Зимнее солнце - Нартова Татьяна - Страница 94

Глава 21. Аудиенция.

Моему удивлению не было предела уже вторые сутки. Вот и сейчас я не могла произнести ни слова, разглядывая несколько фотокарточек. Все они были смазанными и темными, однако понять, что было на них запечатлено, большого труда не составляло:

— Что это? — я наконец смогла оторвать взгляд от цветных прямоугольников, повернувшись к жениху. Викант самодовольно произнес:

— Залог твоего спасения, Лида. Эти снимки — ни что иное, как неопровержимые доказательства преступлений Азули и ее сестры. Конечно, качество не потрясающее, но подделать такое просто невозможно.

— Погоди, когда ты успел все это сделать? — прервав излияния советника, снова уставилась я в очередную фотографию. Первое, что бросалось в глаза, стала моя перекошенная физиономия с явными признаками слабоумия. Мда… а мне еще не нравилось мое изображение на паспорте. Привереда ты, Лида! — Только не говори, что пока Уварс с ребятами освобождали нас, ты бегал по всему залу и щелкал фотоаппаратом по углам.

— Да ну! — отмахнулся от моего предположения приятель, — Я в такой технике профан. Вот в наших трехмерных "панарамниках" лучше меня никто из отряда не разбирался. Но мне удалось найти несколько товарищей, которые владеют вашими приборами. К счастью, они быстро откликнулись на мою просьбу. Сама понимаешь, любой дурак среди лекверов может подделать визуальное изображение, снятое все тем же "панарамником". А вот про такую технику известно далеко не каждому. Это ведь все привезено из карантинного мира.

— Интересно, — с подозрением промолвила я, — если наши фотоаппараты так ценны, то почему твои товарищи столь рьяно бросились их использовать? Насколько я полагаю, даже пленка для них должна быть на вес золота. А тут не менее тридцать кадров. Неужели лекверы такие бескорыстные?

— Ну, — растерялся Викант, от смущения потирая нос. Я только вздохнула. Все было и так ясно.

— И что ты им наобещал?

— Публикацию во всех газетах… — совершенно убито ответил советник.

— Ты пригласил журналистов?! — теперь на меня начала накатывать злость. Викант кивнул, полностью сдаваясь перед моим разъяренным взглядом. Бросив фотографии на стол, я устроилась на трехногом стуле, привычно раскачивая его взад-вперед, — И ты думаешь, они удержатся от соблазна немедленно растрепать обо всем? Викант, если ты только им рты предварительно не зашил и руки после этого не отрубил, и то нет никакой гарантии, что завтра на первых полосах не будет моего лица под каким-нибудь заголовком вроде: "Преступница не доехала до рудников", — или: "Гервен Элистар предпочел уйти".

— Но почему ты в этом так уверенна? Мы же подписали с ними договор, что пока ты не будешь в безопасности, а Сотворитель не признает тебя оправданной, они не напишут ни строчки про то, что произошло в Закрытом городе. Лида, когда же ты поймешь, что наш мир отличается от вашего также, как яйцо от кирпича!

— Угу. Причем я даже знаю, что из них что, — уже начиная успокаиваться, хмыкнула я, — Ладно, допустим все, что ты говоришь, правда.

— А ты сомневаешься? — начал кипятиться жених. Я предостерегающе подняла руки, и приятель хоть и скривился, но продолжать спор не стал:

— Но если меня вдруг не оправдают, что будут делать эти ребята? Останутся без своей части договора? Что-то мне это весьма сомнительно. И что тогда? Кроме того, что мы всем узнающим, так теперь поднимем против них всех остальных лекверов. А это непременно приведет к войне. Пока об экспериментах знают всего несколько десятков военных, которые сами по себе умеют крепко держать языки за зубами, все идет нормально. Но стоит просочиться подобной информации в широкое пользование — это станет началом конца для этого мира. Я не говорю, что лекверы сейчас же поднимут восстание против узнающих. Но если об этом узнают такие же, как я — люди, эльфы, дриады, нимфы, которых тоже коснулась не слишком ласковая рука андеретов…

— И что ты предлагаешь? — поняв, что его невеста хотя бы отчасти права, мрачно поинтересовался Викант.

— Остается только одно. Никто не должен знать об узнающих. Гервен, прежде чем отправиться на суд, сумел взять слово даже с Велеры, что никто ничего не узнает. А теперь ты решил совершить ту же глупость, что и эта упрямая девчонка, — с нескрываемым удовольствием я проследила, как вытягивается в обиженной мине лицо леквера. В конце концов, не я это затеяла, пусть хоть один раз почувствует, каково это в глазах других выглядеть бездарным глупцом. Уж что-что, а это я на себе каждый раз испытывала и когда с Элистаром общалась, и даже с тем же Викантом. Давно надо было проучить этих напыщенных павлинов, которые, словно перья, распускали свою значимость и уникальность. Кажется, на сей раз мне удалось-таки ткнуть одного из них в его же отражение, показав, что не только у него клюв есть. Жених обреченно вздохнул, — Мы должны представить лишь одну сторону этого дела. И Азули там не должна фигурировать ни коим образом.

— Но ведь это она едва тебя не убила! — попытался воспротивиться советник.

— И ты хочешь, чтобы у нее был лишний повод уничтожить еще несколько шустрых журналистов, а заодно и их нанимателем заняться? Викант, почти никто не знает эту тварь в лицо. Если мы представим все произошедшее в Алекет-Невес, как саботаж узнающих, которых и так все ненавидят, ничего особенно плохого может и не случиться. Ну, не попала какая-то человеческая девка на рудники, а ею решили заняться андереты. Так туда ей и дорога. А так как всем известно, что эта самая девка связана с Элистаром, и он даже на суде ее защищал, неудивительно, что уважаемый леквер попал под горячую руку. Да… кстати, для всех остальных он должен быть жив, ясно?!

— А почему тогда в закрытом городе оказалось такое количество советников? — попытался разрушить так логично построенный рассказ Викант. Но я не дала ему возможности отплатить той же монетой:

— Ну, так наша красавица Всевидящая увидела, что творят ее подчиненные. Конечно, ей неприятно было обращаться к гвардейцам Сотворителя и другим советникам. Но ведь ее соплеменники нарушили ее же предписания, не так ли?

— Ты что, хочешь выставить Азули в качестве главной героини? — не поверил приятель. Я только ехидно улыбнулась, бросив последний аргумент:

— Но ведь в этом случае у нее не будет ни малейшего повода к нам подкопаться. Это же она нас спасла. А значит, никаких причин для того, чтобы отправлять войска для нашей ликвидации у нее не нет.

Викант все еще с опаской смотрел на меня, однако больше возражений от него не поступало. Теперь ему предстояла самая важная часть работы: уговорить журналистов пойти на такой обман.

Насколько я смогла понять из рассказов моих друзей, операция по нашему спасению оказалась настолько молниеносной, что узнающие даже не успели ничего понять, а нас с Гервеном уже отнесли в сторону выхода из избушки. Такая скорость объяснялась не профессионализмом уже обленившихся воинов совета, а банальной самоуверенностью андеретов. Последние настолько были уверенны в своей неприкасаемости, что даже не удосужились запереть дверь развалюхи и выставить наружную охрану. Еще бы! Закрытый город старались обходить по широкой дуге все без исключения жители этого мира. В каком-то смысле территория узнающих была для них еще более страшной, чем даже мертвые земли. И опасения аборигенов были мне понятны. Ну кто может встретиться на голой пустоши мертвых земель? Нежить, в основном состоящая из абсолютно тупых тварей, может только убивать. Тем более что условия в таких местах были для обеих сторон одинаковы — каменная равнина, куда ни глянь.

А вот Алекет-Невес являлся не просто родным домом для узнающих. Это было их продолжение, в котором они знали каждую выбоину или щель. Непосвященному лекверу можно было даже не пытаться оказать сопротивление андеретам, если он попадал туда. Во-первых, он бы просто заблудился во всех переплетениях улочек, подворотен и закоулков, скрытых ходов и дворов, которыми были буквально испещрены кварталы Закрытого города. А, во-вторых, даже десяток лекверов не смог бы выстоять больше получаса против такого же количества узнающих. Привыкшие махать мечами, чтобы уберечь свою сущность, лекверы являлись идеальной мишенью для андеретов, для которых их дар был подобен дыханию. Я и сама не единожды видела его в действии. Перед глазами до сих пор стояли еловые лапы, превращающиеся в горящие стрелы при полете.