Книга 2. Быль о Холодном Огне - Олненн Иней - Страница 19

При этом не было произнесено ни единого слова, на границе вообще говорили мало. Это место было тайным, а вокруг сновало много всякого зверья да птиц, и не всем умели держать язык за зубами, поэтому общались в основном знаками. А все из-за белого ограира — мерцающего камня, который был самым ценным в Долине. В Оквите он не встречался совсем, в Лигрии — только на севере, а в Скавере — во многих местах, еще и поэтому степняки и охотники, обуреваемые жаждой наживы, пытались пробиться через границу, попирая запрет своего владыки, Черного Короля, хоть и боялись его больше всего на свете. Да за один перстень с ограиром они бы выжгли полкняжества, а тут целая скала с залежами этого чудесного камня!

Стражи при входе забрали у них лошадей. Риэл шла вглубь пещеры за Орвиком, не переставая с восхищением смотреть по сторонам. Широкий коридор уводил их все дальше, и в факелах нужды не было. Мерцающий камень освещал им путь, прохладно серебрясь таинственной вязью Крепких Рун. Риэл они казались смутно знакомыми, но знание ускользало, эта дверь для нее пока оставалась закрытой. Никто не учил ее древнему языку, тетка Флу его не знала, а Кирч на Калин-озере появлялся редко, да и боялся он, что, постигнув руны, она разбудит раньше времени свой дар, и тогда скрытое ото всех ее тайное убежище перестанет быть тайным. Он поступил так, как поступил, хотя не был уверен в правильности своего решения, особенно сейчас, когда видел, как Риэл всматривается в изломанные знаки и невольно замедляет шаг, словно слышит голоса, силится понять их, но не может, и в глазах — печальная беспомощность.

— Ты заворачивал в Бредув, Кирч? Какие вести оттуда? — спросил Орвик через плечо.

— Все вернулись, — ответил Кирч. — Кроме Скильда Брандива. Как у вас?

— Сейчас спокойно. Пришли, — объявил Орвик и посторонился.

Они оказались в большой круглой пещере с высокими сводами, здесь не горели ни факелы, ни костры, потому что хватало тепла и неяркого света. Это тепло согревало души, не позволяя убийственному холоду просочиться в них, а свет, исходящий от стен, был достаточно ярким, чтобы точить клинок, и достаточно мягким, чтобы спокойно спать, не путая день с ночью. Посередине пещеры из-под камня крошечным водопадом пробивался чистый родник и тут же пропадал в узкой трещине, чтобы выбраться на поверхность где-нибудь в лесу, так что воды было вдоволь.

Пещера полнилась людьми. На шкурах, разбросанных по полу, отдыхали воины, их было человек тридцать. При виде незнакомцев они схватились за оружие, но Орвик знаком показал, что это свои.

У дальней стены полусидел-полулежал горец, благородная осанка которого и почтение, с каким обращались к нему остальные, указывали на его знатное происхождение. Он морщился от боли, пока ему перевязывали раненую ногу.

— Доброго дня тебе, Стим Вер, — подходя, приветствовал его Кирч. — Прости, что потревожили покой твоего жилища.

— Какой там покой, — махнул рукой Стим Вер, — мы только что от переправы, поработать пришлось. Мечами.

И, видя, как устало молодая женщина убирает волосы под кармак, скомандовал:

— Эй, ребята! Вина гостям, еды и постели!

Риэл отвели маленький закуток, где обычно отдыхал их янгар, принесли ворох одеял и здесь же оставили еду и питье. С нею никто не заговаривал, кто она и откуда, никто не спрашивал, если догадывались — молчали.

Кирч Скронгир и Стим Вер ужинали вместе и обменивались новостями.

— Мы держим переправу у Стремнистых порогов, ты же знаешь, в этом течении Сигрув зажат скалами так, что навести мосты легче легкого, а Запретень врагов больше не сдерживает, — говорил Стим Вер. — Чем и пользуются предатели-хессы. Позавчера они сожгли еще одно селение по ту сторону реки, понимаешь? — сожгли, как варвары, как дикари, а ведь они авриски! И мы не успели ничего сделать. Баруш — нынешний владетельный князь Лигрии, поганая душа, наивно полагает, что они не смеют его ослушаться. Еще как смеют! Но все же, пока Черный Король не объявил нам войну, они нападают разрозненными стаями, но, когда эти стаи соберутся в одну, как мы устоим?

— Черный Король — проклятье аврисков, — сказал Кирч. — Это он погубил Махагаву, что лежит теперь, погребенная под толщей льдов. Такой же участи, видно, он хочет и для Долины. Что им движет? Быть может, это душа его, исполненная тьмы, стремится выплеснуть зло, чтобы оно не умертвило ее саму? Если так, то Черный Король опасен, но достоин жалости, ибо он слаб и его можно излечить. Но если его губительные помыслы порождены иными, более черными, нежели его душа, страстями? Что, если смерть Долины, как и смерть Махагавы, — для него лишь шаг к некой цели?

— Ашгирм, что же еще, — хмуро подытожил Стим Вер.

— Если это так, тогда Черный Король опасен, и его следует уничтожить.

— Ты назвал мне два пути, Кирч Скронгир. Ты много ездил по Долине, много видел, много знаешь. Но то, что видел я, не оставит мне сомнений в тот миг, когда я встречусь с Черным Королем, — жить ему или умереть! Ибо, если он одержит победу во время выбора, погибнет не только Долина, но и все, что создано и богами, и людьми.

— Но сейчас он пока смертен, его, как и любого из нас, обуревают сомнения, он так же нуждается в вооруженной защите, несмотря на то, что может расправиться с любым из нас по одиночке. Но то по одиночке!

— Вот именно! — разгоряченный собственными словами, Стим Вер сделал резкое движение и скрипнул зубами — раненая нога дала о себе знать острой болью. — Поэтому он еще не напал на нас, он остерегается, боится сделать неверный шаг и проиграть. Вот почему Скавера до сих пор свободна. Но у него есть время ждать, тогда как у нас его почти не осталось. Горцы голодают. Еще одну зиму Скавера не переживет — и он понимает это! Знаешь, если бы ненависть могла убивать, я бы давно выбросил свой меч! — Стим Вер поглядел, как расплывается алое пятно на повязке — рана снова открылась.

— Остынь, — сказал Кирч. — Холмару никогда не поставить нас на колени. Люди поднимутся, как только Высокий Огонь загорится в храмах Долины. Я верю в это.

— Если мужчина берет в руки оружие, то ему очень трудно расстаться с ним, тем более когда война становится образом жизни, а оружие — средством добывать хлеб, одежду, власть.

— Такие люди, как хессы, всегда были и всегда будут, они воюют ради войны и ничего, кроме этого, делать не умеют. Если отнять у них оружие, их жизнь потеряет смысл.

— Но мы тоже носим оружие, Кирч! И все же мы не такие! Мы не хотим сражаться, но вынуждены! У нас есть дело, ради которого мы умираем и ради которого стоит умереть, а не… не ради сапог, которые захотелось снять с другого!

— Вот поэтому мы пока еще Черному Королю не по зубам. Под наши знамена готовы встать тысячи воинов — лигрийцев, горцев, оквитян, тех, кто помнит, что все они — авриски! И так оно и будет.

— Это единственное, что поддерживает моих бойцов. После того, как… — Стим Вер запнулся, подыскивая подходящие слова. — Я расскажу тебе кое-что. Три дня назад мы столкнулись с несколькими чужаками, не знаю, как их назвать, в нашем языке им нет определения, потому что таких прежде не встречали. Нас было семнадцать, их — пятеро, да будь их в шесть раз больше, мы бы и тогда не повернулись к ним спиной. Полегло девять моих воинов, прежде чем мы расправились с этими тварями! Девять, Кирч, когда у нас каждый человек на счету!

— Опиши их, — Кирч повернулся к Риэл, но та уже крепко спала.

— Они одеты как все авриски, но без кольчуг, у них пепельно-белые волосы, очень длинные, знаешь… ну вот как у эрилей, на затылке в хвост собранные, кармаков нет, а лица… Что у них за лица, Кирч! Один из моих бойцов, тот, что был убит первым, узнал среди них давнего знакомца и окликнул его, а в ответ получил стрелу. Это необычное оружие — тяжелые луки и блестящие черные стрелы, может, заговоренные, они сносят человеку голову за десять шагов. Пока мы разобрались, что к чему, погибла половина моего отряда. Когда мы наконец расправились с ними, нас ожидал еще один сюрприз: у них нет крови, словно мы рубили мясо, месяц пролежавшее в леднике.