Книга 2. Быль о Холодном Огне - Олненн Иней - Страница 67

Скильд Брандив проводил его взглядом. Потом порывисто вскочил, сбросил с себя боевую кольчугу, за ней — подкольчужную куртку и рубаху. Сдернул с волос кармак, мгновение сжимал его в кулаке, потом уронил на землю. Оторвал от рубахи полоску материи, стянул ею рассыпавшиеся по плечам волосы и, повернувшись к горцам, сказал:

— Ступайте под начало князя и бейтесь храбро. Я ухожу.

Авриски молча вскинули клинки, отдавая ему честь, потому что не многие могли сделать подобный шаг: Скильд Брандив только что отказался от своего имени и от своей жизни, вручив ее богу войны. Здарек был воином духа, Скильд Брандив стал воином крови, и пути назад для него уже не было. Он ушел по следам Здарека и скрылся за частоколом берез. Ринн Туарх и Вик Редмир переглянулись, и Ринн Туарх вдруг улыбнулся шальной улыбкой — они поняли друг друга.

— Эронг, ты остаешься за янгара, — сказал своему верному телохранителю Вик Редмир. — Ждите нас до заката, а потом уходите.

Страшная гроза бушевала над топью, и хлынул дождь. С его первыми каплями, ослепший от ярких молний, оглохший от грохота небес, Скильд выбежал к развалинам. И попятился, чувствуя, как кровь в жилах превращается в лед.

У пролома в стене бились между собой могучий черный пес и огромный медведь, они сшибались грудью, разрывая друг друга страшными когтями.

— Бессмертные! В Долину пришли бессмертные!..

Скильд узнал в этом крике голос Дарка и бросился на него. Страх остался там, где он только что стоял.

Дарк, прижатый к стене, сражался с черной тенью, воином холода и ледяных ночей. Гуннхвар высекал сноп искр, и ему помогал меч Здарека.

— Ну, сколько вас там, выходите! — Дарк наступал, силясь перекричать шум грозы, и вдруг провалился в дыру у самого подножия башни.

Едва не сломав себе шею, он скатился в темный подвал, полный змей. Поднялся из лужи, что уже натекла сверху, и тут увидел Дима. Сжавшись в комок, мальчик сидел в углу и не шевелился.

— Дим.

Голос Дарка сорвался до хриплого шепота, он испугался, что перед ним только тело, а душа так далеко, что уже не достанешь.

— Дим, дружище!

Он схватил крошечное худое тело и хотел поднять. Загрохотала цепь. Руки мальчика, заведенные назад, были прикованы к вбитому в стену железному кольцу. Гуннхвар одним ударом перерубил железо, не заработав ни единой царапины.

— Погоди, проклятый колдун, — прошипел Дарк, — ты сажаешь людей на цепь, как собак, скоро ты узнаешь, как эти собаки умеют кусаться!

Он вытолкнул легкое тело, в котором едва теплилась жизнь, наверх, и сам выбрался следом.

Сквозь пелену дождя он увидел, как воины холода теснят к разверстой яме Здарека и Скильда Брандива. Оба были изранены, но им на помощь подоспели Вик Редмир и Ринн Туарх. Без предупреждения Дарк напал сзади на одного из бессмертных, и Гуннхвар вспорол черную плоть.

— Во время Ашгирма все смертны, так принимай сполна все, что причитается смертным!..

Уворачиваясь от сверкающих клинков, худощавый и гибкий, как рысь, Ринн Туарх подбежал к Диму и поднял его на руки.

— Уносите его отсюда! — крикнул Дарк. — Я вас прикрою!

Отбиваясь, Скильд Брандив, Вик Редмир и Здарек отступали к стене. Ринн Туарх нес маленького короля. Дарк прикрывал их до самого пролома, потом загородил пролом собой.

…Узел затягивался все туже и туже. Приречная равнина едва могла вместить армии жаждущих битвы. Авриски стояли против степняков и Охотников, и только ожившие вдруг болота Хонт, внушали ужас и удерживали от начала схватки. Храпели, рвались с места испуганные кони, и многие сердца дрогнули, когда с болот пришла весть: бессмертные явились в Долину. Авриски были обречены, они понимали, что против такого врага им не устоять. Я видел лица князей. На них было спокойствие. Спокойствие приговоренных, но готовых дорого продать свою жизнь. Я видел короля — совсем еще мальчика, неоперившегося птенца, решившегося на свой первый полет. Он сидел в седле впереди войска, худенькая рука сжимала меч, а глаза горели неукротимым торжеством, этот мальчик-король верил в победу аврисков! И авриски невольно заражались этой верой, и многие обращали свой взор за Согдиву, где в наступающих сумерках виднелся Хок-Браскит и в нем путеводной звездой горел Высокий Огонь. Но как сражаться с бессмертными?.. Этот вопрос задавал себе каждый, но не каждый находил ответ.

И тогда я воззвал к высшей из эльямаров, возвещая о нарушении запрета. И она услышала меня и явилась на зов, чтобы восстановить попранное равновесие.

…Собрав последние силы, уходящие вместе с вытекающей из ран кровью, Кирч поднял извивающегося, злобно рычащего пса и с размаху ударил его о стену. Стена дрогнула.

Оставляя на камнях алые пятна, хрипя в преддверии смерти, пес — выходец вечного мрака — сполз вниз и, дернувшись несколько раз, неподвижно застыл.

Тяжело дыша, сквозь застилающий глаза кровавый пот Кирч смотрел на поверженного врага. Только что он выиграл самый главный бой в своей жизни. Теперь он знал, что был рожден для этого боя. Он сделал то, для чего был призван в этот мир.

Появление Черного Короля он почувствовал сразу, по тому, как кинжалом ударила в спину ядовитая ненависть.

— Прими человеческий облик, — сказал повелительно Черный Король.

Кирч медленно повернулся к нему — громадный медведь, чья шерсть вымокла от крови, своей и чужой, а в глазах еще бушевало пламя смерти.

— Я приму человеческий облик, — промолвил он. — Но не потому, что ты меня об этом просишь. Я не хочу пугать Риэл.

— О да. Сейчас она будет здесь.

— Тебе нечем торговаться, Холмар, лишившийся Кахантара и Агронмора. Короля вырвали из твоих лап.

— Ты ошибаешься, страж. Твой брат мертв, но осталась еще ормита. Ты плохо знаешь ее, если так говоришь. Я же знаю о ней все. Она придет. И вот тогда мы поторгуемся.

— Ты хочешь победить, причинив мне боль? — Кирч говорил с трудом, слабея с каждой минутой. Он знал, что его раны смертельны. — Я презираю боль.

— Ты ошибаешься.

Черный Король произнес слово, и из всех ран Кирча хлынула кровь. Он зашатался и упал на одно колено.

— Ты умираешь, авриск, — процедил Черный Король. — Я под корень вырубил твой род, и больше никогда Долина не услышит имя Скронгир!

Кирч опрокинулся на спину, из груди его вырвались хриплые, клокочущие звуки. Желая разобрать их, Черный Король наклонился и в следующий миг отпрянул, будто обжегшись.

Кирч смеялся.

— Ты глупец, Холмар. Мой род тебе не по зубам. У меня есть сын, и он там, где ты его никогда не достанешь. Ты проиграл.

…Рычание псов смерти, выдирающее ужасом внутренности, заставляло Риэл бежать, не разбирая дороги. Она металась, обезумевшая, среди развалин, и страх гнался за нею по пятам, не отставая. Дождь хлестал ее по плечам и спине, она упала, больно ударилась и долго лежала ничком, не в силах подняться. А потом дождь прекратился, гроза откатилась далеко на запад, и стало тихо.

Сотрясаемая дрожью от пережитого, Риэл поднялась и побрела, спотыкаясь, вдоль стены, разум стал постепенно возвращаться к ней.

У пролома, на глыбах, обработанных руками древних мастеров, она увидела распростертое тело исполинской собаки. Красная пасть застыла в предсмертном оскале, изорванные стальные мускулы обмякли. Пес был мертв, но даже мертвый он внушал страх.

В нескольких шагах от него лежал, раскинув руки, залитый кровью Рилг. Он лежал спокойный и безмятежный, глядя в темнеющее небо пронзительными синими глазами, которые уже покинула жизнь.

Риэл стояла над ним, чувствуя, как опустошенная ужасом душа начинает заполняться горячей, невыносимой болью. И вздрогнула, услышав прилетевший издалека безмолвный приказ Кирча:

— Беги!..

И она побежала. Побежала на этот голос, что велел ей спасаться, но она ослушалась, не могла не ослушаться и побежала к нему в надежде успеть и помочь.

И увидела Черного Короля.

Он стоял у разрушенной башни, весь в белом, неподвижный, точно призрак. Сейчас он был настоящим, живым, из плоти и крови — смуглый, с пронзительным взглядом, хищно подрагивающими ноздрями.