Предатели Мира - Пекур Екатерина - Страница 37

Пока я говорила, на лице Мара ничего не отражалось. Но его тело не молчало — оно совершало слишком много лишних движений. Так что у меня возникло подозрение, что кое-что из описанного он уже видел — хотя бы на чьём-то чужом примере.

— У меня не было выхода! — неожиданно закричал он, — Они взяли мою мать за горло, что я мог сделать?! Всю Семью они держат за яйца! Он сказал, что если ты найдёшь Санду… и чем скорее…

— Я знаю, — прервала его я, — Именно потому мне тебя жаль. Думаю, у тебя и впрямь не было выхода. Хотя, может быть, какой-то был. На самом деле, лучше не знать, как бы я повела себя в такой ситуации.

Глаза Мара отразили надежду. Наверное, с такой же надеждой Рунго да Ругана смотрел на Валлера и Марка этим утром. И чем это закончилось? И чем это могло закончиться, отпусти они его живым?

— Да! — уверенно воскликнул он, — Вот именно. Так что не жалей меня, я ещё, может, своё возьму.

— Уже нет, — улыбнулась я, — Это и так уже стоило тебе чести. А ещё жизни Киная и остальных друзей. Для нормального человека — терять уже больше нечего. Ты… был… нормальный. Могу тебя лишь пожалеть. И ещё больше мне тебя жаль, если ты им расскажешь правду по меня.

Пока я говорила, лицо Мара сменило целую кучу выражений (неописуемая боль, отчаяние, злость), и, наконец, стало жёстким и злым.

— Даже не сомневайся. Твоё происхождение как-то повысит мои шансы на жизнь, а?

Я улыбнулась.

— Нет, — спокойно сообщила я, — Уж лучше сдайся КСН, раз надумал. Могу и адресок подкинуть. Третьего линейного. Там палачи куда как более вменяемые. Уж я-то знаю.

Дезориентация в глазах, нервный смех.

— Ты не запугаешь меня!

— Уходи, Мар. И да хранят тебя Боги. Они тебе понадобятся, когда ты доложишь о провале.

— Ещё посмотрим, чья возьмёт! Они до тебя доберутся, — процедил он в самой животной ярости на свете.

И нетвёрдым шагом скрылся в ночи. От него пахло жёстким, звериным страхом.

Нельзя быть такой жестокой, Санда да Кун. Тем более, если это грозит тебе засветкой. Но ты уже засветилась. Пуля в голове Мара не изменила бы этого. Тебя уже ищут люди Фернада. Может, и впрямь сдаться третьему? Пообещать сотрудничество. Вам не нужен лояльный бриз? Ну хоть кусочек? Я могу шпионить за окнами. А ещё убивать касанием. Я же до Тени полезная.

Я осела на лавку и разрыдалась, вытирая щёки прикладом «треккеда».

— Где Мар?!

— Беги, Тайк.

— Что?

— Беги. Куда хочешь.

— Но…

— Мар ушёл. Ты его больше не увидишь.

— Что случилось?!

— Я уже сказала тебе всё, что могла.

Молчание в ответ. Крупные плечи мулата сгорблены.

— Кому он нас сдал?! КСН?! Скотина!!! Им?! Тебя..?!!

— Не Комитету. На меня есть и другие покупатели.

— Уходи к своим.

— Что?

— Уходи к своим, — повторил Тайк в отчаянии, сжимая кулаки, — У тебя же есть дом?! Дом в Северной Крепости Мира?

Мои губы задрожали. Как альтернатива смерти в застенках — просить на коленях прощения в Адди-да-Карделле — это не так уж невозможно. Но… меня драло на кусочки от такой перспективы. Наверное, я дура. Просить прощения за то, в чём ты нисколько не раскаиваешься?! Жить с теми, кто не глядя подписал смертный приговор лучшему на свете человеку?

А ты его исполнила..?

У меня не оставалось сил. Никаких. Болела голова, едва двигались руки и ноги. Астеническая реакция. Дистресс. Срыв компенсации…

Думать, казнить себя, решать, даже не найти пуговицу на жакете — любое действие вызывало желание разрыдаться. А мне надо бежать. И много думать. И много сделать… Но я уже не могла.

Меня предали. Как давно? Если слова Мара правдивы, то задачу искать меня ему поставили сразу после вступления в наследство — именно так он, наверное, и «прикрыл Семейные тылы». Вероятно, его покойный отец, «запустивший дела», на самом деле оказался в какой-то сложной ситуации, связанной с долгами, или шантажом, или другими способами навязать одной из главных Семей Консорциума Дорхи зависимость от кланов Десятки. Мар же не придумал ничего более умного, чем согласиться на условия шантажистов и сдымить из отчего дома. Или такие условия ему были поставлены. Кто знает, на самом деле, чем ему пригрозили? Ведь он что-то говорил об угрозах его матери. Если не врал, конечно. Я уже ничему не верила. Ни одному его слову.

Что было дальше? Может быть, он покатал по Миру, а потом в тоске душевной рванул в Тер-Карел. Или да Райхха изначально подозревали, что я могу быть тут. Или могли быть ещё другие причины. Так или иначе, но Мар и Кинай оказались в общине и увидели меня. Вскоре после этого Мар, к моему удивлению, уехал в городок Дхати.

На самом деле, сообразила я, это было одно из ближайших мест, откуда можно было позвонить в Большой Мир и доложить о счастливой находке. Не зря же он оставил Киная дома — ведь это были лишние уши, и Мар вовсе не хотел подвергать друга моральным проблемам. А потом…

Меня ударило током, а по рукам пошли легионы холодных мурашек. Именно после этого в Тер-Карел приехал незнакомый торговец, а Кинай начал вести себя так, будто смерть ходила за ним по пятам. Совпадение? Едва ли. В общине с её вечно открытыми окнами и дверями и гробовой тишиной — мог ли пухлый весельчак услышать что-то… такое? И что это могло быть? Я задумалась. Мне не хотелось погружаться в эти события, думать про мерзавца да Луну, и всё-таки я завставила мебя это сделать.

Вывод один — торговец мог предупредить Мара, что грядёт зачистка. Что в Тер-Кареле такого-то числа будет Комитет, а ему надо вывезти Санду да Кун до этого срока и любой ценой доставить её заказчикам. Интересно, за какой Тенью им надо было изымать меня так незаметно и бережно..? Ведь что стоило да Райхха организовать налёт на Тер-Карел?! Год назад они не церемонились, похищая меня из-под носа у контрразведки, так с чего же теперь..?! Или, подумала я с неясным злым удовлетворением, то, что устроил да Лигарра в «Белой Башне», всё-таки, на самом деле, послужило Фернаду да Райхха хорошим уроком? Как ни странно? Похоже, да Райхха от устроенного Каруном мочилова потеряли куда больше, чем я думала… И теперь они опасались. Неважно, кто такая Санда — жертва или сотрудник — но на её лбу штамп Комитета, а Комитет очень не любит таких посягательств. Она — наша, вот так. Если фактический глава Десятки не знал моего нынешнего статуса по отношению к КСН (или не смог его выяснить), то закономерно, что нынешнее изъятие надо было обставить максимально нежно. Сама ушла и пропала.

Более того, не один только Мар мог искать меня по Миру.

Если Кинай нечаянно услышал разговор Мара с «торговцем», он вполне мог кинуться домой и по дороге… проглотить язык в сомнениях. С одной стороны, он не смел предать любимого Мара, с другой — он знал, что Мар под давлением совершает нечто плохое по отношению ко мне. Эта дилемма сварила мозги Киная вкрутую. Кроме того, ведь он понимал, что оказаться в Тер-Кареле во время зачистки — дело конченное, итак его жестокие тревоги и плохой аппетит становились легко объяснимы… Но он так и не решился предать хозяина, и только в последние минуты перед смертью прохрипел свои «он не виноват, его заставили»…

Как быть с Шаонком и его обещаниями? О чём они с Маром говорили в кладовке особняка в Ругорре? Мог ли Мар уже тогда сообразить, что жизнь и защиту для себя можно купить у другой Семьи Десятки в обмен на «кое-кого ценного, нужного господину Фернаду». Вряд ли Мар сливал бы информацию о моей важности проходимцу навроде Шаонка Йорни, но он мог намекнуть или хитро сплести что-то вроде полуправды. Ведь я была ему «дороже жизни». Вот именно. Ко мне подступила тошнота. Дороже жизни, только Шаонк неверно истолковал его слова. Да и я тоже.

Гадко быть в таком положении! Боги! Точно в дерьме по уши — тем более, что в дерьме от собственных низких умственных способностей, от собственной слепоты!

Когда Шаонк потащил меня в поле, Мар чуть с ума не сошел от столкновения моральных и практических проблем… но я тогда ничего не поняла и не заметила.