Истинные цвета - Мортман Дорис - Страница 82

– Я поеду, но Анну с собой не возьму.

– Напрасно, – отозвался Хавьер, которому нравилась жена Пако. Она была привлекательна и остроумна, прекрасная собеседница за столом. – А почему?

– Потому что я не знаю, чем все это обернется, – ответил Барба. – А тебе лучше, чем кому бы то ни было, известно, что кое-что ей лучше вовсе не знать.

День у Энтони сложился на редкость удачно. Персонажи «Истинных цветов» обрели плоть и кровь. «Гартвик-хаус» выпутался из долговой сети. Он лично подписал три контракта с авторами, произведения которых поспособствуют начавшемуся подъему издательства. Кроме того, этим вечером ему предстояло свидание с соблазнительной юной дамой. Он улыбнулся в предвкушении приятного вечера, но тут в его кабинет ворвалась Нина с приглашением от Изабель.

Она болтала о том, что надо заказать билеты на самолет и номер в отеле, о том, что неплохо бы заехать на Ривьеру, познакомиться с его родителями. Внезапно встав из-за стола, Энтони жестом попросил ее замолчать.

– Я с тобой не поеду, – заявил он и опустил голову, призывая на помощь всю свою выдержку. Когда он снова взглянул на Нину, ее глаза словно остекленели. – И я не могу жениться на тебе, – выдохнул он.

Нина едва не лишилась чувств.

– Почему?

– Для меня этот брак стал бы непростительной ошибкой.

– Нет. Это моя ошибка, а не твоя, – ответила она. – Мне следовало догадаться раньше. Просто я хотела быть счастливой, а тебе нужно было поправить дела. Я отдала тебе «Истинные цвета», а ты отплатил мне дерьмом.

– Это не так, – попытался оправдаться Энтони, но слова звучали неубедительно.

Потрясенная его жестоким отказом, Нина в ужасе замерла на руинах своего прекрасного романа. Энтони, раздосадованный этим неприятным разговором, притворился, что смущен, но вдруг задумчиво произнес:

– И вот еще что… Контракт по найму на твою квартиру истекает в этом месяце. Я не стану его продлевать.

– Не знаю как, но я обязательно тебе отомщу. Запомни.

Нина покинула его кабинет с гордо поднятой головой, хотя держалась из последних сил.

Плутая по сети узких улочек Готического квартала, Изабель вдруг испугалась: а не ловушка ли это? По телефону женщина сообщила только о том, что у нее есть информация, которая, возможно, заинтересует сеньориту де Луна. Речь шла об улике, найденной возле комнаты Альтеи в ночь убийства.

Изабель не нужно было искать дорогу или справляться о номерах домов. Кафе «Четыре кота» ей хорошо известно. Она часто заходила туда с тетей Флорой во время прогулок по городу. Здесь собиралась творческая молодежь города, чтобы выпить, поспорить, обрести вдохновение. Именно здесь Пикассо впервые выставил свои картины. Но сегодня кафе почему-то пустовало. Официант проводил Изабель за столик, где ей предстояло встретиться с незнакомкой, готовой пролить свет на событие далекого прошлого.

Свидетельница опаздывала. Неужели этот звонок всего лишь чей-то глупый розыгрыш? Теряя терпение, Изабель стала рассматривать картины и фотографии на стенах.

Она не заметила, когда к ней подошла женщина. Наверное, вошла в кафе через черный ход и села напротив. Невысокая, худая, в очках и красном свитере, надетом поверх цветастого платья, она ничуть не походила на злодейку.

Женщина волновалась, но ее облик скорее успокаивал, чем внушал подозрения. Оглядевшись, она сунула руку в свою сумку и вытащила оттуда что-то завернутое в носовой платок. Развернув платок, Изабель увидела массивный золотой перстень с инкрустацией.

– Где вы его нашли? – спросила она, внимательно его разглядывая. Кольцо казалось ей до боли знакомым.

Собеседница впервые осмелилась поднять на Изабель карие, круглые от страха глаза.

– Я работала горничной в «Ритце», – робко вымолвила она, словно каялась в грехах на исповеди. – В ту ночь произошло электрическое замыкание, и нам велели разнести свечи по комнатам. Я везла по коридору тележку со свечами, когда услышала, как всего в нескольких футах от меня скрипнула дверь. Подняв фонарь повыше, я увидела перекошенное от злости лицо мужчины. Он тотчас резко заслонился рукой от света. Я почему-то испугалась, отчего он разозлился еще больше, и тут же, подскочив ко мне, потребовал, чтобы я отдала ему фонарь. Я возразила, тогда он схватил меня за руку и крепко стиснул ее. Помню, у него была мокрая ладонь, наверное, вспотела. Я вырвала руку, и с его пальца соскочило кольцо. Тут открылась еще одна дверь, на пороге появился какой-то мужчина и спросил, что здесь происходит. Я вздрогнула от неожиданности, выпустила фонарь из рук, и он разбился. Нападавший бросился бежать, а я стала искать спички, чтобы зажечь свечу. Когда свеча загорелась, его уже и след простыл.

– А кольцо осталось у вас.

Женщина кивнула.

– Вам, конечно, трудно в это поверить, сеньорита де Луна, но я действительно хотела отнести его в полицию. – Испарина выступила у нее на лбу от стыда и осознания вины.

– Так почему же не отнесли?

– За стойкой администрации отеля работал мой приятель. Оказывается, полиция его допрашивала, и он рассказал, что какой-то мужчина – не ваш отец – искал номер, где остановилась ваша мать. Приятеля вызвали в участок, долго там держали и запутали так, что в конце концов он понял: полиция намерена обвинить во всем сеньора де Луна. Я была тогда совсем еще девчонкой. Я испугалась. К тому же у меня только-только появилась семья. Извините. – Женщина тихонько заплакала.

Изабель тотчас стала ее успокаивать:

– В смерти отца виновен только один человек: тот, который убил мою мать и ушел от ответственности. – С этими словами она сжала в кулаке потерянное кем-то кольцо. – Прошло много времени, но мы найдем его, сеньора. Этот человек заплатит за свое злодеяние!

– Я получил кольцо и намерен все выяснить.

– Ты не успеешь за неделю?

– Успею, – отозвался Филипп, – не волнуйся. – Как идут дела с Ксавьером?

– Он говорит, что мы уже у цели. Думаю, так оно и есть.

– Одно твое слово, и я завтра же буду в Барселоне, – отозвался Филипп.

– Нет. – Она с трудом преодолела искушение. – Пусть все идет своим чередом. Ты займешься нашими делами в Нью-Йорке, а я здесь.

Когда Изабель попросила Алехандро прислать ей его показания по делу Мартина, она не предполагала, что их доставят в пяти объемистых ящиках, которые теперь стояли у письменного стола. В промежутках между сеансами у Ксавьера Изабель копалась в них, пытаясь связать воедино основные факты.

Изабель приняла во внимание также рассказ Франсуа Леверра и ту поразительную новость, которая не шла у нее из головы – оказывается, Джулиан Рихтер в 1963 году был в Барселоне и познакомился с Альтеей. По мере того как к ней возвращалась память, она исключала возможность случайного нападения. Она слышала, как ее мать тогда говорила с мужчиной. И потом, Альтея никогда не открыла бы дверь незнакомцу.

Ксавьер продолжал исследовать ее подсознание, помогая восстановить, насколько возможно, события того трагического дня. Во время каждого сеанса она держала перед собой лист бумаги, чтобы сразу же зарисовывать черты, всплывшие в ее памяти. Когда декорации ужасной сцены были восстановлены полностью, Ксавьер сделал перерыв, чтобы Изабель набралась сил перед тем, как ей придется снова встретиться лицом к лицу с убийцей матери.

Итак, наступил момент, когда Изабель открыла дверь гостиной.

– Я боюсь, – сказала она. – Здесь очень темно, и я хочу снова увидеть маму, но она в соседней комнате с кем-то говорит. – Изабель на миг перестала рисовать и затаила дыхание. – Что-то разбилось. Что-то стеклянное. Теперь я слышу звук падающего тела. А вдруг это упала мама? Может быть, ей нужна помощь. – Дыхание Изабель участилось, на лбу выступила испарина. – Я не могу нащупать дверную ручку в темноте. Господи, помоги мне! – прошептала она, всхлипывая. – Помоги мне найти дверную ручку!