и повернулся к нему.

— Все нормально. Решил ноги поразмять.

Мэтт улыбнулся. Он натягивал перчатки, собираясь куда-то ехать.

— Слышал, твоя встреча с Глоспоттлом и Гильдией Красильщиков едва не переросла в потасовку. Надеюсь, ты займешь для меня место в Палате Правосудия, а? Не хотелось бы пропустить такое зрелище. Так и вижу тебя в пурпурной мантии…

— Слушай, хватит уже… Кто тебе сказал?

— Был разговор в «Гусе» прошлым вечером. Если раньше ты не был знаменит, дружище, то теперь наверняка будешь! Олк председательствует в Палате Правосудия! У тебя множество скрытых талантов, Эшер.

— У меня множество причин для головной боли, вот что я тебе скажу. Увидимся позже, Мэтт. Есть неотложные дела.

Хмурясь, он вышел из конюшни во двор, и тут ему в голову пришла неприятная мысль. Вчера Гар собирался в фамильный склеп, чтобы сотворить скульптурные портреты. Но даже такое дело не могло занять весь день и целую ночь. Если только…

…Если только не случилось нечто ужасное.

С быстрого шага он перешел на рысь, а потом что есть сил понесся к усыпальнице Дома Торвигов. Он прибежал туда, задыхаясь и обливаясь потом. У входа все еще горел в воздухе магический огонек — дурной знак. Эшер четырежды сворачивал не туда, куда нужно, пока нашел небольшой склеп, выбранный Гаром для своей семьи.

Своего короля он обнаружил распростертым на каменных плитах пола лицом вниз.

— Гар!

Хвала Барле, пульс у Гара был; он редко, но ровно дышал. Кожа сухая и холодная, глаза плотно закрыты. Эшер встряхнул его и позвал по имени; Гар пошевелился, закашлялся, открыл глаза и удивленно посмотрел вокруг.

— Эшер?

— Барла, помилуй, — простонал Эшер и помог Гару сесть. — С тобой все в порядке? Что случилось? Только не говори, что ты решил здесь поспать! Потому что такое неуважение к мертвым…

— Нет-нет, — возразил Гар и прижал ладони колбу. — Я работал над статуями, а потом… не могу вспомнить… потом была боль, и яркая вспышка, и… — На лице Гара отразились, сменяя друг друга, смущение, тревога и внезапный испуг. — Помоги встать.

Кряхтя, Эшер поднял его на ноги. Король покачнулся, потом обрел равновесие и посмотрел на каменные гробницы. Судорожно вздохнул и побледнел.

— Барла помилуй!.. — снова произнес Эшер, но на этот раз слова звучали как молитва. Королева и ее дочь словно спали бок о бок с ясными безмятежными лицами. Прекрасная песня и ее эхо. Но лицо Борна было чудовищно.

С левой стороны оно удалось превосходно. Воспроизведение было безупречным. Но всю правую сторону искривило. Лицо словно оплавилось. Каменный глаз будто взорвало изнутри, и впалая мраморная щека была забрызгана каменными каплями. Казалось, статуя изготовлена не из мрамора, а из воска, и какой-то сумасшедший волшебник дохнул на нее огнем.

— Что случилось? Что пошло не так?

— Не знаю, — прошептал Гар. — Получилась какая-то путаница. О, милосердная Барла. Эшер, какое у него лицо!

Эшер встал между Гаром и статуей короля-отца.

— Не смотри на него. Просто выслушай. Случилось это потому, что ты трещишь по швам. Снадобья Никса не срастили твои составные части, они всего лишь склеили их вместе. Но этого недостаточно. И люди уже начали замечать неладное.

— Какие люди? О чем ты говоришь?

— Дарран мне проходу не дает. Он видит, как плохо ты выглядишь, и остальные могут это заметить.

Гар нахмурился.

— Замолчи. Давай не будем здесь…

— Тогда где? Гар, пора тебе прийти в чувство. За три недели Дурм ни на йоту не приблизился к выздоровлению, и даже слепому ясно, что тебе необходим Главный маг. И немедленно.

— Тебе снова нужен королевский приказ? Я же сказал, что не желаю это обсуждать!

— Придется, — твердо стоял на своем Эшер. Руки, засунутые в карманы, сжались в кулаки, сердце бешено стучало. — Ты очень боишься предать Дурма. А как насчет него? — Эшер отступил, чтобы Гар мог видеть обезображенное лицо Борна. — Если ты доведешь себя до полного истощения, потеряешь рассудок или вообще погибнешь, то, считай, подаришь королевство Конройду Джарралту. И я не знаю, можно ли назвать подобное иначе, чем предательством памяти твоего отца!

В какой-то момент он понял, что Гар готов ударить его. Но тот совладал с гневом, отвернулся и глухо произнес:

— Я знаю.

— Тебе необходима помощь. Помощь в заклинании погоды, в овладении твоей магией. Требуется человек, который знает, что такое быть настоящим доранцем. Я способен подержать твой плащ, пока ты вызываешь дождь, и умыть тебя, когда все закончится, но я не могу объяснить, как управлять твоей силой.

— Это я тоже знаю, — сказал Гар и снова повернулся к Эшеру. Он выглядел удрученным. — Понимаю, что пытаюсь отсрочить неизбежное. И что надо положить этому конец. — Гар снова посмотрел на изуродованное лицо статуи и содрогнулся. — Думаю, это знак Барлы. Предупреждение.

— Так действуй!

Гар кивнул.

— Хорошо. Завтра. Сегодня я должен отдохнуть. Ночью предстоит заклинание погоды, и я должен восстановить силы. Если подобное случится в Погодной Палате… — Он стиснул зубы и покачал головой.

— Прекрасно, — произнес Эшер и шагнул к выходу из склепа. — Значит, завтра. Надеюсь, ничто тебе не помешает. Иначе Дарран сживет меня со свету.

Бледный и угрюмый, Гар последовал за Эшером. Возле гроба отца он остановился, наклонился и поцеловал холодный мраморный лоб.

— Прости, отец. Я скоро вернусь и сделаю все как надо. Обещаю.

— Конечно, сделаешь, — согласился Эшер, поджидающий его в дверном проеме. — Все это случилось только потому, что ты устал.

— Да, конечно, — произнес Гар, не отрывая глаз от лица Борна. — Думаю, ты прав.

Что-то в его голосе насторожило Эшера. Он шагнул назад в склеп.

— Гар…

— Со мной все прекрасно. Я просто…

— Гар, не надо. Магия — это тебе не прыщик, который может запросто вскочить, а ты можешь от него так же просто избавиться. Даже мне это известно. Если ты начнешь думать о том, что…

— О чем?

— О том, что… что… — Он не решался высказаться вслух. Пока слова не произнесены, они не влияют на судьбу.

Гар скривил губы:

— О том, что моя магическая сила, похоже, идет на убыль?

Проклятие…

— Не говори ерунды. Как магия может пойти на убыль? Это же магия. Ты ведь историк, Гар. Разве известны случаи, когда магия доранцев истощалась? Испарялась? Улетучивалась?

Гар медленно покачал головой.

— Нет, не известны. Однако никогда еще она не приходила к доранцу такого возраста, как я. То есть очень поздно.

— Ты теперь не просто изучаешь историю, ты ее творишь, — сказал Эшер. Ему очень хотелось, чтобы Гар стряхнул страх и сомнения и поверил в свои силы. — Ты просто устал, Гар. Этим все объясняется. Во имя Барлы, не забивай себе голову чепухой. У нас и так полно забот.

Гар вздохнул:

— Ты прав. Прости.

— Ладно, не извиняйся. Пойдем отсюда. Надо и делами заниматься.

Гар с облегчением улыбнулся:

— Какой ты грубый…

Эшер ухмыльнулся и подмигнул.

— Я не грубый. Просто таким родился.

— Это точно, — согласился Гар. — И я благодарен Барле за тебя.