Книга 2. Быль о Холодном Огне - Олненн Иней - Страница 27

Рыбак поглядел на него и махнул рукой.

— Поступай как знаешь, мил-человек. Только к трапезе не опаздывай, Велскья ждать не будет, голодным спать ляжешь.

И он ушел. А Дарк остался. Но где бродил, где рассвет встречал, что видел — о том никому не рассказывал.

ГЛАВА 11

Их пути разошлись, и каждый из ормитов ступил на свою дорогу воина духа. Что ждет их в конце? Разве могут не знающие единства принести единство своему народу?..

…Они ждали Рилга и Дарка до темноты, потом всю ночь, но те так и не вернулись. Риэл немного поспала, Кирч же не сомкнул глаз до самого рассвета. Он неподвижно стоял, тревожно вглядываясь в светлеющие сумерки, прислушиваясь к ветру и своему сердцу. Когда первый солнечный луч блеснул где-то в степях за Лигрией, он разбудил Риэл и сказал:

— Больше ждать не будем. Если Дарк и Рилг живы, мы их еще встретим. Собирайся.

Все его мысли были о пропавших, и ощущение вины за то, что не помог, когда они нуждались в помощи, тяжким грузом легло на плечи. Кирч помнил об эгнарах — слугах Черного Короля, о зачарованной долине Эльялад и пытался угадать, в какую беду могли попасть его брат и вспыльчивый ормит. Об их непростых отношениях он тоже помнил, и это множило тревоги. Но потом он заставил себя не думать об этом, потому что рядом была Риэл — его главная забота, его жизнь, и кони упрямо летели вперед, стелились под копыта рощи, холмы и поля. Но куда лежал их путь? Верно ли выбрано направление, или, быть может, стремясь в Окаль, они удаляются от него?

Три раза вставало и заходило солнце, и вдруг природа вокруг изменилась.

Зеленеющие молодой травой луга Оквиты уступили место ковыльной степи, а степь вскоре превратилась в голую пустыню — только камни и серая пыль, больше ничего. Риэл не удивилась, ведь она никогда не проезжала тут прежде, но Кирч-то знал, что никакой пустыни здесь быть не должно! Он мрачно и настороженно смотрел по сторонам и не узнавал местность, хотя не раз и не два топтал ее пешим и конным.

Дышалось тяжело, воздух, сухой и колючий, царапал горло, а до самой кромки неба тянулась и тянулась бесплодная песчаная пустошь, серая пыль укрывала все видимое пространство, и на ней не было никаких следов — ни зверя, ни человека. Вокруг коконом сплелась тишина, эта тишина убивала любые звуки еще до их рождения, казалось, она убивала даже время.

— Клянусь сетью прачи, эта пустыня затягивает нас, как мух в паутину, — пробормотал Кирч, и сам не услышал своего голоса.

— Что за ужасное место? — Риэл не выдержала и закашлялась.

Но тут над головой громко ухнула сова, оба вздрогнули от неожиданности и посмотрели вверх.

Большая белая сова кружила над ними и ухала время от времени — не то призывно, не то угрожающе. Кирч проследил ее полет и увидел далеко впереди холм. Они решили направится туда, но кони вдруг заупрямились, затанцевали на месте, взрывая копытами серую пыль. Пришлось спешиться и тащить их за узду. Кирч очень надеялся взобраться на тот холм и осмотреть окрестности.

Но когда подошли ближе, он понял, что надежды его напрасны: холм этот оказался в беспорядке сваленными в кучу человеческими костями и черепами, он не полез бы на него ни за что на свете, да что там, даже не подошел бы к нему, если бы разглядел издалека. Белая сова покружилась над страшным холмом и спокойно уселась на вершину.

— Это — плата за излишнее любопытство тех, кто хотел прочесть свое будущее ради своего настоящего. Добро пожаловать в чертоги эльмы судьбы.

Риэл и Кирч повернулись и с немым ужасом увидели у боковины холма старуху — страшную, горбатую, облаченную в ветхое тряпье. У нее были длинные, до колен, грязные нечесаные волосы, из-под которых сверкали желтые совиные глаза — невыносимые глаза! Они заглядывали под кожу, сквозь сеть вен, кости и мясо пробирались до самой души. Риэл и Кирч стояли перед старухой и не смели шелохнуться, они чувствовали исходящую от этого тщедушного тела мощь, необъяснимую и нездешнюю, и понимали: такой мощи не может противостоять ничто на свете.

— Что вам здесь нужно? — хриплым басом спросила старуха.

Кирч кашлянул и обрел, наконец, дар речи:

— Мы заблудились.

Старуха засмеялась — словно ворона закаркала, обнажив в улыбке коричневые гнилые зубы, полы ветхого одеяния заколыхались.

— Все так говорят, кто попадает в мои владения, — проскрежетала она и кивнула на гору черепов позади себя. — Придумали бы что-нибудь поновей! Чересчур настойчивые оставляют здесь свои головы, за исключением тех, кого я сама зову сюда. Такое случается редко, но вы — сейчас в их числе. Можете не бояться, в эту кучу вы попадете не теперь, — ухмыльнулась старуха.

И окинула взглядом своих гостей. Они были бледны, но спокойны, ведь их слова ничего не решали, и сопротивление не имело смысла — его попросту бы не заметили, поэтому им не оставалось ничего, кроме ожидания, даже если это было ожидание смерти.

— Не думайте, будто я расскажу, что ждет вас впереди. Это не в моих правилах и это запрещено. Но кое-что вам все же следует знать. Земля носит очень сильного человека, такого сильного, что этот мир может опрокинуться, если он того захочет. Имя ему — Холмар Кахантар, обладающий знаниями, маэр, пришедший из Махагавы. Победить его не может ни один из вас, ибо он кормится силой черных камней — сердца древней земли, первого пристанища эльямаров в этом мире. Он уже давно продал душу эльму ледяных ночей и служит ему, надо заметить, весьма усердно. Уже сейчас именовавший себя Черным Королем сильнее любого из вас, но, если он получит дар — ваша земля умрет. Ты, — она ткнула корявым пальцем в Риэл, и та невольно отшатнулась, — ты — ормита, у тебя могучий дар, но ты пока не ощущаешь в себе его силу, поэтому можешь легко с нею расстаться. А ты, — внезапно повернулась она к Кирчу, — будь осторожен, ибо от тебя одного сейчас зависит, принесет ли она в Долину Огонь. Много сражений ожидает тебя, много встреч и потерь, поэтому призови все свое умение и мощь, данные тебе вместе с даром стража.

Кирч подался вперед, один вопрос рвался с его губ, но старуха предостерегающе вскинула руку, и слова замерли у него на устах.

— Здесь не задают вопросов, воин, — сурово произнесла она, — здесь выслушивают волю. Запомни это, иначе пожалеешь.

Кирч молча повиновался.

— Много зла, много ненависти среди людей, — старуха пожевала губами и раздраженно постучала посохом по камням. — Не могу надивиться, с каким упорством вы уничтожаете свой мир — свое пристанище, свой дом! Вас никто не понуждает к этому, вы по своей воле убиваете и мучаете друг друга. Хотите жить так — воля ваша, но я не позволю вам причинять страдания земле, ибо — когда вы уйдете — сюда придут другие и будут жить здесь. Не думайте, что вы первые. Но вы можете стать последними. Если у вас не достанет сил справиться со злом внутри себя — что ж, Ашгирм решит все. И если проиграете, ваш дом превратится вот в такую пустыню. Ищите потомка всеми проклятого рода, ему суждено искупить вину своих сородичей, оросивших земли Долины кровавым дождем. Он вам нужен больше всего, без него победа — если вы победите — будет лишена смысла.

Орима прочла по лицам людей, что они не поняли последних слов, но ее это мало волновало. Она махнула рукой.

— Идите за совой, она выведет вас туда, откуда пришли. И примите совет: никогда больше не рискуйте и не переступайте границ моих владений. У эльямаров и аврисков разные дороги, и пересекаются они только по моей воле.

И повелительница судеб, сложив руки на кривом, как линия жизни, посохе, повернулась к ним спиной.

Сова кружила в небе, пока Риэл и Кирч, ведя в поводу коней, брели, спотыкаясь, в пыли. Едва впереди замаячила кромка леса, сова ухнула на прощание и полетела назад.

Ноги ступили в зеленую траву, в уши ворвались ветер и птичий перезвон, и аромат цветущих деревьев закружил голову. Кирч и Риэл словно выбрались из мрачного подземелья, и тем сильнее отпечатались в их душах грозные и зловещие слова эльмы судьбы. Эти слова нельзя было вычеркнуть из памяти, ибо высечены они были беспощадным резцом судьбы на скрижалях сердца.