Плащ и мантилья - О'Бэньон Констанс - Страница 12

– Мне нужно побольше света, Маргрета. Принеси еще пару ламп. – Ноубл тянул время и отлично это понимал. – Черт возьми, если бы только приехал доктор!

В этот момент Рейчел открыла глаза, увидела Ноубла с ножом в руке и попыталась поднять голову, но была для этого слишком слаба. Комната поплыла у нее перед глазами.

– Убей меня! – прошептала она, облизнув сухие губы. – Мне все равно…

– Рейчел, – заговорил Ноубл, отложив нож, – ты помнишь, что с тобой произошло?

Слова застревали у Рейчел в горле. Почему ее грудь горит, как в огне? Почему она не может пошевелиться?

– Где я?

– В Каса дель Соль. Я привез тебя сюда после того, как тебя подстрелили.

Рейчел пыталась сосредоточиться, преодолевая боль и тошноту. Он сказал, что ее подстрелили? Кровь похолодела у нее в жилах. Ей захотелось встать и бежать отсюда со всех ног. Но когда она снова попыталась приподняться, рука Ноубла опустилась ей на плечо. Удержать Рейчел не составляло труда: она была слаба, как новорожденный младенец.

Голос Ноубла звучал глухо, словно он обращался к ней из глубокой пещеры.

– В тебя стреляли, Рейчел, и… – начал он объяснять.

Но мысли Рейчел путались. Она посмотрела на нож, и ее охватил ужас.

– Ты в меня стрелял, а теперь хочешь докончить работу? Ну так действуй – я не могу тебе помешать!

Ноубл ощутил тошноту. Неужели она думает, что он способен причинить ей вред? Он вспомнил Рейчел у реки – прекрасную, соблазнительную и неотразимую.

– Тебе нельзя волноваться. Постарайся успокоиться. Я хочу помочь тебе.

Рейчел устремила взгляд на испанку, смотревшую на нее с состраданием.

– Помогите мне, сеньора, иначе он…

Тьма кружила над Рейчел, словно хищная птица. Ее чувства обострились до предела, но тело было парализовано слабостью. Свет таял вместе с надеждой. Она плыла по темному безбрежному морю, где не было боли. «Если так себя чувствуют, умирая, – подумала она, – то это не так уж плохо».

Ноубл глубоко вздохнул и кивнул Маргрете:

– Слава богу, что она снова потеряла сознание. – Он перекрестился и прошептал молитву, прося господа помочь ему спасти Рейчел.

Рейчел проснулась в смятении. Она ощущала тяжесть, давящую ей на грудь, а когда шевельнулась, ее пронзила острая боль и к горлу подступила тошнота. С трудом набрав воздух в легкие, Рейчел повернула голову к лампе, мерцающей на столике у кровати. Пламя было слишком слабым, чтобы освещать темные углы комнаты.

Все казалось незнакомым. Рейчел никогда не видела стоящий у противоположной стены массивный резной гардероб. Медленно обернувшись, она уставилась на двойные двери, которые были распахнуты настежь, пропуская в помещение легкий ветерок. Снаружи виднелись верхушки деревьев – очевидно, двери выходили на балкон.

Где же она оказалась?

Рейчел слышала бормотание мужских голосов за дверью в коридор, но не могла разобрать слов. Да и зачем ей это? Она чувствовала страшную усталость и хотела только спать.

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошел Ноубл. Он внимательно посмотрел на Рейчел своими темными глазами и сказал кому-то, стоящему позади:

– Она проснулась.

В голове Рейчел замелькали смутные воспоминания. Ну конечно – она находится в Каса дель Соль! Но почему она здесь? Рейчел вспомнила, как плавала обнаженной вместе с Ноублом и старалась соблазнить его, но все дальнейшее было покрыто мраком. Она не могла вспомнить, как очутилась в Каса дель Соль.

При виде доктора Нейтана Стэнхоупа Рейчел сразу успокоилась. Ведь он принимал роды у ее матери и лечил ее, когда она была еще девочкой.

Рейчел попыталась приподняться, но ей не хватило сил. Она хотела сообщить доктору, что в этом доме ей грозит опасность, но горло перехватила судорога. Наконец ей удалось вымолвить:

– Пожалуйста, доктор Стэнхоуп, заберите меня отсюда…

Невысокий лысоватый мужчина склонился над ней, глядя на нее добрыми серыми глазами. Рейчел знала, что вся жизнь доктора Стэнхоупа заключалась в его работе. Он никогда не женился, целиком посвятив себя страдающим людям.

– Я должен осмотреть твою рану, Рейчел, чтобы определить, сможешь ли ты выдержать переезд в «Сломанную шпору».

Рейчел покосилась на Ноубла, и ее сердце сжалось от страха.

– Я хочу поговорить с вами наедине, доктор Стэнхоуп.

Он повернулся к Ноублу:

– Подождите снаружи, пока я осмотрю ее. Я позову вас, если мне понадобится помощь.

Ноубл мрачно кивнул и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Прислонившись к стене, он ждал, что скажет ему доктор о состоянии Рейчел, и надеялся, что, удалив пулю, не принес ей больше вреда, чем пользы.

Рейчел облизала пересохшие губы.

– Вы должны забрать меня отсюда. – Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. – Ноубл… убьет меня! Он уже один раз попытался…

Доктор Стэнхоуп с сочувствием смотрел на нее.

– Ты хочешь сказать, что Ноубл всадил в тебя пулю, чтобы потом извлечь ее?

Рейчел в отчаянии закрыла глаза. Ну конечно, доктор принял ее за истеричку! Глубоко вздохнув, она попыталась говорить спокойно:

– Я видела его с ножом.

Доктор Стэнхоуп кивнул и похлопал ее по руке:

– Ты видела Ноубла с ножом, которым он удалил пулю у тебя из груди. – Улыбнувшись, доктор показал ей ружейную пулю. – Вот сувенир, который извлек из тебя Ноубл.

Рейчел в ужасе уставилась на пулю, а доктор Стэнхоуп поставил на кровать черный саквояж, открыл его и достал ножницы.

– Ноубл послал за мной в город своего старшего пастуха, Алехандро. К сожалению, я принимал ребенка у Хелен Саймон и не смог приехать сразу. Роды были нелегкими. – Говоря, он проворно разрезал бинты. – Но теперь мать и ребенок в полном порядке, а Гилберт стал счастливым отцом седьмого сына.

Рейчел почти не обратила внимания на новости о седьмом сыне Гилберта Саймона.

– Я думаю, Ноубл снова попытается убить меня. С ним была испанка – спросите ее, что он хотел со мной сделать.

– Должно быть, это Маргрета – жена Алехандро. – Доктор Стэнхоуп разрезал последний бинт, осмотрел рану и удовлетворенно кивнул. – Ноубл отлично поработал. Я бы не смог прооперировать лучше.

Почему доктор не слушает ее?!

– Вы не понимаете! У Ноубла есть причины желать мне смерти.

– И что же это за причины, Рейчел? – Таким тоном доктор мог бы говорить с ребенком.

– Я презираю его! Я поклялась отомстить ему за отца, и он знает, что я это сделаю!

– Черт возьми, Рейчел, Ноубл сражался с целой армией янки. Неужели ты думаешь, что он станет беспокоиться из-за одной женщины?

– Он понимает, что я… – Рейчел не договорила. Ее мысли путались, и она не могла придумать вескую причину, по которой такой человек, как Ноубл Винсенте, мог желать ей смерти. – Некоторым людям не нужна причина, чтобы убивать, доктор Стэнхоуп.

– И ты считаешь, что Ноубл – один из них?

– Нет, – честно призналась она. – Но мне кажется, что…

– Хочешь знать правду? – прервал ее доктор.

Рейчел кивнула. Она доверяла ему так же, как доверяла отцу.

– Ноубл спас тебе жизнь, удалив пулю. Она прошла менее чем в четверти дюйма от твоего сердца.

Рейчел поежилась. Она напрягала память, но видела недавние события словно сквозь тонкую вуаль. Ноубл не мог стрелять в нее, так как ему негде было спрятать оружие – они же оба находились обнаженными в реке! Но ведь больше некому было желать ей смерти! Рейчел попыталась шевельнуться, однако ее вновь пронзила нестерпимая боль.

– Придется полежать спокойно, Рейчел, если хочешь, чтобы рана зажила, – строго сказал доктор Стэнхоуп. – И постарайся не волноваться.

Но Рейчел едва слышала его.

– Если Ноубл не стрелял в меня сам, он мог поручить это кому-то из своих людей.

– Кому? – В голосе доктора послышались нотки раздражения. – Добряку Алехандро? Он готов умереть за Ноубла, но не стал бы убивать ради него женщину. А может быть, ты думаешь, что в тебя стреляла Маргрета или кто-то из ее сыновей?