Любовь растет, как дерево - Оак Джанет - Страница 28

— Конечно нет, — ответила Марти. Она подумала, что у нее не осталось никаких сил возражать. Беседуя, они совсем забыли про Мисси, которая молча сидела на руках у отца, разглядывая странный копошащийся сверток. Наконец, она не выдержала и решила прояснить ситуацию:

— Это ма'еньки? Кларк посмотрел на нее.

— Да, Мисси, это маленький. Это малыш, который родился у мамы. Его зовут Клэр.

— Качать ма'енького? — спросила Мисси.

— Нет, с этим придется немножко подождать, — засмеялся Кларк. — Сначала малыш и мама должны хорошенько отдохнуть. А мы с тобой пока пойдем, чтобы им не мешать. В ответ Марти лишь слабо улыбнулась. Она чувствовала бесконечную радость, к которой странным образом примешивалась печаль, и еще она очень-очень устала. «Да, это действительно была самая тяжелая работа в моей жизни», — подумала Марти, когда Кларк и Мисси ушли. Марти медленно выпила несколько глотков травяного чая, приготовленного матушкой, и уснула. Кларк и Мисси сидели обнявшись в кресле-качалке в гостиной.

— Мисси, давай помолимся за твою маму и за малыша. Девочка кивнула, и Кларк закрыл глаза и сказал:

— Благодарим тебя, Отец наш, за благополучные роды Марти, за чудесного малыша и за то, что Ты помог матушке. Когда он произнес «аминь», эхом отозвался детский голосок.

Глава двадцать вторая

МАТУШКА ОТКРЫВАЕТ СВОЕ СЕРДЦЕ

После появления на свет маленького Клариджа Льюка матушка осталась с Марти еще на несколько дней.

— Прежде чем я уеду, я должна поставить тебя на ноги, — заявила она. — Да и нет у меня сейчас дома никаких срочных дел. Марти была очень рада обществу и помощи матушки. Она страшно беспокоилась за своего новорожденного сына, и ей не терпелось поскорее поправиться и приняться за работу. Она была не из тех, кто любит разлеживаться в постели, и со второго дня после родов умоляла матушку позволить ей встать. Та поначалу неохотно разрешила ей понемногу браться за дела, причем с каждым днем Марти становилась все более деятельной. Мисси, которая восторженно встретила появление малыша, полюбила сидеть у Марти на коленях, когда та укачивала сына в кресле-качалке. В голосе Кларка звучала настоящая гордость отца семейства, когда он говорил:

— Наш кроха уже подрос на полдюйма и прибавил два фунта. Я вижу это даже на глаз. Настал день, когда Марти почувствовала, что в состоянии самостоятельно справиться с домом и детьми. Она не сомневалась, что при всей своей доброте и щедрости матушка беспокоится о том, как без нее идут дела дома. Матушка согласилась с ней:

— Похоже, здесь все пошло на лад. Ты уже вполне можешь сама о себе позаботиться, а значит, все в порядке. Завтра же попрошу Кларка отвезти меня домой. Марти было жаль расставаться, но в то же время она была рада, что снова станет хозяйкой в доме. Днем женщины сели напоследок вместе выпить кофе, беседуя на самые разные темы. Они говорили о своих близких и о том, каким представляют свое будущее. Матушка переживала, как тяжело ей будет привыкнуть к тому, что Салли Энн покинет семейное гнездо.

— Она еще совсем юная, — сказала матушка. — Но сама понимаешь: как откажешь молодым, если они что-то надумали?

— Она ведь решила это не из упрямства, — возразила Марти. — Она влюблена. Неужели вы сами, матушка, не помните, что значит влюбиться? Как колотится сердце, когда видишь его, и как краснеешь, сама того не желая? С любовью трудно поспорить.. — Да уж, — не сразу ответила матушка. — Как давно это было… Конечно же, я помню, как познакомилась с Торнтоном. Думаю, тогда я вела себя не лучше, чем Салли Энн. — Она усмехнулась, но сразу вновь стала серьезной.

— Матушка, расскажите, что вы чувствовали, когда не стало Торнтона?

— Когда не стало Торнтона? — повторила матушка. — С тех пор немало воды утекло. Хотя я и сейчас все помню, разве что боль стала не такой острой. В глубине души мне хотелось умереть, но я не могла себе этого позволить — ведь у меня на руках было трое малышей. Я старалась не сдаваться, хотя все время чувствовала, что я как будто не здесь. Словно какая-то часть меня онемела или умерла.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — произнесла Марта так тихо, что не знала, услышала ли ее матушка. Повысив голос, она сказала:

— А потом вы познакомились с Беном.

— Да, потом я познакомилась с Беном. Я сразу поняла, что он хороший человек и на него можно положиться.

— И вы влюбились в него? Матушка помолчала, затем покачала головой.

— Нет, Марти, сердце у меня не колотилось и щеки не вспыхивали. Марти внимательно посмотрела на нее.

— С Беном все сложилось иначе. Он был нужен мне, а я — ему. Я вышла за него не по любви, Марти, а ради своих детей и ради его детей. Матушка умолкла и сидела, разглядывая кофейную чашку и вертя ее в руках.

— По правде сказать, Марти… — Тут она вновь замолчала, и Марти почувствовала, что ей тяжело говорить об этом. — По правде сказать, сначала я чувствовала себя словно бы виноватой. Как будто я… распутная женщина, которая ложится в постель с тем, кого не любит. Если бы матушка не была так серьезна, Марти решила бы, что она шутит. Слишком уж не соответствовал облик матушки, спокойной, солидной и искренней женщины, которая верила в Бога и имела одиннадцать детей, представлению о «распутной женщине». Но Марти не засмеялась. Она даже не улыбнулась. Она поняла, что матушка говорит о самом сокровенном.

— Я никогда бы не подумала, — прошептала, наконец, Марти, — мне бы и в голову не пришло, что вы не любите Бена. Матушка резко подняла голову и посмотрела на нее.

— Ради всего святого, девочка! — воскликнула она. — Это было тогда. Теперь я люблю своего Бена, можешь не сомневаться. Он стал для меня хорошим мужем, и, думаю, я люблю его больше жизни.

— Но когда… когда и как это случилось? — спросила Марти, заинтригованная и немного испуганная тем, что она может услышать. — Вы почувствовали, что у вас колотится сердце и кружится голова? Матушка улыбнулась.

— Нет, ничего такого не было. Видишь ли… Я поняла одну вещь. Любовь Приходит по-разному. Действительно, иногда она налетает как буря, заставляя людей терять головы. Я видела это и прошла через такое сама, но может быть совсем иначе, и это вовсе не значит, что любовь не так сильна и глубока. Понимаешь, Марти, иногда любовь словно подкрадывается к тебе шаг за шагом, без громких слов и ярких флагов. Ты даже не чувствуешь, как она постепенно крепнет, становится все больше и сильнее… И вдруг она захватывает тебя целиком, и ты думаешь: «Как же давно это началось, и почему я не замечала этого раньше?» Марти разволновалась. Было непривычно видеть матушку с такой стороны. Она представила себе молодую женщину, овдовевшую, как она сама, которая, преодолевая страдание, делала все, что могла, для своих детей. И матушка чувствовала себя… виноватой! Марти была потрясена. «Приходится признать, — рассуждала она, — что я бы так не смогла. Спасибо Тому, Кто управляет этим миром, кто бы он ни был, что я не оказалась в подобном положении. Мне пришлось всего лишь стать матерью». Стараясь больше не думать об этом, Марти поднялась, чтобы поставить еще кофе. Ей не хотелось возвращаться к услышанному. Ведь теперь матушка счастлива и ей больше нет нужды чувствовать себя виноватой. Теперь она любит Бена. Она не знает точно, когда полюбила его, но так или иначе это произошло. Любовь шаг за шагом проложила путь к ее сердцу — мягко и неслышно. Марти вздохнула и, оставив эти мысли, сменила тему.

Маленький Клэр превратился в пухлого малыша с ямочками на щеках. Он радостно гукал, если кто-нибудь заговаривал с ним. Мисси очень гордилась своим маленьким «б'атиком». Кларк с удовольствием брал «парня» на руки и покачивался вместе с ним в кресле, если малыша требовалось успокоить или дать ему отрыгнуть после еды, а Марти была занята стряпней или уборкой. К концу дня Марти сильно уставала, но сон ее был крепким, несмотря на то что по ночам приходилось кормить малыша. Кларк работал в лесу не покладая рук. Он сказал Марти, что у них стало слишком тесно и к весне надо разобрать пристройку и расширить дом, добавив к нему еще две спальни. «Не забыл ли он о том, что обещал мне помочь вернуться домой?» — подумала Марти. Впрочем, впереди еще достаточно времени, чтобы напомнить об этом. Было всего лишь первое марта.