Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 51

– Браво! – промолвила она. – Вы покорили Париж и, осмелюсь сказать, все мировое искусство! – Ей с трудом удалось сохранить на лице улыбку, тем более что Изабель смотрела на нее с явной неприязнью. – Позвольте представить вам еще одного почитателя вашего таланта, – произнесла Нина, выступая вперед. – Это мистер Энтони Гартвик, глава издательства «Гартвик-хаус». Энтони, Изабель де Луна.

Произнося эту фразу, она невольно обернулась. Выражение лица Гартвика ее потрясло. Он смотрел на Изабель как завороженный и совершенно машинально пожал протянутую ему руку.

– Рада познакомиться, – непринужденно отозвалась Изабель.

– Я тоже. – Он отвесил ей церемонный поклон. – Вы замечательная художница, мисс де Луна. Я уже имел удовольствие видеть одну из ваших работ.

– Ах да! – воскликнула Нина, вмешиваясь в их разговор, чтобы напомнить о себе. – Мы как раз были на вилле Филиппа Медины на Мальорке. Нас пригласили на свадьбу его отца, Нельсона. А как называлась та картина, Энтони?

– «Рассвет в Барселоне», – ответил он, не сводя глаз с Изабель.

– Так вы бывали в Барселоне? – спросила она.

– Не раз.

– Если вы были там в годы правления Франко, то поезжайте туда сейчас. Город ожил, повеселел и стремится наверстать упущенное. – В ее улыбке читалась гордость за свой народ.

– Ваше детство прошло в Барселоне?

– Нет, я выросла в Соединенных Штатах, но у меня в Барселоне тетя, поэтому я часто там бываю.

– Так вот почему у вас этот нежный кастильский акцент!

Изабель поблагодарила его за комплимент, отметив про себя, что он не только хорош собой, но и чрезвычайно любезен. Неудивительно, что Нина вцепилась в него как в собственность. Что ж, пусть ревнует, так ей и надо!

Как будто прочитав ее мысли, Энтони задал ей неожиданный вопрос:

– У вас есть сестры или братья?

– Нет, – быстро ответила Изабель, и сердце Нины екнуло. – А теперь, мистер Гартвик, мне надо идти. Рада была познакомиться.

Изабель смешалась с толпой, оставив Гартвика в смятении, а Нину в расстроенных чувствах.

– Почему бы тебе не попросить у нее номер телефона? А еще лучше спроси-ка ее напрямик, согласна ли она с тобой переспать?

Гартвик поморщился.

– Терпеть не могу ревнивых зануд. Когда выпустишь пар, приходи. Ты знаешь, где меня найти.

С этими словами он удалился, а Нина осталась одна в окружении картин Изабель.

Взволнованная встречей с Ниной, Изабель направилась к выходу – глотнуть свежего воздуха. Повернув за угол, она с размаху налетела на Филиппа Медину.

– Извините, – пробормотала она, залившись краской.

– Не стоит. – Филипп слегка придержал ее за локти. – По крайней мере на этот раз вы бежите ко мне, а не от меня. – Он пристально посмотрел ей в глаза.

Изабель попала во власть его чар. В Филиппе Медине было что-то магнетическое. Она виделась с ним всего два раза, причем эти встречи разделяли годы, и тем не менее ее неодолимо к нему влекло.

– Если я приглашу вас сегодня отобедать со мной, как вы к этому отнесетесь?

– Положительно. – Он улыбнулся, Изабель тоже. – Правда, мне придется пробыть здесь до конца шоу.

– Я вас подожду.

Нинин триумф все более походил на шарик, из которого потихоньку выпускают воздух. Она дефилировала мимо картин де Луна, изыскивая возможность добавить в ее успех ложку дегтя, но Энтони постоянно путался у нее под ногами, таращась на Изабель, как театральный статист на примадонну.

Часы пробили десять. Нина решила, что момент сейчас самый подходящий. Толпа ей не нужна, но и оставаться с Изабель наедине тоже не хочется.

– Быть звездой не так-то просто, – негромко промолвила Нина, приближаясь к Изабель. – Что ж, привыкай. Завтра ты проснешься знаменитой на весь мир. – Изабель промолчала. – Ну хорошо, – отчеканила Нина деловым тоном. – Перейду к сути. Я хочу, чтобы ты дала мне эксклюзивное интервью. Гарантирую, что оно появится в прессе и на телевидении. – Она сделала выразительную паузу и добавила: – Я также гарантирую, что оно будет весьма благосклонным.

Изабель презрительно рассмеялась:

– Во-первых, твои гарантии ничего не стоят. Во-вторых, меня уже просили о том же многие репортеры, представляющие международную прессу. С какой стати мне делать исключение для светской сплетницы?

– Где же твоя лояльность? – Нина чувствовала себя уязвленной, но все еще размахивала праведным гневом, словно стягом борца за свободу.

– Да как ты смеешь говорить о лояльности? – Голос Изабель перешел в свистящий шепот. – Где была твоя хваленая лояльность, когда ты выдумала роман между мной и Джулианом Рихтером? Где твоя лояльность по отношению к Миранде и Луису? Как ты отплатила им за все то, что они для тебя сделали? Нет, ты лояльна только к себе самой. Но запомни вот что, Нина Дэвис: как аукнется, так и откликнется.

Изабель двинулась к Филиппу Медине. Нина увидела, как они улыбнулись друг другу, как Изабель взяла его под руку, и они направились к выходу. Нина двинулась за ними, надеясь, что кто-нибудь из них обернется, но увы…

Смущенная и раздраженная, Нина понятия не имела, куда ей податься. Ее наверняка ждет Энтони, но теперь он ей вроде бы и не нужен. Правда, перспектива провести вечер в одиночестве тоже не представлялась ей заманчивой.

– Вы не против, если я поеду вместе с вами? – раздался сзади мужской голос, когда к крыльцу подкатило такси.

Нина обернулась и ослепительно улыбнулась.

– Не против, – отозвалась она, садясь в такси рядом с Коуди Джексоном.

Изабель следовало бы уделить больше внимания изысканным блюдам – «Тайвен» считается одним из лучших парижских ресторанов, – но ее буквально околдовал сидящий рядом с ней мужчина. Изабель следила за тем, как меняются его черты в отсветах маленькой настольной лампы. Тени подчеркивали скулы, полоска света выхватывала из полумрака нос, губы, подбородок. Его глаза, устремленные на нее, мерцали, словно черные опалы, и в них то и дело вспыхивали зеленоватые и голубоватые искорки.

От выпитого вина и близости собеседника у Изабель слегка закружилась голова. Филипп рассказывал ей о вилле «Фортуна» на озере Лугано, где располагался домашний музей Нельсона. С безразличием выросшего в богатстве и роскоши мецената он описывал массивный особняк семнадцатого века и собрание шедевров мирового искусства.

– Вы научились коллекционированию у отца? – спросила Изабель, пораженная таким обилием бесценных полотен в частном собрании.

– Все получилось как бы само собой. Мой отец коллекционирует все на свете – произведения искусства, знакомых, друзей, предприятия, женщин. Я с детства постиг науку собирательства. А что коллекционируете вы?

– Индейские украшения и керамику – я покупаю их, если мне позволяют средства. – Филипп недоверчиво усмехнулся. – Родители мои погибли, когда я была совсем маленькой. Они доверили мое воспитание людям, у которых денег было не много, зато любви и заботы – в избытке.

– Вам повезло. Любовь не купишь ни за какие деньги. Он часто заморгал, как будто что-то попало ему в глаз.

Изабель порывисто сжала его руку. Он улыбнулся, но она почувствовала, что в душе его зияет рана, которую никто и ничто не исцелит.

Чтобы сменить тему, она произнесла:

– Я с вами согласна, хотя жить в достатке тоже было бы неплохо.

– Вам пришлось пережить трудные времена?

– Я, конечно, не голодала и не бедствовала, но мой образ жизни вряд ли можно назвать роскошным.

– А разве Джулиан не заботится о вас?

– Он чем-то недоволен или ей почудилось?

– Он выплачивает мне ежемесячное жалованье, исходя из результатов выставки.

– А мне казалось, что Джулиан для вас больше чем просто торговый агент.

Изабель вспыхнула, но не от смущения, а от раздражения. Не хватало еще, чтобы Джулиан Рихтер испортил ей вечер!

– Вы ошибаетесь, но если бы даже так оно и было, он все равно не является моим благодетелем.