Боги и судьбы (СИ) - Пасика Кристина Андреевна - Страница 68

Все расставила по местам моя тетя в замке илантов. Правительница подсказала мне решение. Все оказалось так легко, что даже не верилось. Ты была в прошлом, и ты на тот момент все обо мне знала, поэтому спасла и всячески заставляла вернуться домой. Но до тех пор я был для тебя чужим… оставалось лишь дождаться момента, когда ты окажешься в шестнадцатом веке, а потом вернешься.

— И все это время ты знал? — я охрипла от волнения. — Знал, что мне придется столько всего пережить?

— Да, но не имел права ничего рассказать. Одно неверное слово и все бы изменилось. А что бы это за собой повлекло, не знает никто, — он встал, подошел ко мне и присел на колени прямо рядом с моим креслом. Я же не могла даже пошевелиться от шока. — Хотя ты не представляешь, как мне было тяжело все время быть рядом без возможности поделиться с тобой всем…

— Тогда зачем же ты пришел сейчас, Ли? Ты ведь вернул мне долг, ты спасал мне жизнь и теперь ничего не должен! — я чуть ли не плакала. Близость Арнел'лиана была настолько тяжелой и настолько манящей, что мне было трудно дышать. Хотелось прикоснуться к его волосам, легко, кончиками пальцев пройтись по щеке.

Только сейчас я поняла, как скучала по нему, по его глазам, теплу.

— Знаешь, что было самым тяжелым, самым невыносимым? Ты готова была умереть, рискуя собой, но спасти этого Гарена. Я тебя нашел! После сотен лет я наконец-то тебя отыскал! А ты уже принадлежала другому…

Я отвернулась, судорожно вздохнув. После Лесса Лиан стал первым, кто вызывал во мне такие страшные и неконтролируемые чувства. Но разрешить себе его полюбить не могла. Слишком большую пропасть я сама проложила между нашими жизнями.

Вот только я уже его любила, хоть и не желала сама себе признаваться.

— Шейн? — он легонько взял меня за подбородок, развернув к себе. — Я столько раз представлял себе нашу встречу, думал о том, что скажу, как поступлю… но теперь просто не знаю, что делать. Тяжело вдруг обрести собственную мечту. Ты стала для меня наваждением, юношеской любовью, бескрайней, с которой разум отчаянно боролся. Я давно смирился с тем, что Кем исчезла, пропала, что никогда я больше ее не увижу. И вдруг, как второе дыхание, еще сильней, еще ярче. Я же не просто вижу человека, я его чувствую…

— Ли, — я прислонила руку к его губам, заставляя замолчать. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это именно «наваждение», ты прав. И это пройдет. Ты совершенно меня не знаешь.

Он поцеловал мою ладонь, сжал ее в своих руках.

— Я даже не могу сказать, что я люблю тебя. Просто это нечто гораздо большее.

О Боги… Почему же так больно было слышать эти слова! Как же хотелось сделать всего шаг навстречу, утонуть в его объятиях и согреть в ладонях заслуженное счастье. Обрести и никогда больше не отпускать. В сердце бушевала буря чувств, княжич значил для меня слишком много, я оступилась, поддалась. Сама обрекла себя на все это.

Моя ложь стала ловушкой и паутиной для всех, следовало с самого начала отгородить себя от Арнел'лиана, вычеркнуть его из жизни, чтобы сейчас не мучиться, глядя в его глаза. Может кто-то другой и смог бы прекрасно жить с любимым, надежно скрывая от него правду. Доказательств моей вины в смерти младшего княжича почти не было, а тонкая нить, связующая меня и серебряные звезды — это лишь призрак, не несущий в себе особых фактов. Но я не могла быть рядом, зная, что он ненавидит убийцу своего брата. Я не вынесу этого груза, не смогу.

Если любишь, то ничто не должно стоять между тобой и близким, любая ложь или неверие разъедают все чувства, сводят с ума. Рано или поздно я сломаюсь, не выдержу. И тогда, если у нас будет семья, всем будет еще больней.

Он не простит. Такое не прощают.

— Тебе лучше уйти, Лиан, ты прав, я уже принадлежу другому, — голос стал безжизненным, каждое слово вырывало кусок сердца. — Ты мой друг, не более того…

Он молчал, но руку мою не отпускал.

— Ты врешь, иначе тебе не было бы так тяжело это говорить. Тебе плохо удается скрывать чувства, — он спокоен, он знает, что прав. — И твое сердце не билось бы так рядом со мной, если бы ты была равнодушна. Тогда в Мертвом городе твой поцелуй, в Эйеме, когда мы вместе ночевали. Этого нельзя не заметить.

Эльф притянул меня за плечи, сажая к себе на колени, нежно обнял. Он коснулся меня губами совсем легко, потом прислонил крепче, целуя все настойчивей. И я ответила, не сумела сдержаться. Так этого хотела, что его объятия уничтожили последние крупицы здравого смысла.

Я обняла его, обвила руками за шею, прижалась, наслаждаясь каждым мигом поцелуя. Он обжигал меня, сквозь тело словно проходили разряды.

— Тебе нельзя меня любить, — я отстранилась, хотя сделать это было просто невыносимо. — Если ты узнаешь правду…

— О твоем романе с принцем, о котором судачит вся Мерридия? — он усмехнулся. — Меня это не волнует.

— Лиан, — я буквально силой вырвалась из его объятий. Хотелось кричать от безысходности и проклинать тот далекий день на песчаном берегу. — Ты не можешь меня любить, потому что должен меня ненавидеть!

— Что за ерунда?! — он поднялся с колен, но я сделала шаг назад, потом еще один.

«Ты все равно расскажешь Арнел'лиану о Песчаном береге. Рано или поздно… Не выдержишь…»

Видимо, повелительница илантов действительно знала, что я не вынесу тяжести этой тайны…

Буду жалеть об этом всю свою жизнь, до самого конца, но…

— Это мою звезду ты нашел в тот день на берегу. Одну из шести. Остальные я утопила в океане, чтобы оборвать след, — и не верилось, что я говорю ему все это. — Наш корабль попал в шторм и сбился с курса, мы очутились у эльфийских земель, но начался штиль. Если бы ваши дозорные увидели судно, все пассажиры были бы обречены.

Княжич замер на месте.

— Я убила твоего брата, Лиан. Его и еще двоих светлых. На мне был «хамелеон», поэтому они меня даже не видели.

— Это невозможно… — одними губами прошептал он, его взгляд словно остекленел, глядя на меня.

— Ты желал отомстить. Больше не надо искать. Я здесь. И я его убила, получив вдогонку «Иеэ'тав… Ли'тара одране ли ли'тара…». Я знала, что рано или поздно все так и закончится. Ты прав, невозможно солгать тому, кого любишь…

Еще шаг назад, теперь я стояла, опираясь на стену, ноги предательски подкашивались. Хотелось рухнуть на пол и забиться в истерике, выплеснуть весь ужас, чтобы хоть немного заглушить слезами боль, живущую внутри.

Я закрыла глаза, ожидая чего угодно. Что он убьет меня прямо здесь и сейчас, ударит, накричит, проклянет… Что его кровь иланта заставит княжича стереть меня с лица земли, разорвать… Что угодно, но только не эта могильная тишина.

Громко хлопнула дверь. Я открыла глаза, понимая, что теперь нахожусь в гостиной совершенно одна.

Эльф ушел. Ничего не сказав, промолчал. И это было больнее всего…

Опустившись на пол, я просто сидела и смотрела в пустоту, казалось, целую вечность, лишь тихо шелестели невдалеке песчинки в песочных часах…

Я его потеряла.

Когда-то я пережила смерть Лесса, но силу мне давало лишь желание отомстить, злость дарила смысл для существования. Сейчас же Лиану даже не надо было меня убивать.

Только что я сама себя уничтожила… Но поступить иначе было бы предательством к самой себе и к княжичу. Я его потеряла безвозвратно.

Раз и навсегда.

— Ну, здравствуй, Шейн. Вот мы и опять с тобой свиделись.

Я резко вскинула голову, мгновенно вытирая бегущие слезы и смотря на высокого зеленоглазого блондина, вольготно раскинувшегося на одном из моих кресел.

— Не вижу счастья в твоих глазах, — подметил он.

Нашел же время для визита! Я привстала, поправила тунику и села напротив него, выравнивая дыхание. Слишком много ему чести — видеть мою боль. Обойдется. Я сильная, я справлюсь. Это потом, в одиночестве своей спальни я позволю себе слезы, но только не здесь, не перед ним.

— Надеюсь, вы пришли с конкретной целью, — холодным, мертвым голосом ответила я. — Потому как иной причины для вашего пребывания в моем доме я не вижу…