Путь к океану - Нартова Татьяна - Страница 94

Эпилог.

Через полгода после описываемых событий.

Я посмотрела на себя в огромное зеркало и лишний раз убедилась, что сделала правильный выбор. Из зеркального измерения на меня смотрела настоящая красавица. Купленное месяц назад белоснежное платье свободно струилось по ногам, превращаясь в подобие корсета сверху. При этом никакие излишества в виде фальшивых бантов и искусственных цветочков не портили его скромную элегантность.

— Неплохо, — все-таки, сколько я не ругалась, а избавить зеленоволосого наглеца от привычки входить без стука так и не смогла. Хотя теперь он был не совсем зеленоволосым. Я повернулась к Гервену, в который раз, не удержавшись от нервного смешка. Темные прядки у корней снова отрасли, и теперь казалось, что сверху на леквера упало ведро с краской.

За прошедшие пять с половиной месяцев мне так и не удалось справиться с шевелюрой приятеля. Все наши ухищрения в виде покраски и осветления привели лишь к тому, что теперь его волосы потускнели и начали сечься на концах. Что же касается цвета… Как выразилась Мэрке, создавалось впечатление, что брюнета долго и тщательно мыли в растворе зеленки.

Перед тем, как надо мной и Дэрлианом чуть не схлопнулась воронка смерча, мы по непонятной причине оказались на Земле. Память моя напрочь отказывалась выдавать все подробности перехода из мира лекверов в мой мир, но очнулась я почему-то в сугробе, окончательно замерзшая посреди парка. Солнце еще не встало, так что окружающую обстановку освещали лишь три одиноких фонаря, один из которых постоянно моргал, словно из-за нашего неожиданного появления у него начался нервный тик. Это было то самое место, с которого почти три месяца назад начались мои злоключения. Пара аляпистых елей, темный снег и пятиэтажные дома. Первым в себя, как ни странно, пришел Викант. После нескольких весьма эмоциональных фраз, из которых я ровным счетом ничего не поняла (зато вылезшая из еще одного сугроба Азули усмехнулась), он продолжил:

— И куда нас занесло?

— Ко мне, кажется, — неуверенно подала я голос, вставая. Платье промокло, так что теперь пришлось дрожать от мороза.

— В смысле? — оглядываясь по сторонам, уточнил жених.

— На Землю, — Дэрлиан подошел сзади, пытаясь укутать меня своим камзолом. Я недоверчиво покосилась на его тонкую рубашку, но он лишь махнул рукой, — Что ж, видимо придется, Лида, нам с тобой потесниться.

— Погодите, — Гервен, держась за рассеченный висок, недовольно дернулся к Сотворителю, — А как же Кайрос, а Элаймус, а ренны? Ты хочешь сказать, что мы должны жить здесь?

— У тебя есть какие-то другие варианты? — едко поинтересовалась Азули. И только элема продолжала недоуменно хлопать крыльями и глазами. Вариантов, кстати, больше не нашлось.

И вот теперь, когда все самое тяжелое было позади, я стояла лицом к лицу с Гервом, пытаясь снова не засмеяться. Другие приятели еще могли терпеть наши с Дэрлом и Азули подколки насчет их неприспособленности к моему миру, но он как был Элистаром, так им и остался. И этим все сказано.

— Ты как всегда любезен, — все-таки один хмык прорвался наружу, — Не передумал ехать на церемонию?

— Я-то не передумал. А вот ты, случайно, не удерешь со своей собственной свадьбы? А то ведь Викант потом меня нытьем достанет: куда пропала его любимая невеста.

— Не дождетесь. В конце концов, я не для того готовилась к ней всю весну, потратила кучу нервов и денег, чтобы сбежать от любимого в шаге от алтаря. Ты же знаешь, что я не позволю ему больше страдать из-за меня.

— Лид, ты уверена? — немедленно посерьезнел Гервен.

Пришлось срочно кивнуть, уж очень мне не нравился глубинный смысл вопроса. Да, возможно я снова совершаю очередную глупость, но другого выхода у меня просто нет. Викант не изменился даже после того, как попал на Землю, оставаясь все таким же светлым и добрым, каким был у себя дома. И я не собиралась изменять своего решения. Что же касается Дэрлина…

Он остался для меня самым любимым и дорогим существом, как я и обещала ему тогда, стоя посреди дымящихся зданий и умирающих лекверов. Но на следующий виток моей жизни я так и не смогла его унести. Буквально через неделю после нашего появления здесь между нами состоялся разговор, навсегда обрубивший даже саму возможность продолжения отношений. Короткий, как пощечина и болезненный, как порез. После него Дэрл звонил еще пару раз, но общение сократилось до нескольких фраз, большую часть которых составляли приветствия и прощания. И клянусь, я не жалела о случившемся.

Стряхнув с себя воспоминания, я улыбнулась Гервену:

— Уверена, крашеный, уверена. Ладно, сколько там осталось до регистрации?

— Три часа. Готовься, милочка. Еще немного, и тебя окольцуют, как подопытную птицу. А потом обрежут крылышки и оставят следить за гнездом.

— Лида? — в комнату просунулась голова Мэрке, — Там уже внизу все собрались. Сейчас будут выкуп невесты устраивать.

— Скажи, чтобы будущий муженек не жадничал, — хихикнул леквер, — А то я свою дорогую подругу за медный пятак отдавать не намерен.

— Уж скажу! Да, и еще… там тебе записку передали, — элема подозрительно опустила глаза. А меня от ее тона словно окутало ледяным ветром. Эх, не станет Мэрке просто так смущаться, не в ее это привычках.

— Что за записка? — пытаясь придать голосу былую веселость, откликнулась я. Даже перед зеркалом крутанулась для большей убедительности.

Девушка молча протянула обычный тетрадочный лист, сложенный вчетверо. Пожав плечами, я развернула записку. На ней было написано всего три строчки:

"Не жди меня сегодня на церемонии. Я не смогу на ней присутствовать. Когда ты будешь говорить ему: "Согласна", — мой самолет уже будет в воздухе. Будь счастлива, Лида. И помни, что всегда незримо остаюсь с тобой. Твой Дэрлиан, на сей раз не Сотворитель".

— Что с тобой? — Гервен обеспокоенно коснулся моего плеча, стараясь заглянуть в написанное, но я двумя резкими движениями разорвала лист на неравные кусочки и глухо ответила:

— Все в порядке.

И, не обращая внимания на друзей, первой вышла из комнаты.

…Черная завеса над пещерой окончательно растаяла, обнажив остовы зданий и тела своих многочисленных жертв. И тогда белая птица, чем-то похожая на чайку, сложила крылья и бросилась вниз, туда, где остался лежать Эвирикус, последний из рода великой Есерии. Но вместо того, чтобы разбиться, "чайка" на максимальной скорости врезалась в грудь темному, пронзая ее бесплотным духом.

Эвирикус открыл глаза и улыбнулся. Маленький светлячок почти у самой границы между потолком и стеной пещеры загорелся чуточку ярче. Теперь он знал, что стоит позвать его, и он обязательно отзовется, точно так же, как сияющая над Эверет-э-Ренн утренняя звезда. Рик, по прозвищу Сархард, названный темным за то, что мог говорить на одном языке с нежитью, сидел рядом с опрокинутым столом и глупо улыбался.

Он выполнил свой долг…

13.09.09 — 20.05.10