Книга 1. Цепные псы одинаковы - Олненн Иней - Страница 30

И тут он увидел тех, кого не видел прежде никогда. Слухами о них земля полнилась, да слухами странными, разными. Никто не мог сказать, что из них правда, а что вымысел, чему верить, а что мимо ушей пропустить. Сказывают, что живут они на гиблых болотах, куда обыкновенный человек попадет — не воротится, и много народу там сгинуло. Сказывают еще, что они тех людей едят и водой болотной запивают, а любой другой такой воды попьет — враз занеможет, а после умрет. А как умрет — так мертвый на болота те возвращается и бродит там, неприкаянный, сам скелет, а глаза в темноте горят ярко. Многие видали те огоньки, кто от страха на месте не помер, потом другим рассказывал и трясся. Ян сам не раз такие истории слыхал и понять силился: правда иль вымысел? Так и не понял и теперь во все глаза глядел на них, и не он один.

Ян был не маленького роста, вровень с Ингердом, а Ингерд в плечах его пошире, но эти — каждый как два Ингерда и ростом превосходили Угара Стигвича, а выше Ян не знал человека. Было их всего трое, Ян не увидел у них никакого оружия и не удивился: они звались Скронгирами, это племя Медведей, а им зачем оружие? Один из них взглянул Яну в глаза, так, мимоходом, и взгляд этот пригвоздил Яна к земле, до того он был тяжел. И ему совсем не хотелось испытать, насколько тяжела его рука, тем более что размером она была с его, Яна, ногу. Сперва Ян подумал, что Асгамиры из гордыни от них подальше сели, а теперь понял, что гордыня тут ни при чем. Вепри опасаются их так же, как все остальные. Кроме Туров, которые сидели сейчас справа от них, и Орлов.

Над Турами главенствовал янгар Исмел Стиэри, и был он высок и широк в плечах; в годах, но крепок, Ян знал, что слово его — закон, да иначе и нельзя — в его облике было столько благородного величия, что хватило бы на всех янгаров от Белого Моря до Теплого, да еще осталось бы. Ян сразу почуял, что можно с ним вровень быть, если дотянешься, но выше этого седовласого великана быть невозможно, хоть на дерево залезь. С ним рядом сидел его сын Эрлиг, получивший от отца при рождении и величавую осанку, хоть и смягченную молодостью, и острый ум, сквозивший в быстром взгляде серых глаз, и сильную руку, лежавшую на рукояти тяжелого меча. А всего Туров было шестеро.

Орлы отличались от них во всем. Были они пониже ростом и потоньше в кости, но никто не мог сравниться с ними в меткости стрельбы из тяжелых тисовых луков, даже сородичи Яна, тоже искусные стрелки. В их клан входило три больших рода: Брандивы, Эрвиллы и Умантиры, они издавна считались союзниками Стиэри, и этот завет передавался из поколения в поколение. Орлов привел на отунг Высокий Янгар Крийстен Брандив, с ним рядом Ян увидел Одинокого Охотника. А всего Орлов было девять.

Ян еще раз обвел всех взглядом и уселся на землю, скрестив ноги и положив на них меч. Те, кто пришел вместе с ним, сделали то же самое.

Тогда от скалы Рох отделилась тень, поначалу никто не приметил ее, и обратилась в эриля Харгейда. Тут Ян понял, что все намного серьезнее, чем он предполагал. Эрили не собирают отунги, по крайней мере, Ян ни о чем таком не слыхал. Неужто это он?..

Эриль Харгейд окинул взором сто тридцать воинов и произнес:

— Настал час одда-отунга.

Сложив руки на груди, он еще раз взглянул на всех и одновременно на каждого. Ветер колыхал его длинные белые волосы, края одеяния вымочились в мокрой траве.

— Прежде этого одда-отунг собирался дважды. Первый раз его собрали, чтобы дать нашим предкам имена. Имена эти вы носите и поныне. Это было в те времена, когда на нашем небе еще не было Багряной Звезды, но когда сияли синие глаза Большой Кошки. Вот как давно это было. Второй же раз одда-отунг собрал Моривер Одноглазый, вожак сильного племени Рысей, что жили на берегу Теплого Моря. Собрал он одда-отунг затем, чтобы провести границы между владениями людей и лесом ведунов. Эти границы не нарушаются сейчас и не будут нарушены впредь. Случилось это в те времена, когда Келмень еще имела два русла.

Боргвы изумленно переглянулись — они и не знали, что Келмень когда-то имела два русла.

Порыв ветра бросил эрилю Харгейду волосы в лицо. Он спокойно отвел их и продолжил:

— Одда-отунг не собирают, чтобы поговорить с духами об урожае или охоте. Одда-отунг не созывают, чтобы узнать, на каком месте возвести поселение или какие принести жертвы перед битвой. Решение, что огласится на одда-отунге, будет должно исполнить каждому, кто живет от Моря до Моря. Иначе на племя обрушится мор. Племя умрет.

Многие угрюмо переглянулись, но ни слова, как и прежде, никто не произнес.

— Отринуть весть Красного Пера и не явиться на одда-отунг можно. Испокон века на отунг приходят по своей воле. Но если племя не придет на одда-отунг — такое племя ждет погибель.

В ответ на эти слова послышался глухой ропот. Кому понравится, если через каждое слово тебя предупреждают о смерти? А когда предупреждает такой могучий чародей как эриль Харгейд, смерти поневоле начинаешь ждать. В бою все храбрые, там все известно: не успел уклониться от удара — сам виноват, знал, что мог голову сложить. А тут? За что умирать? Непонятно, а потому страшно. Ян видел, как Боргвы потихоньку взяли в руки топоры.

— Ныне ни одно племя не отринуло весть Красного Пера. Все здесь. Помните одно: какие бы жаркие споры не случились тут, у скалы Рох, проливший чужую кровь — прольет свою, забравший чужую жизнь — отдаст свою. Я предупредил.

Эриль умолк и снова отступил в тень. Повисла тишина. Никто не хотел говорить. Ян огляделся: так кто же созвал отунг? И за какой надобностью? Видно, вопрос этот мучил всех, потому что все зашептались, а потом раздался зычный голос Эвана Асгамира, Высокого Янгара Вепрей:

— От чьего имени созвали нас на одда-отунг? Что за разговор нам хотят навязать? И если не по нраву нам придется этот разговор, на кого вину возложим, ежели домой не вернемся? Кто главенствует нынче на отунге?

— Туры главенствуют нынче на отунге! — ответил Асгамиру Исмел Стиэри, Высокий Янгар Белых Туров.

Ян переводил взгляд с одного на другого. Происходящее нравилось ему все меньше. Он заметил, что в отличие от остальных Асгамиры не удивились этому ответу, стало быть, откуда-то знали. Интересно, откуда? Нехорошие предчувствия завладели им, Ян весь обратился в глаза и слух. Серые тучи надежно спрятали солнце, но и без того было жарко: на этой поляне собралось столько недругов, что от их обоюдной нелюбви роса на травах высохла, листва на деревьях увяла, звери и птицы поразбежались-поразлетелись. Ингерд рубаху снял, запестрели шрамы страшные, Годархи и Стигвичи встревожились, знали они, каков Волк в бою, а тут он не один, еще двое рядом лежат, по сторонам внимательно смотрят, и кинжал вытащить не успеешь, моментом горло перегрызут. Поэтому многие кинжалы вытащили заранее. Ян приметил это и усмехнулся про себя, знал, что не успеют. Ингерд всегда в бой ходил без доспехов, не было их на нем и сейчас, но Ян со своими нипочем не расстался бы. Умирать здесь, на этом острове он не хотел. Что там Асгамиры вещали насчет того, что отсюда можно не вернуться? То-то же. Он стал слушать, что говорит янгар Исмел Стиэри.

— Велика наша земля, — сказал Тур, — от Моря до Моря тянется. Великие племена обитают на земле этой. Никто не голодает, места хватает всем. Так за что воюем? Всех к ответу призываю! Вы, Боргвы, за что тесните Лис?

Вождь Куниц никак не ожидал вопроса, а потому угрюмо буркнул:

— Мешают они нам.

И погладил рукоять боевого топора.

Оярлик Скантир вспыхнул, как сухое дерево от удара молнии:

— Мешаем? Мешаем?! Вы убиваете наших женщин и детей, вы угоняете наш скот, сжигаете наши поля только потому, что мы вам мешаем?! Да если…

— Остынь, Оярлик, — сильные руки сородичей легли ему на плечи и не дали вскочить на ноги и выхватить меч.

— Нас больше, — повторил вождь Куниц, — и земли нам надо больше, а от вас все равно никакой…

Тут Оярлик зарычал так, что многие вздрогнули, а вождь Куниц поперхнулся словом.