Путь к океану - Нартова Татьяна - Страница 42

— Ты оплошала, дорогая. Мне не нужна лишняя тень на репутации, не сейчас.

Холодные глаза уперлись взлядом андерете в лоб, а потом старший Элистар просто перешагнул через ее распростертое тело.

— Что ты сделал?! — в панике Локмер попытался схватить того за плечо и надавать тумаков, но дед Герва откинул его руку, с ненавистью прошипев:

— То, что должен был сделать с сестрой этой падали пять тысяч лет назад! Не советую вам преследовать меня: уже через час ваши портреты украсят не только город, но и всю страну. Лучше за свои шкуры беспокойтесь.

— Да я… — ринулся в очередную потасовку капитан, но я вовремя сцапала его за полу камзола.

— Не стоит. Пусть идет.

— Умная девочка. Недаром Дэрлиан так тебя любил, — рассмеялся Элаймус, скрываясь за дверью.

— Вот сволочь! — не удержалась Вел.

— Почему ты меня остановила? Я бы ему такое показал!

— Остыньте, — я присела рядом с Верхетой, которая уже перестала дергаться и издавать хрипы. Холодные руки стали просто ледяными, и мне чудилось, что я вижу, как от ее мертвого тела отделяется не то душа, не то сущность, — И впредь никогда не торопитесь с выводами.

Глава 10. Как здорово, что все мы здесь…

Он так и смог вспомнить момент своего прибытия. Просто перед глазами вдруг возникла стеклянная поверхность. Было темно, это мужчина понял сразу, хотя совершенно не понимал, как. Просто понял, и все. А вот остальное еще около минуты оставалось для него полной загадкой. Пришлось закрыть глаза, чтобы мысли в голове перестали шарахаться от пронзительного света звезд и луны, который плясал всего в нескольких сантиметрах от его временного пристанища. Рука непроизвольно потянулась, нащупывая небольшой замочек, а потом с грохотом откинула крышку усыпальни. Мужчина сел, оглядываясь по сторонам. Перед ним одна за другой проносились картины: лица, сменявшие друг друга, деревянный стол, рядом с которым стояла прекрасная женщина, державшая в руках его сердце. Странно, он всю жизнь думал, что у лекверов его нет.

Ага, значит, он — леквер. Только вот что бы это все значило, а главное, какая ему от этой информации польза?

Воспоминания были смазанными, но, несмотря на это, он мог рассмотреть в них каждую деталь. Вот перед ним подвал с тусклым фонарем. Кто-то расхаживает по нему вперед — назад, вызывая жгучее желание стукнуть чем-нибудь тяжелым. Девушка. Серебристые волосы, едва прикрывающие уши, глубокие не то серые, не то голубые глаза. Красивая, но, кажется, мужчине в тот момент было на это наплевать. Странно… а ведь он и, правда, никогда не задумывался, насколько же приятная эта Лида.

Как только в голове его прозвучало ее имя, очнувшийся почувствовал, как что-то неумолимо тащит его вперед. Этот голос, призывный, молящий. Она никогда так с ним не разговаривала при жизни. Но он четко помнил, как Лида клялась ему, что вернет его сущность в этот мир. Так, только бы вспомнить, как же она его звала?

Мужчина напрягся, даже брови сдвинул, пытаясь собрать в голове знакомые буквы в его собственное имя. Не то Гевен, не то Невег, не то… Гервен. Точно! Гервен Элистар. Уф!

Зеленоглазый леквер потряс головой, окончательно возвращаясь с того света, причем, в прямом смысле. Сам поход за грань бытия ему не вспоминался. Скорее всего, это был сон без сновидений, хотя у Герва было стойкое впечатление, что что-то он все же видел. Ниточка продолжала тянуть за пределы храма, в котором покоились тела тех, чьи сущности решили временно покинуть тесную оболочку плоти. Лекверы редко возвращались, да и зачем? Если уж принято решение уйти, значит — оно окончательное. Да и стоит ли менять вечное спокойствие на свою бестолковую жизнь? Вот то-то и оно, что не стоит. Обычно лекверы уходили ради своих внуков или детей, чтобы оставить им территорию. Ведь их мир — не резиновый, а своя часть страны, пусть небольшая, должна быть у всех. Тогда старые связи места и его хозяина рвались, а после этого устанавливались новые, с еще не родившимся, но уже сформировавшимся плодом. И земля менялась. Растения начинали обильно плодоносить, старые — ломались, погибали вместе с хозяином, а новые поднимались все выше и выше. Зверье, чуя приближение перемен, уходило, уступая место другому. Иногда земля за считанные месяцы менялась до неузнаваемости. Скажем, при одном леквере рос лес, а при другом образовалось озеро.

И счастье тому, кто уходил в иной мир (или куда там еще?), если он делал это ради новой жизни. Намного хуже, когда перед леквером вставал выбор — умереть или уйти. И, поверьте, не каждый соглашался на второе.

Гервен сделал несколько неуверенных шажков, едва не снес косяк двери, но кое-как смог выйти в узкий коридор. Десятки одинаковых дверей смотрели глазами мертвеца, отчего у Элистара по коже невольно забегали мурашки. Везде было пусто, даже в просторном холле, где обычно сидел дежурный, пропускающий скорбящих родственников к ушедшим. Пытаясь не шуметь, зеленоглазый по стенке постарался выползти на свежий воздух. Благо, скорбящие (ох, как же он в этом сомневался!) родственники удосужились напялить на него костюм потеплее. И на этом спасибо. Ноги и руки за время пребывания в хрустальном гробу окончательно перестали слушаться, так что Гервену приходилось едва ли не через силу сгибать их в локтях и коленях. Тонкая полоса металлического света расположилась на небольшом объявлении — экранчике. Оно было отчего-то черно-белым, так что леквер немедленно насторожился. Обычно Творцы создавали подобные вещи для того, чтобы срочно передать важную информацию, и если экран был монохромным, то это означало, что на страну обрушилось какое-то жуткое событие.

— Вот, как всегда! Воскреснуть еще не успел, а уже появился повод для того, чтобы повеситься, — мрачно прохрипел Элистар-младший, внимательно знакомясь с незамысловатой статьей. Честное слово, он ожидал чего угодно, но не такого сообщения, — Дэрлиана убили?! Что? Опять она!

Перед глазами леквера все поплыло от ярости. Нет, эта человеческая девица его когда-нибудь доведет… второй раз, теперь уже до могилы. В нескольких абзацах было столько информации, что хватило бы для целого детективного романа. Однако парню уже с первых строк стало ясно, что без бравой команды во главе с человеческой особой тут не обошлось. В конце, словно окончательно подтверждая догадку, стояло словесное описание преступников. Правда, настолько смутное, что и не сразу поймешь, что под "грозной женщиной, обмотанной в платки с горящими огнем золотистыми глазами" подразумевалась Руалла. А "крепкий блондин, с сущностью чистого света", — это гвардеец.

— Ага. Это они, видимо, маскировались, — злобно прошипел леквер, — Ну, все! Если в ближайшее время эти олухи мне не расскажут, что все это значит, то потом всех четверых можно будет узреть только здесь. Хотя нет, не четверых. Не могла же Вел вместе с братцем остаться в стороне, да и эта элема тоже нос сунула. А может, к этой теплой компании еще и Шерненс присоединился? Все, уши на флаги, череп — на чаши, кости — на поделки для детей. Один темный, больше от них никакого толку!

Продолжая ругаться, Гервен покинул здание храма, крыша которого напоминала сверкающий щит древнего героя. Он знал, что тянущая его вперед невидимая связь обязательно должна привести к друзьям. Почему? Леквер бы мог вам на это многое ответить, но ограничился для себя лишь одной, но зато очень четкой формулировкой: "Потому что очень хочется набить морды этим олухам!".

Несколько улиц постепенно слились в площадь. На ней все еще возвышался эшафот, возле которого прохаживалась пара гвардейцев. Крашеный ловко свернул за угол ближайшего дома, вовремя спрятав свой ассиметричный нос в тени выступа. Ниточка стала дергаться все быстрее, настойчивее. Пытаясь сосредоточиться только на ней, а не на мысли, что он сделает, когда увидит тех ненормальных, что решили помочь Алисе, Элистар неожиданно вышел к дверям до тошноты знакомой ему гостиницы.