Мелодия первая (СИ) - Пасика Кристина Андреевна - Страница 71

У меня перехватило дыхание. До этого мне ни разу не доводилось бывать в этих местах, и пусть я много раз слышала о прелести здешних озер, но вот слова — это одно, а видеть все своими глазами — совершенно другое. Край озер был волшебен, непередаваемо, сказочно потрясающе великолепен. Особенно сейчас, в первые часы после рассвета, когда белая пелена тумана начала рассеиваться и открыла взору темные глубины бесконечных водных поверхностей, когда яркие лучи все еще не по осеннему теплого солнца скользнули по глади озер, когда свет коснулся мрачных ветвей Эйема и на миг подарил им часть своей нежности.

— Боги, и не верится, что такая красота существует. Даже Малахитовый лес блекнет по сравнению с этим чудом…

Прошептала я, пораженная до глубины души таким зрелищем. И как-то совсем забыла, что рядом сидит эльф. Светлый… Для которого Ллаэр'хите был родным домом и, безусловно, самым красивым местом в мире. А уж ушастые, как никто другой ревностно относятся к подобным высказываниям… Так что пришлось в отчаянье закусить губу и повернуться в сторону спутника, чувствуя назревающую бурю и уже жалея о случайно вырвавшихся на волю словах.

Лицо Лиана не выражало абсолютно ничего, но вот глаза… просто метали в меня молнии. Сейчас их янтарный отлив вдруг стал напоминать расплавленное золото, с каким-то невероятным ярким светом. Казалось, что листоухий страшно зол, словно я своим последним замечанием нанесла жуткий удар по самолюбию всей эльфийской расы.

— Э… — пока не поздно, надо чего-то придумывать. Портить отношения со своим единственным попутчиком не хотелось. — Я имела в виду, что все места красивы по-своему…

— Ллаэр'хите нельзя сравнить ни с чем. Красота моего леса стоит на сотни уровней выше всего остального! Что эти озера могут противопоставить волшебству вечнозеленого малахитового края? Это лишь клочки воды у гор!

И произнесено все это было таким надменным тоном, что я в первый миг немного обалдела. Вот уж где высветилась истинная сущность светлого. Его гордыня и высокомерие. Эльфы лучшие во всем, эльфы обладают лишь самым лучшим. О великие и могучие, прекрасные и неповторимые… Гады они! Вот кто! Заносчивые ушастые и себялюбивые эгоисты! Я сама не поняла когда потеряла контроль над своими эмоциями, и когда чувства ярко проступили на лице. Я зло сузила глаза.

— Искренне жаль, что столь тонкое и высокое существо не в силах оценить первозданной красоты Озерного края, — я не отрываясь смотрела на листоухого. — Да, порой зацикливаясь на одной вещи, ограниченный ум уже не в силах воспринимать другую…

— Что? — глаза светлого стали абсолютно круглыми. Он вполне смог уловить в моей фразе оскорбление, которое я и не старалась маскировать.

— Ну, я сказала, что мне искренне жаль тебя, раз ты видишь красоту так ограниченно, — легко добавила я, теперь уже с каким-то хищным удовольствием наблюдая за его вытянувшимся лицом и пылающими яростью глазами.

— Если бы ты не была женщиной… — о, а я и не знала, что эльфы могут так шипеть. — Я бы уже тебя убил. Но ты всего лишь слабый человек, поэтому я прощу тебе твои слова, сказанные по глупости.

— А кто-то здесь просил прощения? — я выгнула удивленно бровь. — Надо же, я вроде и не заметила.

Пассажиры, сидящие спереди, удивленно обернулись, невольно привлеченные странным разговором.

— Шейнара, пока не поздно, заберите свои слова назад.

Может я вовсе рехнулась, но наблюдать за напыщенным и таким злым видом Лиана мне безумно нравилось. Может я того… садистка в душе? Или нет, в данном случае я скорее самоубийца…

— Что забрать? Какие слова? О том, что жалею тебя из-за твоей глупой напыщенности, или о том, что назвала всех листоухих ограниченными?

Теперь я палку перегнула. Эльф вмиг похолодел, казалось еще миг и он вообще покроется коркой льда. Глаза застыли, теперь не выражая абсолютно ничего.

— Мы поговорим об этом позже, Шейнара де Рилада. — Он просто отвернулся в сторону, предпочитая полностью меня игнорировать.

Да что же на меня нашло?! Я же самый тактичный человек из всех, кого знаю! У меня работа к этому располагает, а тут как с цепи сорвалась, ну подумаешь, он считает свой лес самым прекрасным! Так пусть считает, мне что за дело? Прямо не узнаю себя! Из-за такой ерунды так поцапаться с ушастым! Он же меня к илантам ведет, а это единственный путь к спасению Гара… Да, эльфы высокомерны, но пора бы уже к этому привыкнуть, ведь это сугубо их личная трудность.

Наша крылатая ящерица начала постепенно снижаться, заходя на посадку и наворачивая круги над специально выделенной площадкой. Резкий перепад в высоте заложил уши, да и после каждого нового витка, приближающего нас к земле, мне отчего-то становилось не слишком уютно. Я представляла, что меня ждет внизу. Сразу меня Лиан убьет или подождет пока останемся в лесу наедине?

Наконец дираг сделал последний взмах крыльями и плавно опустился рядом с деревянной вышкой, как раз так, чтобы выходящие люди оказались напротив ступеней. Дираг-флай в Водяном, конечно, не шел ни в какое сравнение со столичным и насчитывал всего две посадочные вышки, да и сама площадка размером не впечатляла, к тому же была довольно далеко от центра города. Хотя здесь она вообще была, в отличие от сотни других поселений на материке.

Я забрала все свои вещи и спустилась по трапу вслед за молчаливым Арнел'лианом.

М-м-мда, если кому-то что-то надо испортить, то стоит воспользоваться моими услугами. Я в этом деле с каждым днем набираюсь бесценного и такого идиотского опыта. По-моему, я еще ни разу так глупо себя не вела.

Площадка постепенно заполнялась народом, получилось, что обе взлетные вышки были заняты прибывшими с разницей всего в десять минут дирагами. Кругом была целая толпа людей — тридцать человек с нашего ящера и, наверное, человек сорок с соседнего. Если не ошибаюсь, то на нем сейчас стоит знак Инополя. Как правило, это была своеобразная магическая печать, показывающая из какого города прилетели пассажиры, и ставилась она животному на переднюю левую лапу, фактически играя роль опознавательного элемента.

Я не сразу поняла, что произошло, но вдруг относительную тишину и мерный гул людских голосов заглушила страшная, невероятно мощная звуковая волна. Я с вскриком бросила сумки на землю и зажала уши руками, чуть ли не падая на землю от нестерпимой, режущей сознание боли. Практически все находившиеся рядом со мной люди повторили это действие, стараясь хоть как-то заслониться от вибрирующего жуткого воя. И я только сейчас поняла, откуда идет эта убийственная звуковая атака… Так страшно выли на какой-то невообразимо высокой ноте чешуйчатые животные, стоявшие у вышек. Еще мгновение назад спокойные и флегматичные дираги метались из стороны в сторону, словно обезумевшие, один из них при очередном резком движении столкнулся с деревянной вышкой, а потом и вовсе налетел на нее всем своим немалым весом. Балки, служившие опорой для всей конструкции опасно заскрипели, по длине бруса начали разрастаться глубокие и длинные трещины, а сооружение неотвратимо стало клонить книзу.

Я наблюдала за разыгравшейся вокруг паникой словно в нелепом сне. Боль не позволяла прийти в себя и соображать здраво. Люди кинулись врассыпную из-под падающей вышки, при этом стараясь не попасть под ноги сошедшим с ума дирагам. Казалось, что чешуйчатые твари сейчас бьются в диком страхе, что они как загнанные в угол звери не могут вырваться и от чего-то спастись, словно их сковывал невыносимый ужас. И они не прекращали визжать ни на миг… И если Инопольским дирагом еще хоть как-то управлял наездник, то вот прилетевший из Ира зверь своего пилота давно сбросил, теперь неистово носясь по площади и круша все, что только попадалось на его пути…

Что? ЧТО? Могло так напугать смирных и безобидных дирагов?! На ум ничего не приходило, я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того страшного воя, который до сих пор не смолкал. Под пальцами почувствовалось что-то теплое и влажное, я убрала руку и в непонимании на нее посмотрела. Все было в крови, в голове пульсировал странный долгий звук, как будто бы отклик порвавшейся струны, но кроме этого добивал набирающий обороты крик тварей. Я вообще перестала реагировать на происходящее, застыла на месте, не в силах пошевелиться и сделать хоть что-то… Ноги подкосились, и я упала на колени. Наконец, дираги словно вспомнили, что Боги наделили их способностью летать, и, резко оттолкнувшись от земли, быстро замахали огромными крыльями. Вокруг поднялась настоящая буря, ветер бил в глаза, и я теперь не знала, прикрывать то ли уши, то ли глаза, стараясь защититься от летающей в воздухе пыли.