Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 13

Нина, конечно же, не устояла. Восхищенно взвизгнув, она схватила платье и побежала с ним в ванную, где немедленно принялась вертеться перед зеркалом, прикладывая к себе его то так, то этак. Изабель же, не двигаясь с места, молча стояла у кровати.

Миранде хотелось сквозь землю провалиться. Пытаясь поднять настроение Изабель, она вместо этого напомнила девочке о том, что было навеки утрачено.

Примерно через час, когда все собрались в обеденном зале гостиницы, Нина блистала в шикарном красном платье, Изабель же вышла в траурном темно-синем платьице, но настроение у нее было приподнятым.

Остаток вечера, по мнению Миранды, прошел хорошо. Луис предложил провести празднование именно в гостиничной столовой, а не на квартире, и, как оказалось, это была блестящая идея. Разговоры и смех гостей заполняли комнату, создавая веселую атмосферу шумного праздника. Никто не избегал Изабель, но никто и не навязывал ей своего участия.

Вниманием аудитории завладела Нина, рассказавшая последние голливудские сплетни – от подробностей бурного романа Тейлор – Бартона до скандала вокруг выбора исполнительницы главной роли в «Моей прекрасной леди».

Миранда с интересом следила за дочерью, поскольку та явно хотела произвести впечатление на Сэма Хоффмана. В свои тринадцать лет Сэм уже проявлял хорошие манеры своего симпатичного отца и был одарен умом и обаянием своей журналистки-матери. Миранду немало позабавило, что ее десятилетняя дочь не прочь с кем-либо пофлиртовать, но именно этим та сейчас и занималась.

Десерт прервал устроенное Ниной представление. Теперь она с нетерпением ждала, когда подадут яблочный пирог. Сэм же, который сидел между Ниной и Изабель, решил воспользоваться выдавшейся возможностью поговорить с Изабель. Его очень огорчали те перемены, которые произошли в ней за последние месяцы – веселая, любознательная девочка превратилась в какую-то бледную тень. Нельзя сказать, что он не понимал, почему это произошло. Однако Сэм верил в дружбу, верил в то, что если сейчас поддержать Изабель, то она сможет вернуться к жизни.

– Должно быть, ты теперь самая умная девочка в мире, – понизив голос, сказал он.

Изабель посмотрела на него с изумлением.

– Раньше ты задавала миллион вопросов, теперь же ни у кого ничего не спрашиваешь, поэтому я решил, что у тебя на все готов ответ.

Изабель хотела возразить, но, увидев смешинки в глазах Сэма, поняла, что он шутит. Она ничего не сказала, но на губах ее промелькнула легкая улыбка.

Желая вновь привлечь к себе внимание Сэма, Нина встала, подняла свой бокал и громко провозгласила:

– За Изабель!

– За Изабель, за Изабель!

Подняв бокалы, все дружно выпили за девочку в темно-синем платье. И хотя Изабель робко заулыбалась, Миранда понимала, что это ненадолго.

– Пойдемте наряжать елку – ведь сегодня Рождество, – предложила она.

Мгновенно вскочив с места, Нина попыталась схватить Сэма за руку, но тот воспротивился и тут же наклонился к Изабель. Ребекка тотчас дружески толкнула девочку в бок. Превозмогая ревность, Нина последовала ее примеру.

Изабель кивнула и вышла из столовой.

Миранда проводила ее взглядом. Похоже, дела идут на лад: голова девочки высоко поднята, походка уверенная. Миранда многозначительно кивнула Луису.

После мессы Дюраны возвратились в свою квартиру, чтобы распаковать подарки. Нина получила пушистый розовый свитер, перчатки, специальный выпуск журнала «Лайф», посвященный президенту Кеннеди, маленький фотоаппарат и последние альбомы «Битлз» и ее любимца Элвиса Пресли.

В свою очередь, Изабель обзавелась книгами, пижамами, парой джинсов, блокнотами и масляными красками, акварелью, карандашами и пастельными мелками.

– А вот это вам прислали почтой, – сказала Миранда, доставая еще два пакета. – Это от Флоры и Алехандро.

Нина совсем не ждала от них подарка, тем более такого изысканного – филигранной работы золотой крестик. Надев крестик на шею, она прочитала сопроводительную открытку и покраснела.

«Счастливого Рождества ангелу-хранителю Изабель», – значилось там.

Если бы Флора и Алехандро только знали, сколько раз Нина мечтала о том, чтобы Изабель увезли домой, как часто злилась, что все так носятся с «несчастной сиротой»!

Изабель прислали фотоальбом со снимками Мартина и Альтеи, Флоры, Алехандро и ее самой. Последняя фотография была сделана в день рождения Мартина, как раз перед злосчастной поездкой на Мальорку. Семья последний раз собралась в полном составе: Изабель на плечах Мартина, Альтея у него на коленях, а рядом Флора и Алехандро. Все явно хулиганят перед камерой, стараясь скривиться посмешнее. Вспомнив об этом эпизоде, Изабель засмеялась, но уже через несколько секунд ее смех перешел в рыдания.

Быстро подхватив ребенка на руки, Миранда крепко прижала его к себе.

– Ты понесла ужасную утрату, но ты не одна. У тебя остались чудесные воспоминания, с тобой любовь тети Флоры и Алехандро. У тебя новые друзья, такие, как Ребекка и Сэм. И у тебя есть новая семья, которая заботится о тебе и любит тебя.

– Мама права, – подхватила Нина. – Не важно, кто что сделал и кто знает правду о том, что произошло.

– Я знаю правду, – обернувшись к Нине, сказала Изабель. Щеки девочки внезапно раскраснелись, в голосе звучали металлические нотки. В глазах ее не было слез – в них можно было разглядеть лишь непоколебимую веру в собственную правоту. – Я знаю, что папа не убивал маму. И знаю, что он любил ее и меня – до самой своей смерти!

Глава 5

1968 год

Когда Изабель смирилась с тем, что останется в Санта-Фе, здешняя жизнь показалась ей вполне сносной. Местные обычаи, конечно, отличались от барселонских, но дети, как правило, легко привыкают к обстановке. Уже через несколько месяцев Изабель говорила по-английски без всякого акцента, а благодаря тому, что Нина всюду таскала ее за собой, у маленькой испанки скоро появилось много новых друзей.

Привыкнув к специям, она с удовольствием ела то, что готовила Миранда. Что же касается обновок, то Изабель с радостью экспериментировала со старыми платьями, создавая различные сочетания цветов и тканей.

С Ниной, как та и предполагала, они стали сестрами. Девочки жили в одной комнате, делились секретами, обменивались различными безделушками. В свои пятнадцать лет Нина уже превратилась в очень красивую молодую женщину. Высокая – ростом под сто восемьдесят сантиметров, – сероглазая, с шелковистыми льняными волосами, длинноногая и с безупречной фигурой, она вызывала зависть у всех коротышек города. Изабель же, которой только что исполнилось двенадцать, выглядела типичной девочкой-подростком – худой и высокой, с густыми каштановыми волосами.

Что еще поражало в Нине, так это то, что она видела все фильмы, которые привозили в город, интересовалась жизнью всех кинозвезд, могла напеть песни абсолютно всех известных певцов. Кроме того, она знала подноготную всех жителей Санта-Фе и всегда «питалась» слухами. И хотя Ребекка Хоффман говорила, что половину сказанного Нина сама же и придумала, а вторую половину приукрасила до неузнаваемости, на Изабель рассказы старшей сестры производили сильное впечатление. Возможно, потому, что Нина всегда была очень уверена в себе.

После пяти лет жизни под одной крышей Изабель знала Нину как никто другой. В то время как все считали, будто самоуверенность Нины связана с ее красотой, Изабель не раз видела, как подруга льет слезы по поводу того, что она слишком высокая и бледная, а потому, дескать, не представляет интереса для мальчиков. Изабель знала также, как Нина боится, что у нее не хватит таланта написать книгу, которая, судя по всему, уже находится у нее в голове.

Нина, впрочем, тоже знала Изабель как никто другой. Она слышала, как девочка в ужасе кричит от ночных кошмаров, и какая надежда звучит в ее голосе, когда она рассказывает о своей мечте стать художницей. Сестре было известно кроме того, как настойчива Изабель в овладении искусством художника и как робка она с мальчиками.