Зимнее солнце - Нартова Татьяна - Страница 50

Парень не ответил, только еще громче застонал. По щекам снова с утроенной силой заструились слезы, словно внутри меня кто-то прорвал водопровод. Резкий луч света, неожиданно ударивший в лицо, заставил зажмуриться. Перескочив через узкую полоску бортика, прямо передо мной опустился давешний воин, который так осторожно тащил меня сюда.

— Капитан просит вас явиться к костру. Он хочет поговорить с вами. К тому же вы ничего с утра не ели. Он беспокоиться, как бы вам совсем плохо не стало, — смысл слов доходил как-то обрывками. Да и не хотелось мне куда-либо являться. Тем более на допрос к незнакомому советнику.

— А Викант? — попыталась я уцепиться за последнюю возможность остаться под брезентовой крышей.

— Я присмотрю за ним. Ко всему прочему, надо заняться его ранами. Эта тварь хорошенько его изувечила. Если бы командир ее не прибил, я бы сам ей шею свернул.

— Я тоже. Как вас зовут?

— Верк. Не буду спрашивать вашего имени. Его и так весь лагерь знает.

— Да уж, — с каждой новой фразой восприятие информации становилось все легче. Грустно усмехнувшись, я попыталась пожать плечами. От этого руку свело так, что пришлось срочно вцепиться ногтями в клок сена. Голова постепенно просветлялась, так что неосторожное движение сломанной конечностью, наконец, дало о себе знать болью совсем не безрезультатно, натолкнув меня на кое-какую идею, — Верк, у вас не найдется какой-нибудь дощечки или палочки и куска ткани. У меня рука сломана…

— Что же вы сразу не сказали! — воскликнул леквер.

"Вообще-то я была в полубессознательном состоянии. Или это у лекверов не учитывается в качестве объективной причины молчания?" — даже прежняя ядовитость вернулась. Парень выпрыгнул на улицу, почти тут же вернувшись обратно и протягивая мне целый рулон бинта и две лакированный дощечки шириной чуть больше моего запястья. В придачу ко всему этому догадливый леквер поставил на пол небольшой фонарь.

— Может, я вам помогу? — предложил он, глядя на мои попытки криво пристроить хотя бы одну деревяшку к руке. Я лишь кивнула, боясь лишний раз шевельнуться. Если честно, даже смотреть на нее было страшно. Теперь не только пальцы и место перелома, но и вся кисть вместе с предплечьем опухли. На коже проявились многочисленные синяки. Под ногтями забилась грязь и строительная пыль. Верк ловко вытянул мою несчастную конечность, плотно прижимая к ней импровизированные шины. Несколько тугих оборотов бинта (не обошлось без моего участия), красивый бантик, и я смогла шевелить пальцами, не боясь сдвинуть дощечки с места. После этого леквер отмотал еще несколько метров марли, начиная крутить из нее настоящий канат.

— Может, помочь? — на этот раз пришла моя очередь проявить вежливость.

— Да мне не сложно, — махнул советник, ловко сводя концы бинта. Сейчас же оставшаяся ткань стала вращаться, превращаясь в прочную веревку, на которую со всей осторожностью и поместили мою руку. И только после этого я позволила себе улыбнуться в благодарность лекверу.

— Берегите его, — только и смогла произнести я, глядя на бледное лицо Виканта, прежде чем с грациозностью слона в посудной лавке вылезти наружу. А там уже царил глубокий вечер. Почти полная луна превращала глубокий снег в слой алмазной крошки. Частые звезды, чуть оттененные ее светом, казались настолько же холодными, как продувавший до костей ветер. Я сразу же покрылась пупырышками, старательно ежась. Все мышцы ныли так, словно по ним проехался грузовик, голова тяжелым железным шаром возлежала на согнувшихся плечах, пытаясь в них максимально втянуться. Я осматривала лагерь в поисках недобро поминаемого мной капитана, но на глаза пока попадались лишь в стороне от скопления далеких костров птицы да несколько большущих ящиков на колесах, больше похожих на странный гибрид сарая и прицепа. Осторожно продвигаясь меж многочисленными мешками и начинающими задремывать под теплыми плащами лекверами, я дошла до самого высокого костра, присаживаясь как можно ближе к огню.

— Лида, — с другой стороны марева донесся голос эльфа. Пришлось подняться на непослушные ноги и подойти к необычной группе, состоявшей из элемы, искомого советника и, собственно, Шерненса. Необычная компания мирно пила из железных кружек какой-то отвар, сладко ударивший мне в нос мятой.

— Присаживайтесь, — на правах главного пригласил меня присоединиться усатый леквер. Я только тупо угукнула, с удовольствием усаживаясь на поваленный ствол с ободранной корой, — Ленст, принеси девушке какую-нибудь одежду да еще одну кружку!

— Не стоит так беспокоиться, — начала я привычно, но была прервана Шерненсом:

— Стоит. Еще немного и ты совсем сляжешь.

— А тебе разве не все равно? — искренне поразилась я, принимая из рук кряжистого Ленста свою порцию травяного настоя, — Или это не ты хотел меня сегодня зарезать?

— Я не хотел тебя резать, — накидывая на мои плечи шерстяной плащ и подтыкая его полы мне под колени, угрюмо ответил эльф. Я лишь передернулась от его прикосновений. Сил более существенно воспрепятствовать им просто не было, — Но иначе тебя просто невозможно было остановить. Ты разве не понимаешь, что именно этого она и добивалась?

— Это точно. Та брюнеточка не была столь глупой, чтобы отпустить Виканта после того, как ты сама приплыла бы к ней в руки, — поддакнула Мэрке.

— Кстати, как он? — влез в нашу беседу советник.

— Плохо, — честно призналась я, — У него все кости раздроблены. И еще эти кошмарные раны…

— Он говорил с вами?

— Да.

— И что он сказал? Он рассказал, как попал в плен к узнающей?

— Нет.

— Лида, ну не тяни. Давай, рассказывай, что такого наговорил тебе этот несчастный такого, что на тебе лица нет?! — не выдержала девушка.

— Я не знаю, как он оказался у той брюнетки в заложниках. Он почти ничего не успел сказать… — пытаясь не смотреть в сторону приятелей, пробормотала я. Но, судя по едва сдерживаемому нетерпеливому пыхтению капитана, долго откладывать признание мне не удавалось.

— Лида, — тонкие пальцы эльфа резко поймали мою правую ладонь, бережно сжимая пальцы так, что никакой возможности незаметно вырвать ее у меня не осталось. Я подняла на Шерненса взгляд. Узкое лицо парня с растрепавшимися косичками и разводами грязи было настолько серьезным, а выражение серебристых глаз мягким, что я сдалась. Слова потекли из меня давно сдерживаемым потоком, почти не контролируемым мной. Словно выпорхнувшие из клеток птицы.

— Он сказал, что умрет… Но чтобы я знала, чтобы я могла знать… Что он любит меня. Черт бы вас всех побрал, он меня любит! И почему вы меня остановили, почему ты меня остановил? Какая разница, почему я сдохну в этом мире? По крайней мере я бы до последнего вздоха думала, что умираю ради него. Лучше так, чем бездарно прожить и умереть так же… Он любил меня… Любил… Единственный из всех вас. И его больше не будет, он не уйдет, он умрет! — слезы покатились частым дождем, так что я едва успевала их смахивать второй ладонью, почти до костяшек обмотанной бинтом. Эльф осторожно привлек меня к себе, и я зарылась лицом в складки его плаща.

— Я тоже тебя люблю, — поглаживая меня по голове, произнес он, — Лид, успокойся. Ты бы ничем ему не помогла.

— Не надо говорить мне, что все будет хорошо, что он поправится! — придушенно хлюпнула я.

— Не буду, — слишком спокойно и даже отстраненно произнес Шерненс, — Он хороший парень. Словно цветок, расцветший посреди запустелого сада, наполненного сорняками. И мне очень жаль его. Но моя память, словно дуновение ветра будет хранить в себе его тонкий аромат, возможно последний аромат, пока ее не развеет время и смерть…

— Да… — кашлянув, протянул капитан, — Викант был отличным бойцом. Если бы не эта гадина, жить бы ему еще да жить. Надо послать письмо его родителям.

— Но он ведь еще жив, разве не так? — воскликнула Мэрке, — Что вы его раньше времени хороните? Если хотите знать мое мнение, у него есть еще все шансы выжить.

Мы одновременно повернули к девушке головы. Элема сидела, закинув изящную ногу за ногу, в одном платье. Тонкие крылья, расправленные, чтобы не мешали с комфортом расположиться на свернутом плаще, сверкали, словно были зеркальными и отражали пламя костра. Я было попыталась улыбнуться, но Шернес покачал головой: