Утраченная невинность - Миллер Карен - Страница 45

— В Гильдию Повитух… Ага. Ну, да. Правильно. Конечно, в курсе.

Лжец. Уиллер уронил карандаш на пол и нырнул под стол, чтобы Эшер не мог прочитать его мысли по выражению лица. Выбравшись из-под стола и усевшись, он спросил:

— Чем еще могу помочь? Может быть, заняться подготовкой к предстоящим слушаниям?

— Не надо.

Уиллер смотрел, как мерзавец массирует веки кончиками пальцев, и до боли в суставах сжимал кулаки, спрятав руки под стол. Грубиян, подлец, невежда…

На лестнице послышались быстрые шаги — кто-то спешил в кабинет. Дверь отворилась, в ней появился запыхавшийся и румяный мальчишка-посыльный. Он поклонился.

— Мастер Эшер, господин, его величество приветствует вас и просит спуститься на конюшенный двор. Он сказал, чтобы вы оделись для прогулки верхом.

— Для прогулки? — недовольно спросил Эшер, опуская руки. — Сейчас?

Посыльный искоса бросил взгляд на Уиллера.

— Да, господин.

Эшер выругался про себя.

— Тоби, сходи к нему и скажи, что я не могу. Скажи ему… — Он помолчал. — Проклятие. Скажи, что я иду.

— Хорошо, господин. — Озадаченный мальчишка еще раз поклонился и убежал.

Уиллер придал лицу заботливое выражение.

— Я сообщу госпоже Дафне, что тебя позвал король. Как только она вернется. И Даррану тоже. Думаю, им придется отложить назначенные встречи?

— Отложить? — переспросил Эшер, с трудом поднимаясь с кресла. — Думаю, они сами могли бы… — Он оборвал себя на полуслове и с явным неудовольствием посмотрел на Уиллера. — Ладно. Так и сделай, — бросил он и вышел из кабинета.

Уиллер дождался, пока на лестнице затихли удаляющиеся шаги, и разразился неудержимым беззвучным смехом. Ответить отказом на зов короля! Есть ли предел высокомерию этого человека? Как ему на руку неосторожные слова негодяя. Тем более в присутствии свидетеля! Мальчишка быстро разболтает о разговоре с Эшером всем и каждому. К вечеру о нем будут знать и в Башне, и во дворце.

Джарралт, безусловно, ужаснется.

Яростно ругаясь, Эшер сбросил дорогие одежды и облачился в кожаные штаны, сапоги и поношенную рубашку. Спуститься на конюшенный двор! Как будто у него есть время для прогулок! Как будто он прекрасно себя чувствует! Да у него все тело кричит от боли после… после…

Эшер даже вспоминать об этом не хотел. Всего за час до рассвета он очнулся на полу Погодной Палаты, окоченевший от холода, с лицом, стянутым коркой высохшей крови, в разорванной рубахе. Очнулся и плакал, как ребенок, как сопливая девчонка от испуга, замешательства и ужаса.

А теперь Гар желает об этом поговорить.

Но у него такого желания нет. О чем здесь говорить? Никто не должен знать, что случилось прошлой ночью. И они никогда не должны заговаривать об этом, даже оставшись наедине. И он скажет об этом Гару, как только они отъедут подальше от Башни.

И пусть на этом все закончится.

Лошади были уже оседланы и ждали во дворе. Мэтт, державший их под уздцы, болтал с Гаром. При виде Эшера брови его поползли вверх, губы сложились дудочкой. Мэтт беззвучно присвистнул.

— Видел я дохлых кошек, которые выглядели получше. Что случилось?

Гар поспешил опередить Эшера с ответом:

— Эшер еще раз доказал, что он — мой самый усердный и верный слуга. — Несмотря на внешнее спокойствие, Эшер заметил, что король сильно нервничает.

— Такой уж он человек, наш Эшер, — согласился Мэтт, передавая Гару поводья Баллодэра. — Безоглядно предан. Ну а теперь прогуляйтесь, ваше величество, но будьте внимательны — что-то ваш конь резвился нынче утром.

В подтверждение его слов Баллодэр выгнул шею и забил копытом, а когда Гар уселся в седло, игриво запрыгал по двору. Пока король натягивал поводья и пытался унять строптивца, Мэтт повернулся к Эшеру.

— Выглядишь ты просто ужасно, — сообщил он, потуже затягивая подпругу на седле.

Эшер кое-как взобрался на терпеливо стоявшего Сигнета и благодарно кивнул Мэтту, который заботливо вдел в стремя носок его сапога.

— Слишком много работы и слишком мало свежего воздуха.

— Ты готов? — крикнул Гар, наконец справившись с Баллодэром.

Мэтт отступил на шаг и пристально посмотрел на Эшера.

— Зайди ко мне после прогулки. Надо поговорить.

— Нет у меня сейчас времени на разговоры. Целые дни провожу с этими треклятыми предводителями гильдий, вздохнуть некогда, — ответил Эшер и пришпорил коня. Потом обернулся и улыбнулся Мэтту.

— Спасибо, дружище.

И выехал за Гаром со двора.

В полном молчании, стремя в стремя, они рысью проехали несколько миль по пустынной дороге, ведущей к Черному лесу. На развилке, от которой уходила тропа к Пустоши, Гар свернул и погнал Баллодэра дальше. Эшер привстал на стременах и поскакал следом; длинная серебристая грива Сигнета развевалась на ветру и щекотала лицо. Они неслись под чистым голубым небом, рассекая холодный прозрачный воздух, пока не заехали в самое сердце Пустоши. Со всех сторон их окружала пустая каменистая равнина, и Гар, наконец, отпустил поводья, перевел Баллодэра сначала на рысь, затем на шаг и через минуту остановился. Эшер осадил Сигнета в нескольких шагах, сохраняя дистанцию; он сильно вспотел и тяжело дышал.

С минуту длилось неловкое молчание; когда оно стало невыносимым, Гар заговорил:

— Мы не можем делать вид, что ничего не случилось.

Эшер вытер слезы, выступившие от быстрой скачки.

— Я могу.

— Нет, — холодно и отстраненно молвил Гар, устремив взгляд куда-то вдаль. — Не можешь. Потому что у нас возникла проблема.

— Да что ты? — Эшер невесело рассмеялся.

Пальцы Гара, державшие поводья, сжались в кулак.

— Если ты намерен и дальше строить из себя шута, то я стащу тебя с коня и размозжу голову об эти проклятые камни.

Эшер смерил его взглядом.

— Попробуй.

Гар от злости пришпорил беднягу Баллодэра, и тот закружился на месте, топча копытами пыль и мелкие камни. Обидевшись на грубое обращение, жеребец коротко заржал.

— Не надо, Эшер. Это нам не поможет.

Эшер обвел взглядом горизонт.

— Ты прав. Нам поможет только одно. Я должен уехать.

Баллодэр нетерпеливо ударил копытом землю, предлагая хозяину скакать дальше. Гар снова натянул поводья.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему? — удивился Эшер. — Сделаю. Я…

— Эшер, я лишился магии.

Где-то вдали тревожно прокричала птица. Сигнет фыркнул и взмахнул хвостом. Эшер откашлялся.

— Не понимаю, о чем ты.

Глаза Гара были полны отчаяния.

— Понимаешь. Оба мы понимаем. Гар-калека вернулся.

— Это невозможно. — Ужасное предчувствие охватило Эшера; он вздрогнул, словно над головой захлопала черными крыльями зловещая птица. И попытался разогнать страх словами.

— Послушай, ты просто вымотался. Воображаешь всякое.

— Воображаю?! — закричал Гар. — Как ты смеешь так говорить? После всего, что я пережил? Двадцать четыре года абсолютной внутренней пустоты и всего несколько недель обладания магией! Думаешь, я успел позабыть ощущение той пустоты? Я пуст, Эшер. Лишен всякой силы и даже воспоминания о ней. В то время как ты… ты…

Эшер невольно содрогнулся — столько боли было в глазах короля. Натянув поводья и сжав коленями бока Сигнета, он заставил его отступить на два шага.

— Молчи. Не говори ничего.

Но Гар был неумолим.

— Я должен сказать. А ты должен выслушать.

— Нет. Не могу… и ты не имеешь права просить меня… не можешь рассчитывать, что я…

— Могу, Эшер. Если рассуждать по совести, я не имею права долее оставаться королем, но я сын своего отца. Его преемник. Последний представитель Дома Торвигов, которые на протяжении почти четырехсот лет заботились об этом королевстве. Я знаю, что такое долг, и я свой долг исполню. Любой ценой, невзирая на последствия.

— Какие последствия? — горько усмехнулся Эшер. — Для тебя не будет ни цены, ни последствий! Цену заплатят обычные люди, как я и Тимон Спейк, и для них наступят последствия, а не для тебя!