Дети Мира - Пекур Екатерина - Страница 53

Мне стало холодно даже под горячей водой. На самом деле это холодные шарики в моём животе выросли до размеров слона. Холодные наждачные шарики. Первый — Карун. Второй — что со мной было бы, окажись я Внизу. Но второй — мог ждать…

Намыливая спину, я понимала, что мне придется врать. Мягко говорить полуправду. Заодно выяснять обстановку. Спрашивать.

Видят Боги, мне хотелось мира. Чтобы все были живы и здоровы и не убивали друг друга. Знать бы ещё, как это сделать..?

Думать по порядку.

Что видели наблюдатели бризов? Разрушение штуковины, на коей двое чокнутых низинных аллонга решились подняться в воздух. А что, если сказать, что мы — друзья изобретателя этой штуковины? Что мы решили испытать её в безлюдном месте, но поскольку мы ни Тени не смыслим в воздухоплавании, финал был предрешен. А кто мой спутник? Боги, ну что мне сказать? Мы же даже не смогли переговорить толком!

Кстати, а почему?

Я нахмурилась. Почему Карун говорил о чём угодно, грустил отчего-то, в пропасть сигал, но не подумал о составлении общей легенды! Он же профи, не то что я! Он же должен был об этом помнить!

Или он надеялся, что его прыжок будет удачен?

Что-то противоречило этой мысли. Да, он профи, вот именно. Он всегда предусматривал даже маловероятные исходы. Так почему же да Лигарра, всё обмозговав, не надумал ничего лучше, чем рискнуть кинуться вниз, а потом впасть в предсмертную депрессию? Не так уж на него и давил факт присутствия бризов… он их сколько перевидал, а меня так он просто за свою держал.

Я часто задышала. О чем он догадался, а я до сих пор тупила? Почему он знал, что никакая легенда не поможет?

Я закусила язык. До крови. Правильно заданный вопрос уже содержит в себе ответ, верно..?

Он знал, что легенда не поможет.

А почему?

Потому что за месяц до моего появления в ванной отца в Адди-да-Карделле некий человек с внешностью Лапарси да Ринна выпрыгнул из окна Института «Каурра» и улетел.

Это был «искусственный человек». Созданный здесь, да-Карделле. Из какого-то бриза. Специально ради проекта «Риннолёт».

Ы…

Они же знают. Про аппарат. Про все входы и выходы этого дела. И про всех его фигурантов — Боги, они же готовили этого фальшивого да Ринна к общению да Лигаррой!!! С его личным спецоперу. Отцу могут быть и неизвестны все детали этого проекта — или он вообще о его существовании мог не знать — но ведь здесь есть кто-то, кто этим руководил. Весть о нашем прилёте скоро дойдет до руководства, до участников этой разведывательной акции. Таким образом, как только Каруна узнают — а кто-то его обязательно узнает! — по имени или в лицо — им станет ясно, что под стражей у Майко сидит сотрудник третьего отдела. Тень!!! Тень. Тень…

Я прислонилась к мокрой стене и поняла, что плачу.

Они и про меня могут знать, но это уже не имело никакого значения.

Я вытерла слёзы и закончила мытье.

Когда я входила в гостинную, на моём лице было не больше эмоций, чем обычно на физиономиях сотрудников Комитета Спасения Нации. Ещё не хватало, чтоб кто-то увидел мою слабость.

Отец научил меня быть сильной. Он увидит только это. Я и не такое переживала за эти дни, сказала я себе, взирая на троих незнакомых бризов и одного аллонга, сидящих в креслах…

Глава двенадцатая

В гостинной стояла тишина. Я замерла в дверях, потом неловко шагнула через порог. Как мне себя вести? Впрочем, по обстоятельствам. Ведь я же не знаю, что им известно, и кто они такие, но исходившее от них напряжение указывало, что за ними какая-то власть. Обведя взглядом сидящих, я с облегчением наткнулась взглядом на отца. Он жестом предложил мне садиться. Я опустилась в последнее пустующее кресло, у самой двери, скомкав полотенце на коленях. На меня глядели пять пар глаз.

— Санда. Это Малый Совет Адди-да-Карделла. Ввиду необычности твоей ситуации ими было принято решение немедленно задать тебе ряд вопросов и, по результатам услышанного, принять решение о предоставлении тебе гражданства, — спокойно проговорил отец, обводя рукой присутствующих. Ой-ой. Решающий момент моей истории?

У меня возникло ощущение, что перед моим появлением в гостинной здесь произошёл довольно резкий обмен репликами. Однако сейчас все пятеро, включая отца, сохраняли на лицах что-то вроде единой линии обороны.

— Мастер ЛарнИко Лиловый Свет. Мастер ЛакИро Живой Ствол. Мастер БАрро ЖихАро. Мастер ЛиннАри Длинный День, — отец представил мне их по одному и советники неспешно кивали, больше никак не шевелясь в креслах, — Все они — высший орган власти Горной Страны, главы Общего Совета и подразделений. Отнесись к этой беседе со всем вниманием.

Я непроизвольно отметила, что Барро Жихаро, единственный аллонга Малого Совета (строгий, на вид неимоверно правильный, жёлчный и худой как треска старик с нахмуренными бровями и светлыми волосами, торчащими, как иглы дикообраза), не был назван последним — выходило, что его членство в Совете вовсе не было вежливым лицемерием во имя равенства рас. Как раз наоборот, «просто люди» — по крайней мере аллонга — принимали участие в управлении Горной Страной наравне с бризами.

Все остальные были тоже в годах и тоже одеты в неизвестные мне наряды, похожие, как я уже говорила, на классические, то есть длинные, ларго. Лицо Мастера Ларнико Лилового Света было покрыто старческими веснушками, нос показался мне крупноват, да ещё и с хищной горбинкой, а голубые глаза напоминали остро заточенные крючки; это лицо будто бы плыло в ореоле седоватых рыжих волос. Он напоминал хитрющую птицу или мелкого умного зверька, вынужденного быть самым башковитым в лесу, потому что иначе сожрут. В отличие от него, Мастер Линнари отличался полнотой, глубокими залысинами и каким-то потусторонним, растительным добродушием; как потом выяснилось, за всё время нашей беседы он не проронил ни слова, хотя внимательно следил за происходившим.

Последний из гостей, Лакиро Живой Ствол, сидел в кресле весьма непринужденно, закинув ногу на ногу, он был среднего телосложения, довольно высок, коротко стрижен и по-прежнему огненно-рыж; в нём ощущалась немалая физическая сила. На его лице не было ни хищной ларниковской хватки, ни рассеянности Линнари — он ждал информацию, и никак не выдавал ни одобрения, ни нетерпения, ни неприязни.

Поколебавшись, я остановила взгляд на Лакиро, однако Ларнико немедленно привлёк моё внимание к себе. Я ошиблась — всё-таки он был главным, хотя, по моему мнению, именно такое спокойствие, как у Лакиро, было признаком настоящего лидера.

— Мы приветствуем тебя в Адди, Санда Кун, — официально и как-то поверхностно сказал Лиловый Свет, после чего неспеша продолжил, — Я хотел бы услышать историю твоего попадания на территорию Горной Страны. У меня, как уже отметил твой отец, есть немало вопросов по этому поводу.

Его интонация не оставляла никаких сомнений в том, какой реакции он от меня ждёт. Трепетного исполнения приказов. Впрочем, а у меня что, выбор был? Высший орган власти, вот оно как… Кажется, с нашим появлением случилось что-то необычное, раз они удостоили меня своим присутствием? Да ещё и так скоро — у меня даже пыль дорожная с головы не осыпалась!

— С чего мне начинать рассказ? — несколько напряженно спросила я, — С начала или с того, что кажется мне наиболее важным?

Тень. Со мной это уже происходило, да? Точно такой же разговор? Тень и ещё раз Тень. Я ощутила, как во мне, среди тревоги, нарождается злость — пока тихо, еле заметно, но всё сильнее и сильнее. Все эти сильные и властные люди словно гнали меня по коридору в неведомую мне даль — не спрашивая моего мнения и не слишком-то церемонясь. Ладно, у них, наверное, есть на то причины, но я же им не кукла безвольная. У меня тоже есть свои интересы. И я вовсе не рвалась тут оказаться. Кроме того, я была исполнена желания отвести их внимание от Каруна как можно дальше. Но Ларнико сбил меня с ног поистине прицельным огнём.