Они подошли к нам, вытаскивая гарпунные дротики, которым улыбнулся Батис; коротко переговорили куда бить и принялись за работу. Свист; стук — словно топором по сухому дереву; шелестяще-туповатый грохот иссушенных временем костей. Всё заняло не более трёх минут… Майор кивнул: группы, осторожно, а то и брезгливо ступая по заваленному "мусором" полу, двинулись дальше. Когда я проходила мимо Ника, он улыбнулся. Как поцеловал. Напряжение, не покидавшее с шага через порог лаборатории, чуть опало. В последующем монотонном пробеге по коридору я чувствовала, что мои мысли о будущем чётко и ясно укладываются в единую форму, словно отдельные детали в уверенных руках собираются в смертоносное оружие. Вот тут-то он и появился вновь. Внутренний голос.

61.

"Ты уверена в том, что задумала?"

"На все сто. А что? Имеешь что-то против? Тебе не нравится видеть меня убийцей? Или боишься — не сработает, и тогда умереть придётся тебе?"

"Я не умру — скорее, отправлюсь в небытие. Но задуманное тобой может убить твоё будущее. А теперь, когда ты знаешь, что не одинока, что у тебя семья… Не страшно?"

"Слишком много слов. Скажи чётко: мне не нужно его убивать?"

"Решать тебе".

"Тогда заткнись и не лезь".

Он ещё что-то бормотнул, а может, мне показалось, когда под ногой скрежетнула кость — последняя: мы свернули в другой коридор, и здесь оказалось уже чисто. Ну, сравнительно, конечно. Если учесть, что здесь явно не один раз прогулялись чумовики и оставили материальные — где засохшие со временем, где свежие (и мы дружно зажали носы) — следы своего присутствия. Последние, кстати, подсказали не расслабляться.

Сосредоточенная на чувствах, связанных с тем, что я снова в комплексе, откуда уходила громко и убийственно, я не сразу осознала другого. Даже голос не заставил задуматься о главном. Но… Ребята позади негромко переговаривались, и я нечаянно услышала фразу, словно прозвеневшую в воздухе: "Каких-то два часа — и отдохнём!" Кажется, сказал Марк Флик.

Моё сознание застряло на этой фразе. "Каких-то два часа…" Сначала ступор. Затем я увидела яркую картинку, и не одну: мы добегаем до лаборатории, там Кейд и его сотрудники, входим, объявляем о великом переселении в Колесо, Кейд что-то говорит; десант вместе с гражданскими бежит по коридорам к двери, от которой до люка в подземные коммуникации — двадцать метров, сказал Дирк.

Вот что такое — эти два часа. В середине их временная точка — Кейд. Ноги вдруг облило горячей волной, они распухли так, что на полном серьёзе я в панике оглядела их: не может быть — скафандра я не надевала!

Но адреналин превратил меня в пылающий факел. Время замедлило ход, а темпа, в котором мы двигались, мне не хватало. Мы — плелись, а мне хотелось бежать.

— Брент.

— Да, Ата?

— Может, пробежимся? Времени жалко.

— Если можешь обеспечить безопасность передвижения, почему бы и нет?

— Батис?

Мальчик-драко, осунувшийся от усталости, поднял на меня глаза. Я протянула ему руку. Холодные пальцы коснулись моей ладони. Мой огонь зажёг его мгновенно. Адреналинового щторма я не скрывала. Едва Батис сжал мою ладонь, подключившись к бушующей вокруг меня энергии, глаза его вспыхнули боевой зеленью. Мальчик мне доверял, поэтому не пришлось даже входить в его оллфаговое сознание: почуяв его доверие, крыланы раскрылись сами.

И мы рванули! Неуклюжей частью стаи оллфагов, стремительных и бесстрашных.

Чёрт, да чумовикам повезло не встретиться на нашем пути! Случись хоть один, мы затоптали бы его или снесли, настолько мой адреналин, зараза, оказался привлекательным для десанта. А может, и не адреналин. Может, близость к цели…

В любом случае остановились мы за три коридора до цели. О чём и объявил Дирк. И десант принялся заворожённо оглядываться.

— Ребята, а ведь это тот самый коридор?

— Точно. Дирк, это ведь отсюда вы начали продираться к Кейду?

— Отсюда.

— Впечатление, что я уже был здесь.

— Не был, а видел. Никакого дежа вю. Сон Имбри.

— Кому сны, а я жрать хочу.

Десант признал заявление Барракуды справедливым. Кто его знает, что ждёт нас через два-три поворота, а не ели давно. При взгляде на страдающего Барри я и Ник без вопросов поделились питательно-витаминными пластинками с Матвеем и Батисом. Успокоенный, сириусец зачавкал своим провиантом.

Дыхание наконец успокоилось. Разгорячённый народ жевал и негромко перебрасывался репликами. Мы рассказали про Иллариона и его семью, про надпись на доме… Майор философски пожал плечами.

— Если взлететь так и не удастся, будем искать выживших по городу.

— Мясца бы, — мечтательно сказал Барри и рыгнул.

— Ты к чему это, Барри? — ласково спросила Бланш. — Типа, зверья вокруг полно, можно перейти и на натурпродукт?

Снисходительный к примитивной женской логике, Барракуда наставительно сказал:

— Слушать лучше надо! Ата вон рассказывала: у старика сын со своей женщиной на охоту ходил до этой самой Чумы. Эй, Дирк! Есть такое?

— Было. И далеко ходить сейчас не надо. Я же говорил: настоящего зверья в городе много. Перебираются потихоньку из лесов.

— Судя по посторонним высказываниям, пора в путь-дорогу, — заметил Брент. — Дирк, сколько до главного коридора? Если бежать, не слишком напрягаясь?

— Минуты две.

— Барри, будь добр…

Барракуда опять осмотрел нас весьма добросовестно и как-то даже разочарованно объявил, что никто не помрёт. Правда, его скользящий взгляд буквально на секунду задержался на мне. Этого было достаточно, чтобы внимательно следивший за ним Имбри немедленно встал за моей спиной. Закипая, я обернулась.

— Он ничего не сказал!

— В нашей паре решения принимаю я.

Слава Богу, наших реплик уже никто не расслышал.

Как ни странно, майор уступил место "тройке" Мида. Четвёрке — с Матвеем. Может, оттого что, пристроившись ближе к сыну, Иорданец так засиял, что Брент на первоначальную расстановку сил махнул рукой. Тем более — коридор широкий. Тем более — профессиональные военные всё равно придерживались оборонно-защитного распорядка в кажущейся безалаберной толпе.

Вот так, потихоньку, мы и добрались до основной лаборатории комплекса.

Наблюдения из-за угла показали: за прозрачной стеной в лаборатории есть тусклый свет ("Аварийка", — хмыкнул Дирк) — и люди.

Оллфаги облетели весь коридор до тупика.

— Чисто, — сказал Матвей, следя за лицом Батиса.

— Дирк, — позвал майор. — Начни ты. Если люди — служащие лаборатории, пусть они лучше сначала увидят знакомого человека.

— Один раз они меня не пустили.

— Ты выжил и вернулся. Поверят.

Дирк брезгливо дёрнул уголком губ и, взглянув на Рустама, пошёл к двери. Рустам, с неопределённым выражением лица, медленно вытёр ковшеобразные ладони о штаны.

Люди за прозрачной стеной застыли — и от этого движения я судорожно сглотнула. Несмотря на плохое освещение, всё вдруг стало настолько знакомым, словно память взяла ключ и деловито открыла первую дверцу. Кто-то положил руку на моё плечо. Матвей. Ник глянул искоса, но промолчал.

Как во сне, Дирк медленно поднял ладонь. И снова сенсоры не сработали. И снова к двери медленно стали собираться люди. А в отдалении стоял Аугустус Кейд и качал головой, пока двое в полувоенной форме горячо что-то говорили ему.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Не будите спящую ведьму - Радин Сергей - Страница 81

Связь с нами