Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 48

Изабель поблагодарила его за комплимент; они обменялись ничего не значащими фразами. И все же Изабель с самой первой встречи поняла: между ними существует внутренняя связь, таинственное единение, предвосхищающее более тесные узы.

– Если память мне не изменяет, я когда-то имел честь пригласить вас на обед. По-моему, вы согласились. Как насчет завтрашнего вечера?

Джулиан назначил обед с очень важными персонами.

– Нет, завтра я не могу.

– В воскресенье утром?

– А если в воскресенье вечером? – предложила она. Этот день недели Рихтер не любил.

– Обожаю воскресные вечера, – явно обрадовался Филипп. – Я позвоню вам днем, о'кей?

Рука Джулиана обвилась вокруг талии Изабель, и она вздрогнула от неожиданности. Но он только крепче обнял ее.

– Если ты имеешь в виду выставку, то сказать «о'кей» значит не сказать ничего. Все картины проданы – все до одной!

– Я в этом не сомневался, – отозвался Филипп.

– Успех никогда не бывает легким, – возразил Джулиан напыщенно. – Тебе бы следовало это знать.

– Насколько я понял, ты намекаешь на мою тяжбу с «Дейли». Что ж, спасибо на добром слове. – Лицо Филиппа потемнело, он гневно сверкнул глазами.

– Хочешь, дам тебе совет? – не унимался Рихтер. – Тебе надо завоевать доверие своих работников, убедить их, что ты намерен всего лишь разделить с ними плоды общего успеха. – Он прижал к себе Изабель и запечатлел на ее щеке поцелуй. – В нашем случае это сработало.

Изабель поморщилась: Джулиан произнес это тоном собственника. Но еще больше ее покоробил намек в адрес Филиппа Медины: Джулиан Рихтер – единственный владелец предприятия под названием «Изабель де Луна». Он не потерпит конкурентов и никому не позволит вмешиваться в его дела.

Филиппу ничего не оставалось, как поздравить Изабель с успехом, вежливо кивнуть Джулиану и удалиться. От Изабель не укрылось, что Скай лишь укоризненно покачала головой.

– Ну что, опять будешь учить меня жизни? – хмуро спросила Изабель спустя несколько минут.

– Ну уж нет. Сегодня вечер твоего триумфа. Зачем портить праздник разговорами о том, что этот недоумок обращается с тобой как с комнатной собачкой? – Подняв голову, Скай изумленно вытаращила глаза. – Что это за красавчик плывет в нашу сторону?

Изабель не ответила. Она уже бросилась навстречу высокому симпатичному мужчине в спортивной куртке, джинсах и ковбойских сапогах.

– Сэм! Вот так сюрприз!

– Итак, – заключил он, улыбнувшись Изабель, – ты своего добилась. Я здесь. Ты довольна?

– Вполне! – Она заключила его в объятия, потом представила его Скай.

– Так это о вас, значит, без умолку твердит мой отец? Хорошенькая евреечка, у которой довольно-таки странное имя, острый язычок, прелестные волосы и необыкновенные глаза.

– Вы забыли упомянуть божественное тело, проницательный ум и кожу, одобренную дерматологом.

– Об этих достоинствах отец предоставил мне возможность судить самому.

– Джонас много о вас рассказывал, – продолжала Скай. – Йельский университет. Гарвард. Выдающийся хирург. Это впечатляет. – Сэм принял комплимент с любезной улыбкой. – И как же случилось, что мы до сих пор не познакомились?

– На повторном открытии Ла-Каса Сэм не присутствовал. Он был в это время с лыжной командой Соединенных Штатов в Европе, на Олимпиаде-80, – пояснила Изабель.

– Мне очень жаль, что я не был на открытии, – отозвался Сэм, не сводя глаз со Скай. – А теперь я вдвойне сожалею об этом.

Изабель с удивлением заметила, что Скай покраснела.

– Открытие прошло замечательно, – сообщила она Сэму, пока подруга приходила в себя. – Там был весь город.

– Я видел их новый дом, – сказал Сэм. – Самое замечательное, что, несмотря на внешнюю помпезность, Ла-Каса осталась прежней.

– А поджигателей так и не нашли? – спросила Скай.

– Нет. Судя по всему, это группа религиозных фанатиков, – помрачнел Сэм.

Изабель это известие ошеломило, но, вспомнив кровавый крест, она мысленно согласилась.

– И что же было на той выставке, что они так взбеленились? – спросила она.

– Сперва никто не мог понять, в чем дело, – объяснил Сэм. – Миранда умалчивала о деталях и делала вид, что смирилась с судьбой. Дескать, прошлого не воротишь, все погибло, надо все забыть и жить дальше. В полиции догадывались, что она что-то скрывает, но только после того как они пригрозили допросить всех участников выставки, Миранда призналась, что в галерее были представлены работы художественного течения «конверсо».

– Что-то вроде «подпольных» евреев в Эль-Пасо. – Изабель вкратце пересказала статью, которую читала Скай.

– Миранда побоялась, что с ними случится то же самое, и поэтому молчала, – сказал Сэм.

– Теперь понятно, почему они назывались «Восемнадцать», – задумчиво промолвила Скай.

– Число восемнадцать – символ жизни и удачи, – кивнул Сэм. – Те, кто погубил картины и поджег галерею и дом, хотели запугать Миранду. «Если ты нам попадешься, тебе несдобровать!» – вот смысл их послания.

Изабель обеспокоенно молчала.

Скай эта история потрясла не меньше, чем Изабель. Но ко всему прочему она была еще и страшно любопытна.

Нина задержалась в дверях между залами экспозиции, когда в галерею вошел Сэм Хоффман и прямо на глазах порывисто обнял Изабель. Давно забытая боль захлестнула ее с новой силой. Она смотрела, как эти двое обнимаются и улыбаются друг другу, как рады встрече, как непринужденно беседуют.

Что за день такой неудачный! Сначала Филипп Медина с Изабель пожирают друг друга глазами. Если Медина выкупит «Дейли», он снова станет ее боссом. Нина возлагала большие надежды на Медину, потому и решила появиться сегодня в галерее.

Если не считать их случайного столкновения на улице, Нина старательно избегала встреч со своей «сестричкой». Но по мере того как звезда Изабель поднималась все выше и выше, а популярность «Ящика Пандоры» неуклонно росла, Нина постепенна смирилась с мыслью, что им придется-таки столкнуться. А коли так, она сама отрежиссирует этот спектакль.

Нина пряталась в соседнем зале: сейчас главное, чтобы ушли Скай и Сэм. Как только они покинули галерею, она решительно шагнула вперед.

– Рада вас видеть, мисс де Луна. Меня зовут Нина Дэвис. Я веду отдел светской хроники в «Дейли».

После того как поклонники Изабель извинились и оставили их наедине, Изабель воскликнула:

– Что происходит? Почему я должна притворяться, будто мы не знакомы?

– Так проще избежать вопросов, на которые я не желаю отвечать.

– И на мои вопросы ты не соблаговолишь ответить? – поинтересовалась Изабель. – Почему ты так отвратительно повела себя во время нашей первой встречи? Почему ты даже не удосужилась послать открытку Миранде и Луису и не написала им, что жива-здорова и у тебя все в порядке?

Нина смущенно переступила с ноги на ногу: она не сомневалась, что привлекла к себе всеобщее внимание. Ей не терпелось покончить с неприятным разговором и перейти к повестке дня.

Наконец она заговорила, и голос ее звучал спокойно и уверенно, но в нем слышались отголоски пережитых трудностей и страданий.

– Когда я приехала в Нью-Йорк, всем было наплевать, кто я и откуда. – Изабель кивнула. – Долгое время я прозябала в безвестности. Но потом стала работать в газете. И я… я придумала свою историю. Я придумала себе семью, чтобы никто не узнал правду. – Она нервно пригладила волосы. – Я знаю, ты осуждаешь меня, но попытайся понять. Мельчайший факт мог бы открыть лазейку в мое прошлое. – Ее серо-стальные глаза впились в лицо Изабель. – Я более чем уверена, что в заявлениях для прессы ты не разглашаешь истинную причину твоего переезда в Санта-Фе.

Изабель сказала Джулиану, что ее родители умерли, когда ей было семь лет, что ее вырастили Дюраны и что в Барселоне живет ее престарелая тетушка, но и только.

– Ты права, – согласилась Изабель.

– Итак, теперь, когда между нами полное взаимопонимание, – весело продолжила Нина, – давай восстановим былую дружбу.