Дети Мира - Пекур Екатерина - Страница 4

Я вопросительно подняла бровь. Откуда? Куйли сказала своей подружке, медицинской сестре Раник (эта растрезвонит что хочешь)? Возможно, но вряд ли…

— Да, господин директор. Но я бы не назвала это ссорой. Я провела вежливую беседу по поводу недопустимости курения и, хотя господин да Ринн не внял моим просьбам, мы расстались вполне мирно.

— Курения? Почему не доложила?

Я покачала головой. В семь вечера беспокоить господина директора по телефону из-за курения пациента? Он скажет: вы что, сами себе носа не утрете? И будет прав. Но в свете бегства да Ринна всё выглядит иначе…

— Он аргументировал своё поведение. Я сочла, что нервное напряжение от возможного конфликта будет вреднее, чем нарушение режима.

— Санда, это недопустимо, ты же понимаешь. Он тяжело болен. А мы — ты в частности! — несла ответственность за его выздоровление!

Ну и что ему сказать? Напомнить, что не из-за курения же он пустился в бега? А из-за чего-то более важного — например, из-за необходимости соблюдать режим, когда его осенила гениальная идея…

Не сводя с меня крохотных глазок, директор нахмурился.

— Ты не умеешь быть вежливой! Если у гостя особые требования, ты должна их удовлетворить, не подвергая опасности здоровье гостя!

Кровь ударила мне в голову. Дурацкая кровь да Кун, которой не нашлось лучшего применения, чем заниматься клизмами.

— ТАК ЧТО МНЕ С НИМ БЫЛО, СЕКСОМ ЗАНЯТЬСЯ, ЧТОБ ОН ЗАТУШИЛ СИГАРЕТУ?!

Директор замер, будто водой облитый. Его шея налилась кровью. Поперхнувшись от собственной наглости, я застыла.

— Иди к себе и тщательно всё обдумай, — процедил мой шеф.

Я вышла в коридор, и на меня напал истерический смех. Если из-за этой скотины меня уволят, я просто не буду знать, что мне делать. Соберу все деньги и куплю тур от «Белой Башни». Ненавижу лыжи и снег. Но там мне хоть будет не так гнусно, как в этой проклятой клинике «Масийя Рунтай». Или в родной «Ранни-коле», чтоб она стояла на том же месте ещё тыщу лет…

Проклятый да Ринн. Вот найду я тебя… Мне только не хватало неприятностей из-за этой сволочи.

Вообще-то найти его — это была идея, осеклась я. Неплохая. Хотя его родные уже наверняка поставили на ноги всех, кого только можно, я могла тщательно собрать информацию у дежурной смены. Я нуждалась в этом занятии даже не потому, что он пропал, будучи под моей юридической ответственностью, сколько из-за того, что я не понимала, что произошло. А я не люблю не понимать. Я даже на миг пожалела, что накануне вечером не смогла перекинуться парой слов с этим мерзавцем. Не то чтоб я была готова пожертвовать вечером в компании Мара и Киная… Но что-то меня беспокоило.

Не мог же он сбежать с горя просто оттого, что нахамил? Действительно — что-то важное заставило молодого умника положить хвост на деньги родственников и лечение в лучшей клинике города. Очень, кстати, нужное ему лечение…

Вернувшись к себе, я призвала Куйли и РанИк и потребовала рассказать абсолютно всё, что они могли вспомнить.

— Семье звонили?

Девушки закивали. Статус Куйли позволял ей беседовать с аллонга напрямую. Хотя ей это наверняка не нравилось. Куйли пялилась в ковер и молчала.

— Мы связались с дворецким да Риннов, он позвал господина да Ринна, я имею ввиду брата да Ринна, — заявила Раник, — Он пообещал вернуть господина да Ринна к утру, как только тот появится дома.

Она была настроена бойко и уверено.

— Он не перезвонил. Я просила его сразу сообщить, если будут новости. Я волновалась, госпожа да Кун… — бормотание Куйли было едва разобрать.

Поглядев на хупара, я кивнула. Куйли нередко забывала, что за пределами больницы она просто шоколадная — хотя статус врача возвышал женщину над прочими людьми её расы. Однако на такую просьбу господин да Ринн-брат наверняка ответил слишком резко. И что это дело семейное. Теперь Куйли было стыдно. Хотя понять её мотивацию было несложно — случись с беглецом какая беда — за это придется отвечать всем. И мне тоже. Как начальнице.

— А на что ты рассчитывала? — буркнула я, — Ну позвонили и ладно… Он был в кровати на последнем обходе?

Последним в «Масийя Рунтай» считался обход в полночь.

Девушки закивали, уверяя меня, что был и крепко спал. У меня закралось некое подозрение, и я уточнила:

— Вы подходили к нему?

Куйли и Раник переглянулись.

— Нет, госпожа да Кун, — промямлила Куйли.

— Неа, госпожа да Кун! — отрапортовала Раник.

— Почему?

— Я боялась, что он станет ругаться, если мы его разбудим, — протараторила Раник, а Куйли лишь кивнула.

Проклятье… Вот же сглупили мои подопечные.

— Вы думаете… он тогда уже сбежал? — тихо спросила Куйли, наконец подняв на меня глаза.

Куйли умница. Зря да Ринн-брат наговорил девушке гадостей — она ничуть не глупее меня. Я на миг улыбнулась — да уж, деньги муниципалитета вложены куда надо. Но потом снова нахмурилась.

— Возможно, Куйли… Но лишь — возможно… Ход ночного дежурства — расскажите все детали.

Девушки снова переглянулись и начали излагать. Раник — путанно и эмоционально, у Куйли — будто доклад на планерке; но ничего ценного я не узнала. В отделении царила тишина. Окна оставались закрыты, двери не хлопали (природа наделила Раник весьма чуткими ушами — что позволяло бойкой шоколадной знать все сплетни клиники). Гость из комнаты «3» в два ночи жаловался на головную боль. Гость из пятой — ворчал и доставал Раник около получаса — примерно с половины третьего до трёх. Ей даже пришлось вызывать Куйли. Они там были обе? Да, обе они были примерно до трёх, Раник делала ему массаж, а Куйли убеждала гостя, что он непременно выздоровеет. А потом Раник ушла, а Куйли ещё сидела с гостем.

Мда. Примерно полчаса (с половины третьего до трех) отделение было лишено острого слуха нашей медицинской сестры, а с без четверти три до четверти четвертого — дотошной внимательности Куйли. В итоге четверть часа на посту вообще никого не было. Отлично. То есть хреново. Кто угодно мог за это время уйти куда угодно.

Когда же в четыре обе шоколадные начали обход, восьмая комната была пустой. На кровати лежал скатаный валик (дойдя до этого, Куйли нахмурилась — вспомнила мою гипотезу). Вещи частично пропали. Я пожалала посетить комнату номер восемь и осмотреть материальную часть. По вежливо-печальному лицу младшего врача я поняла, что Куйли этим уже занималась и безрезультатно… Однако же — сделала это без указания старшего врача или директора. А рыться в вещах аллонга, тем более — гостя… ну, вы понимаете…

— Раник, выйди.

Полуприсев, медицинская сестра покинула кабинет. На личике неугомонной шоколадной застыла гримаска чесотки в одном месте. Ну и пусть. Знать свое место ей полезно. Хупара бывали невероятно любопытны.

Некоторое время я испытующе глядела на Куйли.

— Ты что-то там нашла? Я спрашиваю не просто так, а чтобы не терять времени, если ты уже смотрела его вещи.

Куйли покраснела. Недоверчиво глянув на меня, она кивнула.

— Он оделся как для дальней дороги. Брюки, рубашка, короткое ларго, две пары носков и белья, — Я подумала, уточнять или нет, откуда Куйли знает, сколько белья и носков было в ящиках да Ринна? Уточнила. Куйли отмахнулась.

— У Капа-лу спросила. Он знает.

Капа-лу — уборщик комнат на нашем этаже. Туповатый и застенчивый парень — другого бы к вещам наших гостей не пустили. Мда, сморозила глупость. Конечно, Капа-лу.

— Он ему эти носки сам складывал. Вы, наверное, не знаете, но у Капа-лу отличная зрительная память. Он считает лишь до десяти, но точно сказал мне, чего нет на месте.

— Ты приводила туда уборщика?!

Куйли сморгнула. Ну, тоже хороша. Конспиратор хренов. Одно слово — шоколадная…

— Вообще… он сам пришел туда утром. Его никто не предупредил, чтоб он не входил… — промямлила младший врач.

— Ну-ну… — неодобрительно отозвалась я.

Совсем растерявшись, Куйли тем не менее нашла силы продолжить.

— Капа-лу пришел ко мне на пост и спросил, не выписался ли господин, потому что он забыл вещи в шкафу. Я сказала, что это не его дело, куда и зачем ушел господин из восьмой. Но он не унимался, и сказал, что вещи в шкафу не все, что были раньше, и обуви нет, но кое-что лежит, так не нужно ли Капа-лу их упаковать? Потому я решила уточнить, чего именно не хватает, а потом лишь отправила его подальше.