Мелодия первая (СИ) - Пасика Кристина Андреевна - Страница 9

— Гарен не ребенок, но ты с ним рассталась, теперь я могу допустить все, что угодно.

— Вот елки…

Я все еще была в шоке, не думала, что подобное может случиться. Боюсь даже представить, каково сейчас Гарену, если он действительно верит в эти безумные сплетни…

— Шейн, я прошу тебя, не езжай на острова, — мама не сдалась, я зря так рано обрадовалась.

— Назови мне хоть одну объективную причину, почему я должна тебя послушать?

— Там опасно.

— Неужели? И именно поэтому вся знать всегда ездит туда на отдых? — я скептически ухмыльнулась, давая понять, что причина не имеет ни малейшего основания для своего существования. — Там тепло, круглый год солнечно, чистейший океан. Между прочим, в Лейе к настоящему моменту уже двадцать пять лет идет гражданская война, но я не услышала от тебя ни слова против, когда собиралась туда на три месяца. Пока я не услышу правду, я не изменю своего решения.

С другой стороны, я могла бы наплевать на договоренность с королем и все рассказать маме. И о Черном острове, и о том, что Дарий знает мою тайну. Но что-то внутри явно противилось такому исходу событий. В конце концов, успокаивала я сама себя, я уже взрослый и самостоятельный человек, пора решать все свои проблемы самой, без чьей-либо помощи…

— Просто не езжай туда и все!

— И все??? — удивилась я. — Тогда разговор закончен.

— Шейн! Я приказываю!

Вот это стало последней каплей и так в переполненной чаше моего терпения.

— Ты не имеешь права мне приказывать, Лизавета. Я бы поняла тебя, если бы ты объяснила мне причину своей тревоги, но глупо следовать твоим капризам я не намерена.

— Я — твоя мать.

— Да ты что!? — я была жутко зла, накопившееся напряжение всячески требовало выхода. — Где же ты, «моя мать», была в то время, когда я так отчаянно в тебе нуждалась? Почему ты в семь лет отправила меня за тридевять земель — в Ир на учебу, лишь бы я не крутилась под ногами и не мешала тебе? Почему ни разу не поддержала меня в трудной ситуации, почему бросила в одиночестве, посвятив себя лишь Тайе и Антонии? Когда умер Лесс, со мной рядом был Альредо, а не ты! Четыре года назад, когда я практически умирала, ты знала все и отдыхала с очередным любовником в южной провинции, даже не подумав вернуться в Корладу! Какое право после всего этого ты имеешь, чтобы называться моей матерью?!

— Шейн, ты забываешься!

— Это ты забываешься. Ты — никто для меня. Даже Софи сделала гораздо больше, нежели ты.

— Делай, как знаешь, но потом не говори, будто бы я тебя не предупреждала! — мама в порыве гнева вскочила с кресла и умчалась прочь из комнаты настоящим ураганом.

Я сидела полностью опустошенная, подавленная. Мне было так плохо, как не было уже очень давно. Я не солгала ни разу. Каждое мое слово было истинной правдой… но от этого становилось лишь больнее…

Мое оружие мирно лежало на столе. Я ненавидела эти дарханы… и я безумно их любила, как последнее, что у меня осталось от Лесса.

Но это совсем другая история.

Сейчас мне стоит поторопиться и закончить сборы перед завтрашним отъездом.

— Лерри, вставайте…

Я сонно приоткрыла один глаз, судорожно стараясь понять — почему Софи так рано меня будит. До работы еще часа четыре.

— Лерри…

Ах да, мне же предстоит путешествие. Я откинула покрывало в сторону, потянулась, выбираясь из постели. Скинув легкую полупрозрачную ночную рубашку на пол, направилась в душ.

Холодный поток воды превосходно способствовал пробуждению, дарил телу бодрость, активизировал работу мышц. Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться и вспомнить — все ли я подготовила для поездки во Фрилу. Дарханы приведены в порядок, проверены, заточены и на время спрятаны в ножны. Пояс с метательными серебряными звездами вытащен на свет из самого дальнего уголка гардеробной, сумка со сменными вещами собрана. Остатки лечебных зелий, кое-какие препараты из стандартной аптечки, световой амулет, когда-то подаренный мамой на всякий случай, деньги и другая мелочь. Все с собой. Еду в дорогу готовит Софи.

В стандартные командировки я естественно свое оружие не брала, да и вообще в последние годы им не пользовалась. А вот в этот раз король мне недвусмысленно дал понять, что мое умение обращаться с клинками может очень даже пригодиться. Так что, лучше перестраховаться.

Пушистое и мягкое полотенце укутало меня с ног до головы, и прямо в таком вот виде я и потопала на кухню за своим законным завтраком. Сегодня на столе стояли горячие блины с клубничным джемом и изрядной порцией сметаны. Так ароматно все это пахло, что непроизвольно пришлось проглотить набежавшую слюну. Давно прошли те времена, когда я тщательно следила за свои рационом. Безукоризненное владение парными клинками возможно лишь при идеальной физической форме мастера. Я не скажу, что за четыре года что-то в моей фигуре кардинально изменилось, мне просто следует возобновить тренировки — тело должно вспомнить движения, почувствовать само себя. Но я прекрасно понимаю, что это будет тяжело не в физическом плане, а скорее в душевном. Мне нужно будет все начинать с начала, переворачивая страницу и заново учась жить в вихре сражения.

Дарханы всегда будут напоминать мне Лесса. И долгое время мне казалось, что мое желание держать в руках это оружие навсегда умерло вместе с ним.

Лесс был для меня всем. Частью жизни. Наставником, другом, напарником, любимым. Он не был человеком в полном понимании этого слова, полукровка, смесь человеческой крови и крови темных эльфов из Горного леса. Неустрашимый вихрь, страстный, яростный, неукротимый. Мне было десять, когда он увидел во мне предрасположенность к этим клинкам. Нас свела случайность, судьба, назовите, как хотите. Мы с подружкой бродили по улочкам Ира после занятий в школе, захотелось разнообразия, развлечения. И напоролись на шайку слишком уж нечистых на руку ребят. Если бы не Лесс, нас ожидал бы в лучшем случае гарем какого-нибудь тирогского вельможи или портовый бордель. Полуэльф спас нас, защитил детей и в ответ на благодарность просто рассмеялся, так искренне, совсем как мальчишка. Я это помню, словно и не было этих пятнадцати лет. Завязалось, понеслось, он начал меня тренировать, сказал, что в руках чувствуется талант… И не ошибся. Он был лучшим мастером дарханов на всем свете, он учил меня всему, что знал. А когда мне исполнилось восемнадцать, я поняла, что он для меня уже не просто наставник. А нечто большее. Гораздо большее.

Я была счастлива почти два года. Безумно, искренне. Закончила школу, но осталась в Тироге. Начала работать в экономической сфере, но жила всегда рядом с ним в диком вихре танца с дарханами в руках.

Его убили так нелепо, так глупо, так неожиданно. Я была в Корладе, навещала маму и сестер, а в наш Ирский дом ночью пробрались воры, низко и подло запустили в спальню через окно гранулы со снотворным. Лесс даже не успел встать с постели. Дом полностью обчистили, вынесли все более или менее ценное, а главное — забрали нечто не имеющее цены — дарханы Лесса. И если бы только это… Они не решились оставить его в живых, побоялись мести, трусливо перерезали ему горло, пока он оставался под действием дурмана. Спалили наш дом. Даже не дали возможности на защиту.

В миг, когда я вернулась в Ир, моя жизнь закончилась, разбилась на тысячи осколков. Я умерла, когда мне было двадцать лет, в тот день, когда увидела пепел на месте своего маленького и уютного мира. Убийцы побоялись мести Лесса. Но они не знали о том, что есть и еще один человек, способный это сделать за него.

Вся моя жизнь превратилась в одну страшную полосу. Я искала везде, где только могла, задействовала все связи, свои и своих тирогских знакомых. Я потратила огромное количество денег, я не спала, не ела. Я не жила. Я существовала лишь одним желанием — отомстить…

Я никогда в жизни не забуду тот миг, когда нашла эту банду. Осведомитель вывел меня на них, и не осталось ни единого сомнения в том, что это именно они. Все факты были на лицо. Страшнее всего, что один из них до сих пор хранил у себя клинки Лесса. Рука не поднялась выбросить, а продать подобную вещь было невозможно. Дарханы хана — редчайшее именное оружие.