Другое имя зла - Парфененко Роман Борисович - Страница 69

– Чем черт не шутит! Почему весь такой из себя навороченный не могу воспользоваться этой прекрасной машиной?!

Не остановило даже свежее, вчерашнее воспоминание о том, что машина скоропостижно скончалась. Но вчера это вчера, а сейчас это сейчас. Почему бы ей не завестись и не покатать меня по городу? Еще ни одна девушка не отказывала мне в скромных притязаниях. Не хочу, что бы эта смуглая немка с чарующим именем, – Мерседес, открыла этот список. Забрался на водительское сиденье, пристроил бутылку. Мерседес не кинула меня, сразу, страстно, глубоко, она задышала и подтвердила готовность к разнообразным безумиям переливчатым подмигиванием огоньков на приборной доске.

– Я ведь почти Бог! Для меня нет ни чего невозможного! Ура. – Сказал ей.

– Жаль, что ты не пьешь. Ну, да, ни чего, я за двоих. – Пара глотков и вперед.

– Едем к Неве! – Голосом и рукой определил направление. Не скажу, что тронулась без моей помощи. Однако, Мерседес, есть Мерседес, ей водитель по большому счету не нужен. Она и так вся самодостаточная.

Река влекла меня. Причин этому не находил. Может, я болен не только нарциссизмом, но и некрофилией?!

– Что главное, когда находишься за рулем в состояние алкогольного опьянения? – Спросил ее. Ответа не было. Опять все приходиться делать самому. Поэтому ответил:

– Соблюдать правила дорожного движения!

Машина летела. Через мгновение перелетел Мойку и проскочил мимо кинотеатра Баррикада. Необъяснимый страх пронзил насквозь через лобовое стекло. Не думая, скинул ногу с педали газа и ударил по тормозу. Тяжелая машина, скрежеща, развернулась юзом и остановилась. Бешено озираясь, пытался найти источник страха. Хмель, словно, ветром выдуло из головы. Причина появления панического ужаса осталась невыясненной. Улицы пусты, в темных окнах нет ничего подозрительного. Постепенно паника улеглась. Мало ли чего можно испугаться. Причина требуется далеко не в каждом случае.

Развернулся. Решил ехать по Большой Морской. Там через Исаакиевскую площадь на Сенатскую, а оттуда к набережной. Любил на набережной в былое время пивка попить. Чтобы растворить остатки страха, хлебнул коньяку. Храбрости не прибавилось, но страх переродился в осторожность. Ехал медленно, километров двадцать не больше. Внимательно осматривался по сторонам, но подозрительного не было заметно. Человек в состоянии привыкнуть ко всему, но пустой город, опять подумал об этом, явление подавляющее и пугающее. "Не выбраться мне из этого проклятого города!". А почему? Одна попытка ничего не доказывает. Город большой, не может быть, что на таком пространстве не оказалось малюсенькой щелочки, через которую смог бы просочиться. Сейчас доеду до набережной, посижу, мысли в кулак соберу. Ощетинюсь. Выработаю план и решусь на рывок. Как еще скоротать вечность, если не пытаться от нее сбежать?! За это следовало выпить, как минимум два глотка. "Хорошо, что не час пик, встречных машин не попадается". Мысль вытянула кривую улыбку. Из зеркала заднего вида на меня смотрели два испуганных глаза. Бездонная пустота в них.

Перед самым выездом на Исаакиевскую площадь из-за угла Астории с грохотом и лязгом цепью выбежало штук двадцать Других. Маленькая скорость автомобиля позволила сразу определить и не питать иллюзий. Они плотно перегородили выезд от здания к зданию. На этот раз были вооружены более действенным оружием, чем члены-парализаторы. Прорываться сквозь строй, равносильно шинкованию собственного тела на квашеную капусту. Не знаю, где Другие раздобыли доспехи и оружие средневековой пехоты, но зрелище выглядело внушительным. Очевидно кладовые и выставочные залы Эрмитажа, Кунсткамеры и Артиллерийского музея, подверглись полному опустошению. Увиденное заставило вновь резко давануть на тормоза. Машина застыла в десяти метрах от шеренги адских латников. На мордах уродов красовались глаза. Началась очередная игра в гляделки. Десять Других были вооружены арбалетами, нацеленными весьма недвусмысленно. Остальные держали в руках метательные дротики, тоже красноречиво. Головы тварей украшали железные шлемы разнообразных фасонов. Но не увидел ни одного, принадлежащего современной эпохе. Такая вот любовь к старине и истории. Торсы защищены у кого кольчугами, у кого панцирями, калантарями, колетами, отсутствовали только бронежилеты. На поясные ремни нацеплены разнообразные коляще-режущие штуковины серьезных размеров. Представлено все, от длинных кинжалов до турецких ятаганов. В ассортименте. Руки закрыты наплечниками, ноги защищают наголенники. Короче говоря, эпоха доблестного рыцарства возродилась из праха. Но во всем великолепии картины не хватало ни временного, ни стилевого, ни исторического сообразия и подобия. Каша. Рядом с немецким ландскнехтом времен Ледового побоища стоял японский самурай конца пятнадцатого века. Он касался плечом русского дружинника, стоявшего рядом с испанским пикинером. Напрасно Юрий Юзовский считал себя разумным человеком! Музеи, оружейные склады этих музеев надо было посетить сразу, а не тупо шариться по ментовкам и опустевшим охотничьим магазинам! Тогда все могло быть по-другому. Как бы ни кичился, безмордые уроды превзошли в логике и сообразительности, или это сделал их папа Атман, что не меняет моего падения в собственных глазах. Теперь, один, вооруженный смешной пукалкой, против двадцати решительно настроенных Других. Плюс ко всему, эти твари в средневековых нарядах выглядят отнюдь не ряженными. Оружие держат весьма профессионально. Надеяться, что после того, как убью нескольких, остальные разбегутся, нет. Патронов не хватит произвести желаемый результат. Тут уровнять шансы очень бы помог станковый пулемет. Где его взять?

Время шло. Замершее в угрожающих позах пыльное рыцарство действий не предпринимало. Чего-то ждали. Из машины не вылезал, какое никакое укрытие. Сдать задом, без толку. Твари успеют сделать подушечку для иголок и повесят на медной руке отца-основателя Питера. В качестве мишени. Придется подождать.

Как ветром на деревьях, по строю прошла волна движения. Двое стоявших у Астории четко, по-военному сделали два шага вперед. Повернули на лево и отмаршировали на четыре шага. Развернулись кругом. В образовавшийся проход, лязгая доспехами рыцаря французской тяжелой кавалерии шестнадцатого века, вышел, по все вероятности, командир. Рукой придерживал здоровущий, двуручный меч, на сгибе правой размещался глухой, с забралом и высоким белым плюмажем шлем. Командир, громыхая, направился к машине. Двое Других вернулись на место. Дисциплина, мать ее! Командир представлял особь нового вида. На его морде с большим трудом размещался огромный глаз. Параллельно располагался щелеобразный рот. Наверное, большой начальник. Атман забавлялся. Модифицировал новые формы Других. Урфин Джус, выискался! Для храбрости снова прибегнул к глотку коньяку. Когда убожеству оставалось до машины пять громыхающих шагов, я вытащил пистолет, взвел. Приготовился к развитию событий. Командир уже у машины. Согнутым, кольчужным пальцем постучал в стекло водительской двери. Я нажал на кнопку стеклоподъемника. Пока стекло опускалось, не знаю почему, решил перехватить инициативу.

– Чо те надоть? Просто катаюся. Правил не нарушаю. Никого не трогаю.

– По повелению Верховного правителя, творца Другого Мира, Великого Атмана, зона вашего свободного перемещения сокращенна. Для обеспечения безопасности придаются трое Других, они будут по всюду сопровождать Вас.

– Какой безопасности?! Что ты лепишь?! Я сам в состояние обеспечить свою безопасность.

– По повелению Верховного правите…

– Слышал уже! Дальше, что? – Прервал монотонный бубнеж.

– Атман объявил войну Пасюкам и Черным. Мы проводим зачистку всех территорий…

– Подожди, какая война? Какие Пасюки, какие черные?! Что ты мелишь?!! Совсем крышу сорвало?! С кем воюете, дурья башка, говори нормально!

– Атман ведет войну с крысами. Они угрожают нашим жизненным интересам. Чтобы обеспечить вашу безопасность от крыс, к Вам будут прикреплены трое телохранителей…