Зимнее солнце - Нартова Татьяна - Страница 32

— Да в этом нет ничего особенного. Во-первых, в стражники Совета берут всех крепких юношей и девушек, у которых еще нет своей земли. Конечно, после нескольких лет службы, они идут на повышение. Правда, мне это не светит.

— Почему?

— Потому что у меня на жизнь несколько другие планы. Мой отец — достаточно богатый и влиятельный леквер с большой территорией, шикарным Домом и несколькими десятками работников. Моя мать имеет приличное образование, свои земли, правда не такие обширные, как у отца. Жаловаться мне не на что. Только вот когда я еще маленьким был, взбрело предку в голову, что я должен служить в армии Совета. Он считает, что ничего путного из сына не выйдет, если он не испробовал всех тягот службы. Конечно, когда я подрос, он принялся активно готовить меня к дальнейшим превратностям судьбы. Отправил в самую лучшую школу, учиться военному делу. Да не тут-то было… Спустя два дня, как я попал в нее, мне захотелось сбежать как можно дальше. И я сбежал, стал учиться на повара.

— На кого, прости?

— На повара. Лида, тебе не надоело меня спрашивать? Такое впечатление, что в детстве тебя часто роняли.

— Было дело. Правда меня не роняли, просто я часто ронялась. А после того, как меня втравили во всю эту историю, я еще и пневмонию могу спокойно заработать, — попыталась огрызнуться я, — Но все же, почему на повара?

— А мне всегда интересно было создавать что-то такое, что бы потом не пропало, что обязательно бы пригодилось. Конечно, моя мать — творящая, но ведь не каждый может создавать себе пищу из ничего. Точнее, таких как она — единицы. Поэтому я и стал сначала осторожно заниматься кулинарией во время отсутствия родителей на кухне, а потом и вовсе стал учиться этой чудной профессии. Я писал домой длинные письма, о содержании которых даже не знал. Один мой товарищ, который уже закончил обучение на военной кафедре, любил рассказывать всякие байки и небылицы. Я внимательно слушал, а потом записывал это в виде письма. Так потихоньку и закончил бы, да неожиданно явился отец, и вся конспирация полетела долой.

— И что дальше?

— А дальше ссылка в маленький городок, служить на посылках у младшего офицера. Так сказать в наказание за провинность, ведь меня хотели определить едва ли не в избранный легион, в котором только самые крепкие и умные служат. Я хотел было уехать после нескольких лет, но вот подзадержался. Кажется, мы пришли…

— Куда?

— В гостиницу. Видишь, эту табличку над дверью? — я пригляделась, цепляясь взглядом за плоский кругляшек металла с выбитым на нем непонятным значком, — Этот знак означает, что здесь можно жить кому хочется. Хорошо, если бы еще не все места заняли, — с надеждой протянул Викант, впуская меня внутрь. Как и снаружи, постоялый двор ничем не отличался от обычного. Широкий коридор переходил в громадный зал с несколькими барными стойками, мягким уголком и квадратным столом посередине. Викант разулся, погружая свои стопы в густой ворс ковра. Мне же и разуваться было не нужно, так что я сразу протопала к дивану, забираясь на него всем уставшим телом. Тепло, исходившее от камина неподалеку и, казалось, от самих стен, приятно окружило замерзшие плечи, прогревая косточки и укладывая стоящие дыбом мелкие волоски на руках.

Мелодичный женский голос за моей спиной произнес фразу, явно обращаясь ко мне. Обернувшись, я отрицательно помотала головой приятной даме приличных габаритов, ибо не понимала ее слов. Очень странное наречие, похожее на один из тех языков, который я так старательно изучала в течение пяти дней в доме Руаллы.

— Викант, что она спрашивает? — тихо поинтересовалась я.

— Я говорю, что вы, наверное, решили у нас остановиться, — вместо леквера ответила та.

— Вы знаете мой язык? — удивилась я. И правда, а почему лекверы знают мой язык? Как-то раньше сия гениальная мысль мне в голову не забредала. Мало ли что, вдруг эти типы вообще все знают? Если у них нет сердца, почему должен быть мозг, а не скажем флэш-память на сотенку-другую терабайт?

— Естественно, — нисколько не удивилась женщина, — Это один из основных десяти языков, который каждый уважающий себя леквер должен выучить. Только мне не совсем понятно, эивина, почему вы сказали, "ваш" язык?

— Просто у нас дома разговаривали на священном языке, поэтому она считает его своим, — не дав мне и рта раскрыть, произнес леквер, — Да, мы бы хотели занять у вас комнату. И прошу, не распространяйтесь о нас. Моя сестра, она немного сумасшедшая, — последнюю фразу Викант произнес шипящим шепотом. Моя челюсть опять начала медленно отваливаться, но до конца так и не упала, вовремя подобранная на полпути.

— Понимаю, — сочувствующе пробормотала женщина, — Меня зовут Парелла, если что, обращайтесь. Свободные комнаты находятся на втором и третьем этаже.

Хозяйка, а я не сомневалась, что это была она, неспешно удалилась, оставляя мой гнев свободно выплескиваться на голову конвоиру:

— Сам ты идиот! Зачем сказал ей такую чушь? Неужели я настолько похожа на ненормальную, что она поверит в это?

— Лида, разве нормальные лекверы считают человеческий язык своим? — вопросом на вопрос ответил парень, — Да и, вообще, лучше, если нас будут как можно меньше тревожить. Нам сейчас такое внимание ни к чему. И прошу тебя, не обижайся… я-то тебя сумасшедшей не считаю.

— И то спасибо! — буркнула я, находя новый повод для недовольства, — А почему ты одну комнату заказал, неужто цены настолько кусаются?

— Гостиница бесплатная. Лида, если сюда придут узнающие, лучше, если ты будешь рядом со мной, а не в одиночестве.

— А кровать, мы что, будем спать на одной кровати? — от этой идейки мои уши стали стремительно алеть. В конце концов, Викант был довольно симпатичен, да и я, все-таки, тоже не чурка какая-нибудь… Черт, что за глупости в голову лезут? Видимо, если легкие останутся после такого холода в порядке, то серые клетки явно успели пострадать.

— Разве тебя это смущает? Брось, на твою честь я покушаться не собираюсь. Хотя, если бы ты не была преступницей, все могло бы быть. То есть, конечно, покушаться я бы не стал… — теперь уже Викант стал заикаться, — но ты… очень даже красивая.

— Где-то уже я это слышала, — не слишком тактично произнесла я, — Кажется, меня сравнивали с нимфой прекрасной.

— И кто тот несчастный слепой, что не смог тебя разглядеть? — тихо произнес леквер. Я улыбнулась, это его детская непосредственность начинала мне все больше нравиться. Такой здоровенный мужчина под метр девяносто с мощными руками, мечом и всем остальным набором настоящего военного, а краснеет, словно девица на выданье.

— Гервен Элистар, — выплюнула я знакомое имя. И, к сожалению, глазки у него были. Посему и слепым его считать было нельзя.

— Ты знаешь, я почему-то не сомневался в ответе, — хмыкнул Викант, поднимая глаза, — Ладно, пойдем сестрица, а то ты вот-вот здесь уснешь от усталости. А, в общем…

Я слабо вскрикнула, когда мой "братец" подхватил меня на руки, словно легкий шарфик. И оказался прав. Не успел леквер преодолеть и половины лестничного проема, как я уже спала, положив свою голову ему на плечо. Надеюсь, он хоть догадается меня нормально уложить?

Проснулась я посреди ночи, так как сквозь плотные темно-коричневые шторы с золотым рисунком не пробивалось ни лучика света, и осторожно перевернулась на бок, стараясь рассмотреть окружающую меня обстановку. Стандартный набор мебели: стол, два стула, шкаф и пара полок над небольшим камином. Вот только камин пылал необыкновенным желтоватым светом с зеленоватыми сполохами, да стулья были трехногими. Самым удивительным было то, что Викант догадался стянуть с меня шубу и уложить на кровать, а не поместить на маленький угловой диванчик. Сам конвоир тихонько посапывал в такт поленьям. Поднявшись на ноги и стараясь не разбудить леквера, я прошла к двери, выглянула наружу. Никого не увидев, я решилась как следует обследовать обстановку. Мало ли, может, что-нибудь интересное узнаю.