Любовь и предрассудки - Остен Эмилия - Страница 4

Но куда с большим нетерпением Бланш ждала конверта, надписанного другой рукой… Писала сама едва ли не каждый день, греша на расстояние, почту и что угодно еще… Сначала писала часто и много, потом – реже, а спустя полгода наконец поняла, что вряд ли дождется ответа. Она все еще любила его… И не могла понять, как же можно было забыть их любовь и клятвы так быстро – едва девушка успела покинуть английскую землю… Молчание любимого разрывало ей сердце, но что она могла поделать?

«Хорошо, что никто, даже Луиза, ничего не знал о наших встречах, – думалось Бланш иногда. – По крайней мере, я не буду опозорена ни в чьих глазах, кроме своих собственных… Какая наивность, какая доверчивость. Нет, больше никогда!» – давала она себе обещание, чтобы тут же забыть его и снова и снова мечтать о том, что он вспомнит, напишет, приедет, что он любит, но какое-то злое стечение обстоятельств препятствует ему написать… А вдруг с ним что-то случилось: ранен, заболел… или вынужден был уехать куда-то… или все-таки он просто забыл о ней?

Бланш засыпала с мыслями о нем и о своей любви и просыпалась утром, чтобы вновь окунуться в холодную и суровую действительность, в заботы об отце и о доме, которые не позволяли предаваться унынию постоянно.

Лишь на четвертый год пребывания в Италии жизнь семьи Вернелли изменилась, причем как-то вдруг, внезапно.

– Понимаешь, Лу, я ведь так скучала по тебе, по Англии… что так и не смогла толком прижиться там… и подруг у меня не появилось. Общалась немножко с соседями из дома напротив, и все. И вот с полгода назад приблизительно к ним приехала родственница – почти моя тезка по второму имени, Мария, на несколько лет старше меня. Выглядит она, кстати, совершенно нетипично для неаполитанки: белокожая блондинка с голубыми глазами… Очень красивая. И, знаешь, чем-то неуловимо похожая на мою маму. Видно, это сходство отца и зацепило. А ведь он, когда хочет, может быть просто неотразимым, – улыбнулась Бланш, – и мало ли, что Мари ему в дочери годится по возрасту… В общем, через два месяца ухаживаний он женился.

Луиза от изумления даже слегка начала заикаться:

– Т-то есть у тебя теперь есть ма… мачеха?

– Формально – да, – улыбнулась Бланш, – а по сути скорее подруга. Конечно, не такая близкая, как ты, Лу, но, когда она появилась в нашем доме, мне стало легче.

– А почему же ты мне ни слова не писала об этом? – погрозила подруге пальцем Луиза.

Бланш неуверенно улыбнулась:

– Знаешь… боялась сглазить, наверное. Представляешь, с появлением Мари отец совершенно перестал пить. Его словно подменили, он стал почти таким же, как несколько лет назад, при маме… Бодрый, жизнерадостный, готовый горы своротить! Я ужасно рада за него, и Мари мне нравится. К тому же хозяйственные заботы теперь не только на моих плечах… А не будь ее, кто знает, смогла бы я вообще приехать…

– Ничего себе! – ахнула Луиза. – Сколько, однако, у тебя новостей!

– Кроме того, – хитро посмотрела на нее подруга, – я очень хотела видеть своими собственными глазами, как ты отреагируешь на такие известия.

Девушки дружно рассмеялись.

– На самом деле только-только жизнь стала налаживаться, я бы даже не стала уезжать прямо сейчас, – посерьезнела Бланш, – но тут пришло это известие о смерти тети Шарлотты и завещании на мое имя. Отец, правда, очень сомневается, что там идет речь о сколько-нибудь значительной сумме, но в моем положении даже малыми деньгами не разбрасываются. Хотя есть вероятность, что вся сумма может уйти на оплату трудов поверенного, – смущенно улыбнулась Бланш.

– То есть все-таки ты приехала прежде всего по делам, – грустно сделала вывод Луиза. Однако ее натура не позволяла девушке печалиться дольше минуты, и, чуть помолчав, она воскликнула: – Но все-таки, все-таки хотя бы две недели ты погостишь здесь? У меня для тебя тоже есть сюрприз, между прочим! Но только дома, дома… А вот, собственно, мы уже и приехали.

Коляска, скрипя рессорами, притормозила в ожидании, пока привратник распахнет узорчатые чугунные створки. Потом она покатилась по дорожке и остановилась перед широкими дверями, ведущими внутрь массивного трехэтажного здания песчаного цвета с высокими стрельчатыми окнами и с башенками на крыше. Дом был окружен огромным запущенным садом – видно было, что хозяева уделяют ему куда меньше внимания, чем следовало бы. Побеги плюща оплетали окна нижнего этажа дома, темные аллеи уходили в глубь сада, и только перед самым входом в здание была разбита роскошная клумба с розами самых всевозможных форм, цветов и размеров.

– Твоя матушка по-прежнему любит розы, как я вижу, – с улыбкой заметила Бланш и выскочила из коляски, к которой уже спешили слуги, чтобы принять и отнести в дом скромный багаж путешественницы.

На пороге дома возникла маленькая и круглая розовощекая леди в палевого цвета платье и раскрыла приветственные объятия:

– Бланш, дорогая наша девочка!

Та склонилась, обнимая хозяйку:

– Милая, добрая моя леди Элен, как же я по вас соскучилась!

Леди Грэммхерст схватила девушку за плечи и принялась поворачивать, стараясь хорошенько рассмотреть со всех сторон.

– И не узнать тебя! Даже как будто немного выросла, вон какая высокая! А уж смуглая стала, настоящая южанка.

– Что вы, – смутилась Бланш, – рост – это каблуки дорожных ботинок, а загар – временный подарок итальянского солнца.

– Не говори ерунды, – решительно отмахнулась леди Элен. – Если я говорю, что ты изменилась, значит, так оно и есть. Вместо тихой тоненькой девочки-пансионерки я вижу взрослую и самостоятельную путешественницу, на которую, увы, мне приходится смотреть снизу вверх.

Она прошла в дом, не выпуская руки Бланш, подтянула гостью к большому золоченому зеркалу, висящему напротив входа, и поставила рядом с собой.

– Смотри, насколько ты меня выше, – сказала она и добавила немного потише: – К сожалению, я уже не могу потягаться с вами, милые девочки. Вам-то еще предстоит похорошеть, а я…

Леди Элен вздохнула, и девушки начали одновременно теребить ее за руки.

– Что вы, мама! – возразила Луиза. – Уж вы-то у нас еще можете дать фору многим юным красоткам. Вот увидите, наши гостьи просто померкнут и потеряются на вашем фоне.

Леди Элен улыбнулась и ласково погладила дочь по голове:

– Ах, спасибо на добром слове, но я уверена, что и гостьи, и я потеряемся рядом с тобой. Хотя теперь тебе есть с кем соревноваться. – Она лукаво посмотрела на Бланш. – Уверена, что среди молодых людей найдется немало желающих потанцевать кое с кем.

– Да, у Бланш наверняка появятся поклонники, – хихикнула Луиза.

Бланш хотела было сказать, что у нее и в мыслях нет в ближайшее время обзаводиться поклонниками, кроме того, она еще собиралась заверить леди Элен в ее неувядаемой привлекательности, но известие о приезде гостей неслыханно ее удивило.

– А по какому поводу вы ожидаете гостей? Ведь именины и ваши, и Луизы еще не скоро.

Леди Элен открыла было рот, но дочь опередила ее:

– О, пусть это будет сюрпризом. Сейчас тебе необходимо переодеться с дороги, поесть и отдохнуть, а потом ты все-все узнаешь. У меня так много новостей, так хочется рассказать тебе в подробностях, о чем я не успела написать…

Бланш кивнула. Несмотря на присущую ей бодрость, девушка и в самом деле чувствовала себя уставшей и немного разбитой после долгого путешествия.

Возвращение – а свой визит в Грэммхерст-холл она считала именно возвращением домой – было столь желанным и долгожданным, что она еле держалась на ногах от избытка впечатлений и эмоций.

– Милый старый дом, – бормотала девушка, проводя рукой по слегка потрескавшейся лакировке перил. – Помнишь, Луиза, как часто мы разглядывали эти маленькие трещинки, пытаясь найти в них как можно больше таинственных диких зверей?

– А ты помнишь игру в прятки в комнате горничной? И «догонялки» по правилам «не спускайся со второго этажа и не касайся стен»? – перебила ее Луиза.