Зимнее солнце - Нартова Татьяна - Страница 85

— Я готов защищать в суде Лиду Мениас и полностью поручаюсь за нее.

— Прощу прощения, уважаемый эивин, но не могли бы вы пройти сюда и представиться, — вежливо отозвался снизу высокий леквер. Судья разрешающе махнул рукой, и зеленоглазый мужчина, буквально в несколько шагов преодолев расстояние от верхнего ряда до нижней площадки, занял место за трибуной. Потом, словно специально вызывающе глянул в мою сторону и неспешно произнес:

— Прежде всего, позвольте мне, Лидия, поздравить вас с помолвкой.

— Спасибо, — сквозь зубы процедила я, но тут же весело подмигнула крашеному и засмеялась, — Слушай, если будешь идти в таком темпе и каждый раз меня удивлять, то я подумаю и о втором комплименте в твой адрес.

— Подумай, подумай, — покладисто согласился Гервен. У меня даже мысли не могло возникнуть, что этот паршивец явится меня спасать. И хотя Шерненс обещал, что его начальник меня не бросит, я сильно в этом сомневалась, особенно после исчезновения эльфа. Сам приятель своего слова не сдержал. Вспомнив о белокуром парне я невольно сжала кулаки. Конечно, искать его и мстить я не стану. Но если мне удастся выйти из этой переделки и он случайно попадется мне на глаза, обещаю, что намылю ему шею так, что он долго будет обо мне помнить, — Я — Гевен Элистар.

— Вы один намерены поручиться за эту девушку, или кто-то еще согласен это сделать? — Анниморр обращался только к Гервену, но его вопрос явно относился ко всему залу. И зал не заставил себя ждать. Буквально в нескольких рядах от кресла зеленоглазого произошло движение, и на ноги поднялся Локмер:

— Локмер Енелер. Я — адвокат этого человека.

— Адвокат? — недоверчиво переспросил кто-то из судей.

— Да.

— А меня вы можете записать в поручители, — следом за женихом откликнулась Руаалла, — Я — сестра Гервена, Руалла Элистар.

— Да они все сговорились, — не выдержала Азули, поднимаясь со своей скамейки и подходя ближе к трибуне, — Разве вы не видите, что это заговор? Ведь всем ясно, что Гервен Элистар преследует свои цели. Даже подсудимая подтвердила, что теперь обязана ему участвовать в походе к дому некого Дапмара. Естественно предположить, что в случае обвинения Лиды он теряет такую прекрасную союзницу, как она. Так что я, как официальная представительница Сотворителя вынуждена отклонить оба поручительства. Что же касается уважаемого Енелера, то против его адвокатской деятельности в этом судебном заседании я ничего не имею.

Судьи зашевелились, что-то обсуждая между собой. Затем выступил Анниморр с таким выражением глубоко раскаяния и сочувствия на лице, что сразу стало понятно- ни того, ни другого главный судья не испытывает:

— Как это не прискорбно, но суд вынужден согласиться с претензиями Всевидящей Азули. И раз больше никто не берет на себя ответственность по поручительству, то нам остается приступить к следующей части и выслушать свидетельские показания, если таковые имеются. А насколько мне известно, они есть. Простите еще раз, Элистар, и вы, Руалла.

— Позвольте? — с кресла поднялся Викант. Судья кивнул, разрешая моему жениху рассказать обо всем, что тому известно. Но как только рассказ перешел к опасной для суда части, советника немедленно прервали:

— Достаточно. Мы не сомневаемся в вашей искренности. Прошу следующего свидетеля пройти за трибуну.

Викант с раздражением окинул взглядом судью и стоящую рядом с ним Всевидящую, но спорить не стал. И потянулся целый поток знакомых мне лекверов. Уварс, Велера, несколько членов отряда, Мэрке. Последняя не удержалась от гневной реплики, когда разговор коснулся брюнетки. Факт задержания нас с ней узнающей и гномами суд был не в силах полностью проигнорировать. Однако и здесь поведению брюнетки нашли совершенно другое объяснение:

— Да, Мэрке, не могу с вами не согласиться. Их поведение, действительно, ни в какие рамки не лезет. К счастью, они были наказаны, — Азули не удержалась от своей змеиной улыбки, показав всем присутствующим полный комплект белых и ровных зубов, — Продолжайте.

Учитывая, что в остальном рассказе соплеменницы блондинки не фигурировали, элеме единственной дали нормально его закончить. И тут я едва снова не схватилась за сердце. Когда Анниморр снова вышел и объявил, что часть заседания, посвященная свидетельским показаниям, закончена, к трибуне неспешным шагом направился эльф. Он шел с таким видом, как недавно Гервен, ясно показывая, что одной неожиданностью этот суд не кончится. С его стороны тоже будет свинья, причем подложит он ее не только суду, но и Азули.

— Простите, юноша, куда вы идете? — опешил от такой наглости высокий леквер, который объявлял имена всех свидетелей, а также открывал пламенной речью заседание.

— Как куда? — наигранно удивленно произнес эльф, — Давать показания, конечно же.

— Но кто вы? — вслед за своим помощником растерялся главный судья.

— Я? Ну, как вам сказать. Ладно, будем считать что… А впрочем, вам это не так важно, — сделав паузу, продолжил парень, — Я — Шерненс…э… Шерненс Деавист.

В зале повисла полная тишина. Все уставились на него с таким видом, словно увидели сущность, отдельно идущую от владельца. Я перевела взгляд с эльфа на Азули. Такой реакции я не ожидала, тем более от этой стервы. Всевидящая даже побелела, нервно покусывая губу, хотя было неясно, что же здесь такого необыкновенного. Ну, вернулся эльф никого не предупредив, но разве это настолько потрясающее событие, чтобы с шумом падать на скамейку?

— Ну, раз вы не против, я могу начать. Кстати, Лида, поздравляю тебя с помолвкой… — а вот такого яда в голосе парня я совершенно не ожидала. Или эльф, действительно, ревновал меня к Виканту? Но если бы это было так, зачем ему пропадать так долго? Ведь он мог связаться с Гервеном и с помощью обычного телепатического послания. После всего произошедшего в зале, я не сомневалась, что Шерненс и так сделал. Не даром же он так откровенно намекал мне на адвоката. Пришлось сухо кивнуть и уже во второй раз за вечер произнести:

— Спасибо, — эльф горько улыбнулся, словно что-то для себя решая, и стал говорить. Я никогда не слышала, чтобы Шерненс там говорил: без единого навороченного предложения, только факты, факты и факты. Короткими, отрывистыми предложениями. Видимо, поняв позицию суда, он не стал сообщать ни об одном из нападений узнающих. Также он не упомянул и о нашем последнем разговоре. А на вопрос Анниморру, почему эльф сбежал от Уварса, просто ответил:

— Мой народ никогда не зависел от лекверов. Мне надоело идти вместе с отрядом. К тому же Лида была неплохо защищена. До столицы оставалось всего несколько рекреций, так что я был спокоен как за нее, так и за остальных членов отряда.

— Вы признаете, что были посланы вашим шефом — Гервеном Элистаром чтобы спасти Лиду от правосудия? — перебила парня Азули.

— Скорее не спасти от правосудия, а проследить за ней. Гервен не хотел, чтобы с его будущим союзником и помощником что-либо случилось. Это во-первых. А во-вторых, он не мой шеф. Он мой друг и товарищ. Я никогда не подписывал с ним контрактов или соглашений. И он не заплатил мне ни единой монеты за работу. Потому что для меня это и не было работой. Я получил большое удовольствие, общаясь с такими почтенными лекверами, как Викант или Уварс. И я искренне сожалею о том, что сын капитана Алерг и другие ребята погибли. И еще большее счастье я получил от общения с Лидой. Она замечательная девушка. На этом я и остановлюсь. Мне нечего больше сказать вам, — с этими словами Шерненс прошествовал на свое место, заставив почувствовать меня самой настоящей сволочью. И, наверное, впервые, пожалеть о моем обещании намылить эльфу шею.

Локмер откашлялся и приступил к своей пламенной речи. Неудача с Гервеном заставила его напрячь все силы, ведь голоса двух поручителей являлись практически стопроцентной гарантией того, что Лиду освободят. И надо же этой Всевидящей вмешаться! Раньше леквер буквально трепетал при упоминании об Азули. Для него она была столь же дорога, как для всех лекверов сам Сотворитель или даже Светлейший. Однако, как только он увидел великую узнающую, все ее величие в глазах Локмера лопнуло, как мыльный пузырь. Он слишком хорошо знал лекверов, да и людей, чтобы не заметить, сколько злости и ненависти вперемешку с язвительностью и властолюбием было в ней. А еще он понял, что эта девушка еще и глубоко несчастна. Но только вместо того, чтобы поделиться с другими горем, приняв мир таким, какой он есть, она решила его изменить. Зря. Обычно такие попытки ни к чему хорошему не приводили.