Дядя Митя — Айболит - Новиков Анатолий Иванович - Страница 17

Огненный шар выплыл во двор, пронесся над тайгой и пропал вдали.

ЕДИНОРОГ НЕ ВЫБИРАЕТ ДОРОГ

Одним прекрасным утром во двор ветеринарной амбулатории завернул дедушка Хирон. Несмотря на одуряющую жару, он был в меховой шапке, надвинутой на глаза. Бывший умелый печник держал в руках дорожный указатель на длинном шесте.

— Чем прикажешь удружить, дедушка? — воскликнул, выйдя на крыльцо и щурясь от солнца, ветеринар. — Собака приболела? Так отпустите на пару деньков в тайгу!

Но дед Хирон таинственно огляделся и, приблизив лицо, зашептал скороговоркой:

— Тут, Дмитрий Сергеевич, нечистая сила объявилась! Людям боюсь сказать — вконец засмеют старого почетного специалиста по печам и думо… тьфу, дымоходам!

Старик выговаривал слова, сильно волнуясь и разматывая полотно, в которое замотал указатель.

— Да уже, кажется, перевелась эта сила в нашей области. — Дядя Митя посторонился, пропуская Хирона. — Забредайте, дедушка, в избу, рассказывайте по порядку.

— Все рассказать, так Кордон добрые люди не только обходить — облетать станут на дельтапланах за сто верст! — уже с порога напугал дедушка. Шапки старик не снял, чего ни разу не случалось с ним, а одним глазом кольнул из-под нее доктора. — Думаешь, зря махину эту придорожную пучил аж с околицы? Ты только глянь!

Дед решительно сдернул покрывало и отпрянул. Прямо на доктора глянула щетинистая голова с маленькими сливовыми глазками и огромным рогом на лбу. По обе стороны от головы были нарисованы цифры «1000».

— Во страхолюдина затесалась! — указал дед перстом и затрясся от возмущения. — Привидение, не иначе, образ пещерный! Обудни возвращаюсь из лесу, там у меня колоды пчелиные, а на дорожном щите харя эта курносая!

— Обычный дорожный указатель, требующий от водителей внимания на протяжении двух километров пути, — пояснил дядя Митя. — В том месте скот дорогу переходит.

— Оно еще и требует! — пуще прежнего вознегодовал дед Хирон и стащил шапку с мокрой лысины. — Оно, может, в лесах наших расплодилось в достатке, а ты, доктор ветеринарный, страж колхозного стада, и знать об том не знаешь!

— Не расплодилось, думаю, чудище в тайге, дедушка! — успокоил дядя Митя. — Климат уральский больно суров для такого зверя. Ведь тут изображен единорог мифический, теплолюбивый.

— Ну и трижды рожа отпетая! — выдохнул наконец дедушка Хирон, не без боязни трогая нарисованную голову. — На него живого наскочишь в темени — ноги-руки отнимутся! Я Клеопатре как сунул для пробы оказатель этот с рожей африканской — она сразу набок подломилась. Эдаким рогом цистерну железнодорожную запросто пропорешь! Ты только Фаине секрет не доверь — раззвонит по всему свету сельскому. Я-то знаю, парень, что насекомка Фая говорящая!

— Ладно, — согласился доктор, повеселевший после такого жуткого сообщения. — Только ведь на указателе раньше корова была намалевана.

— Про корову и мне ведомо! — воскликнул с досадой дедушка Хирон. — А кто же после чудище пристроил?

— Сейчас прежний портрет восстановим! — успокоил деда доктор. — Где-то у меня есть черная краска, мы ею телят метим при рождении!

Он взял кисть и нарисовал на круглом щите симпатичную корову.

— Вылитая моя Черемуха! — узнал, возрадовавшись, дед.

Старик немного потоптался, точно собираясь с силами, потом спросил неожиданно:

— Что-эт, Дмитрий Сергеевич, за страхолюдина у тебя в огороде намедни топталась с трубой какой-то на башке?

— И что там топталось? — весело-испуганно переспросил дядя Митя. — Вы, дедушка, видели, так скажите, не скрывайте!

— Специального подгляда не было, — тянул в сторону хитрый печник. — Маюсь ночами бессонницей, вдруг слышу: Клеопатра закричала изо всех козьих сил. Я бросился во двор. Батюшки-светы! Будто мамонт какой на огороде вырос из ледникового периода. Потом взвился, окаянный живот, к самым звездам!

— Нехорошо, дедушка! — посмеиваясь неизвестно чему, ответил дядя Митя. — Ты же знаешь, что мамонты не летают!

— Так-то оно так, кто спорит с наукой, — гнул свое глиняных дел мастер. — Да только стартовала мамонта с твоего участка, как с иродрома какого секретного! Вот эта голова и выхлестнулась с земли, какая на оказателе нарисована была. А может, сосед дорогой, гости к тебе ночные зачастили? Ты ведь у нас знаменитый ветеринарный врач — в России такого не сыскать!

— Так вы меня, дедушка Хирон, и в колдуны запишете! — дядя Митя укладывал вещи в походную кожаную сумку. — Напрасно. Мы, ветеринарные врачи и фельдшеры, всегда против ворожбы и колдовства боролись!

— Тогда я побег, раз боролись! — дед Хирон устремился к дверям. — Мешать борьбе справедливой не стану, голубь! Но ты не прояснил меня, а вдруг тот гибрид у нас картошку вытопчет?

…Дедушка Хирон говорил чистую правду. Посещение состоялось. Надо сказать, что дядя Митя ожидал очередного пациента с неба, разглядывая ночной свод, строил догадки — кто навестит его в свой черед?

Ждать-то ждал, но не такого же!

Сначала вокруг дома потемнело наглухо. Следом в палисаднике послышался долгий треск сучьев, кустов и тяжелые, виноватые вздохи. Похоже было, что рядом с амбулаторией опустился вместительный дырявый дирижабль и медленно покачивался с боку на бок.

Не медля ни минуты, дядя Митя схватил сумку-аптечку и бросился из комнаты. Доктор опасался, что падение с неба огромного, неразумного, может быть, по деревенским масштабам, тела приметят любознательные и дотошные односельчане — как объяснишь потом людям эти визиты? Тот же прораб Честноганцев немедленно объявит по местному радиоузлу, что у него похитили бульдозер или экскаватор граждане с неопознанного блуждающего объекта, да вдобавок покажет следы.

От шума проснулась камышовая муха. Включив на полную мощь жужжалку, она вылетела за дядей Митей. И тут же круто спикировала вниз, ослабнув крылами.

Да и было от чего вздрогнуть и ослабеть!

Посреди двора возвышался мощной горой Единорог! Осторожно переступая мощными короткими ногами, Единорог ждал хозяина дома. Лобовая штука его торчала высоко над крышей дома, и конец ее терялся в кромке нижних облаков.

Дядя Митя осторожно кашлянул и поглядел на небо. Там, как ему показалось, ободряюще мерцали созвездия Ящерицы, Пегаса, Лисицы и Ориона — мужика сильного, с палицей в правой руке. Дядя Митя перевел дух.

— Тысяча космических извинений, доктор Донников, за примятые кустики — малость не рассчитал! — низко-низко пробасил Единорог. — Но я столько слышал о вашем искусстве и доброте, что не выдержал — на пару часов покинул звездное стойло. Как ни толста, как ни груба моя кожа, но не могу больше выносить этих мучений! Не могу, доктор! — глубоко вздохнул, переводя дыхание, Единорог.

Дядя Митя сбежал с крыльца и подошел ближе.

— На что жалуетесь, больной? — по привычке всех докторов мира осведомился колхозный ветеринар.

— Да не жалуюсь я ни на кого, доктор, — басовито отозвался Единорог. — Привычки такой не приобрел.

— Прошу прощения, — понял доктор. — Что же вас беспокоит?

— Кость роговая, доктор, отросла за тысячелетия! — признался Единорог и горько зарыдал. — Не могу стоять, не в силах ходить!

— М-да! — покачал головой дядя Митя. — Запустили вы болезнь, конечности прямо заплыли!

Из глаз Единорога ручьями текли слезы.

— Не плачьте, Единорог! — попросила осмелевшая муха Фаина. — Дом затопите!

— С операцией медлить не будем! — решил доктор, сбрасывая с плеча сумку милосердия. — Надо же когда-нибудь и Единорогов научиться стричь… Посвети-ка, Фая…

— Не тратьте, пожалуйста, электричество! — остановил муху Единорог. — Сейчас включусь в мировое свечение. Отключился ради маскировки, чтоб спящих не разбудить.

Столбы-ноги Единорога засветились: сначала, как запятые молодого поджарого месяца, по ободку копыт, потом засияли полными лунами!

Это было настоящее чудо — четыре огромные луны светили с Земли на небо впервые за всю историю Млечного Пути.