Мелодия первая (СИ) - Пасика Кристина Андреевна - Страница 51

Бедные, бедные, бедные…люди, рискнувшие хоть раз остаться ночью наедине с бабушкиными цветами. Хищные ветки моментально цепляют бегущего мужчину за ноги, поваливая на землю, накрывают сплошным зеленым живым копошащимся ковром. Сквозь монотонный шелест почти окончившегося дождя, посреди тишины двора вдруг раздается дикий крик невыносимой боли. Что же нужно делать с человеком, чтобы он ТАК кричал…

— О Боги, — стремительно бледнеет принц, это я могу различить даже в таком сумраке. — Они бы и меня…

— Жилище боевого мага — это его крепость, Фил. Никогда. Слышишь. Никогда не вздумай оказаться в его доме без приглашения.

Цветы утягивали своими корнями под землю последние частички мяса и обрывки одежды, не оставляя на поверхности ни единого упоминания и жестокой расправе над нежданным гостем.

— Не знаю, как они миновали охрану, когда проникли в дом, но второй раз фокус явно не удался…

Я запахнула порванную сорочку как раз вовремя, еще до того, как принц обернулся ко мне.

— У тебя кровь, — он смотрел на плечо. — И еще, не помню, я говорил, как безумно тебе идет эта прозрачная тряпочка?

Я нехорошо сузила глаза, готовясь задать ему хорошую трепку. Но потом внимательнее присмотрелась к наследнику и решила, что хорошую трепку ему сегодня уже задали. Левая рука сильно рассечена, над правой бровью неглубокая царапина, но кровь залила практически пол лица, создавая мрачное впечатление застывшей маски. На груди несколько порезов, не слишком серьезных, но явно не безболезненных.

Он вдруг привлек меня к себе, обняв рукой за талию, наклонился близко-близко, почти касаясь губами моих губ, и остановился…

— Можно? — теплые искры в глазах. Я и не думала, что его голос может быть настолько проникновенным, таким, что у меня невольно запылали щеки, и участился пульс.

Он нежно коснулся меня поцелуем, словно пробуя на вкус, привыкая. Осторожно, бережно, ласково. Я отчетливо улавливала привкус крови на его губах, соленой и терпкой. Это было вечностью, томительной и сладкой. Это было мгновением, быстрым и ускользающим.

Филипп неохотно оторвался от меня, прижавшись щекой к щеке и даже не дыша.

Я сошла с ума…

— Я боялся…что они что-то с тобой сделают…

— Это мне за тебя следовало бы бояться, — почти сквозь слезы улыбаюсь я, бессовестно наслаждаясь его теплом. И ведь буду жалеть об этой вспышке, горько и практически стопроцентно.

— Кх-кх-кх, — бабушка стоит у порога. — У меня два трупа в коридоре на втором этаже, труп в гостевой. Мои бесценные тюльпаны опять зажевали очередную гадость. И кроме всего вышеперечисленного, в моей спальне еще две чудесные ледяные статуи в человеческий рост, одна целая, вторая не очень. А, наконец, последний и уже не слишком живой субъект запутался в зарослях ивнянки прямо возле моей летней беседки. А вы тут, вместо того, чтобы разбираться со всем этим хаосом… Зла на вас не хватает!

А взгляд такой у бабушки хитрющий, что все слова теряют всяческий обвинительный смысл.

— Шейнара, — добивает она меня. — Разве может девушка из приличной семьи спать в таком?! Эти двое у лестницы скончались случайно не от сердечного приступа, когда увидели твою ночную рубашку?!

Я скептически скривилась.

— Мне жарко!

— Ага!

Короче, мы друг друга поняли.

Через полчаса к особняку телепортировались вызванные бабушкой маги. Укрыть от властей Рудии семь убитых людей было бы верхом безумия, и с другой стороны, моя дальновидная родственница еще раз ненавязчиво продемонстрировала городским волшебникам всю свою силу и мощь колдовства. Они и раньше то боялись ее и уважали, но она все же никогда не упускала шанса напомнить им о реальном положении дел и о том, кто по сути в Рудии является сильнейшим чародеем.

— Окончание нашего отдыха мне нравится все меньше и меньше, — заключила я, — укутываясь в длинный махровый халат и сонно зевая. Раненое плечо неприятно покалывало, но бабушка наложила повязку с лечебной мазью, так что скоро должно пройти. А мне предстояло еще долго отвечать на вопросы следователей, рассказывать мелочи, вспоминать.

Жаль, никто из убийц в живых не остался, да и вряд ли кто-то задумывался о том, что надо оставить «языка». Хотя тогда было бы легче. Сейчас здраво объяснить внезапное нападение на дом ведьмы седьмого ранга не мог никто. Подозрений была масса.

Большинство версий все же сводилось к тому, что это было покушение именно на Филиппа, как на наследника трона Мерридии. Вот только в глубине души каждый понимал, что не все так просто, и истинные мотивы этих людей теперь так и останутся для нас тайной за семью печатями.

Я невольно вспомнила черные глаза фрилийского некроманта и зеленый огонь его заклинания. Эх, вот бы кого сейчас сюда. Мигом бы узнали всю правду, несмотря на то, что источники информации уже час как безнадежно мертвы. Может зря Мерридия запрещает некромантию? Ведь даже в магии Смерти есть свои положительные стороны.

Подумала так и ужаснулась… Все, надо поспать, а то с недосыпу мысли в голову лезут просто бр-р-р…

— Шейн, ты приехала! Наконец-то, — море визга, крика, и сестры повисли на моей шее, награждая радостными поцелуями. Я еле устояла на ногах после такого бурного приветствия.

Я не осталась в долгу, по очереди целуя Тайю и Антонию в лоб. Я тоже была безумно рада, что, наконец, добралась в Корладу. Из-за проблем с погодой и повторного допроса свидетелей вылететь нам с принцем удалось лишь после обеда.

— Как вы, девочки? Как настроение?

— Ждем тебя!

— Не дождемся!

Близняшки взахлеб рассказывали мне о жизни в Тироге, о Школе, экзаменах. Как же я скучала, даже не задумывалась, а как увидела их, так сразу земля из-под ног ушла. Мне очень их не хватает, но они ведь совсем уже взрослые, чем больше времени будет проходить, тем реже нам будет удаваться с ними видеться.

— Мама целыми днями во Дворце, постоянно чем-то занята!

— А мы слоняемся без дела! Скучно!

— О-о-о, — многообещающе протянула я. — Тогда я вам устрою каникулы! К тому же у меня целое море всевозможных подарков от бабушки из Рудии. И я кое-какие сувениры из Фрилы привезла. Вы останетесь довольны.

— Ура-а-а!

Затылком чувствую чей-то взгляд, оборачиваюсь, краем глаза замечая теплую улыбку на лице стоящей у двери женщины. Впрочем, которая тут же и исчезает, маскируясь под строгостью и властностью.

А говорили, мама весь день во Дворце. Знала бы, что столкнусь с ней дома столь ранним вечером, ни за что бы не приехала.

— Здравствуй, Шейн.

— Здравствуй, мам.

— Прости меня, — на полном серьезе вдруг говорит она.

Замираю на месте не только я, но и Тайя с Антонией. Сама не верю своим ушам. Мама. Просит. Прощения. Невероятно…

— Я была неправа, когда вмешалась в твою жизнь. Я не имела на это права, ты действительно уже слишком взрослая.

Я не нашла слов, просто подошла и обняла столь родную для меня женщину. В запале и злости я могла говорить все, что угодно, но моя семья — это моя крепость, это все, что у меня есть в этой жизни. И я их люблю. Такими, какие они есть. И маму я люблю, пусть наши взаимоотношения и далеки от идеальных.

— Извини меня за все, — шепчу ей на ухо, обнимая и наслаждаясь ее теплом. — Я наговорила всяких глупостей. Прости.

— Все в прошлом, малыш, не надо…

Я отстраняюсь, заглядывая в ее лицо. В глубине темно-синих глаз ярко горят серебряные искры, теплые, нежные. Вот она — моя мама, вот где истинная Лизавета де Рилада, а не ее Высокомагичество, архимаг Мерридии.

— Ну, девочки, — мама улыбается. — Сегодня у меня весь оставшийся день свободный, устроим себе праздник души…

И загадочно так мне подмигивает, а следовательно, задумала уже для нас какой-то сюрприз.

Такие минуты редкость для меня и близняшек.

Может, именно поэтому мы так их ценим?..