Мальчик, который умел летать - Рихтер Гала - Страница 19

— Кир, я — идиот, мне надо срочно тетке позвонить! Блин, убьет же нафиг, нас же почти месяц не было.

Он кидается к лежащему на холодильнике телефону и вдруг осекается.

— Так. Стоп. За месяц бы зарядка села. У меня ее и так на два дня только хватает, я же музыку в плейере слушаю.

Потом поднимает глаза:

— Кир, какое число было, когда мы попали в Замок?

Пожимаю плечами. Понятия не имею. У меня не получается следить за датами.

Раздается телефонная трель. Тимур зажмуривается и отжимает зеленую кнопку.

— Алло. Что? Привет, Алин. У себя, да! Молока? Ладно, куплю. Ага, давай.

Заканчивает разговор и осторожно кладет мобильник на стол.

— Кир, нам приснилось всё, да? Сестра звонила — молока попросила купить. Здесь и часа не прошло, Кир.

Приснилось? Я осторожно встаю на ноги. Память тела подсказывает, что рядом должны быть костыли, что надо на что-то опереться. Но ноги держат. Легко делаю шаг, два. Смотрю на свое отражение в стекле кухонного шкафа. Горба нет. Нет и всё.

— Нет, не приснилось, — говорит Тимур и мы одновременно дотрагиваемся до груди.

Два тяжелых серебряных медальона на месте, — Значит, и летать мы тоже можем.

Тим "на минутку" убегает в свою комнату и пропадает. Встаю у окна и смотрю на красный автобус, в который заходят люди. Народ спешит по своим делам, да и мне пора. Иду в комнату, чтобы попрощаться.

— Я на Кирова. Буду искать ребят.

Тимур захлопывает альбом с фотографиями. Встает и убирает его в тумбочку.

— Я с тобой.

— Зачем?

Он пожимает плечами:

— Затем. Мало ли, вдруг какая помощь будет нужна. И вообще, у тебя денег даже на метро не хватит.

Кривлюсь. Подумаешь. Как будто я когда-нибудь за билет платил. Но Тимура не переубедишь, он упрямый.

— И это… жара на улице, а ты в свитере своем.

Свитер остался после Замка. На вороте еще видны темные пятна. Кровь Айше толком не отстиралась. Другой одежды у меня нет. Только то, что там было — джинсы, белье и ботинки.

Тимур критически меня оглядывает.

— Мда… мое тебе, конечно великовато будет. Хотя, погоди, мама вроде собирала мои старые вещи, чтобы потом раздать, может, остались, — он вылетает в родительскую комнату. Я иду следом, но не вхожу. Стою в коридоре и смотрю на то, как Тимур без сожаления потрошит шкаф.

В старом пакете из Икеи он находит то, что нужно. Здесь и джинсы и футболки и рубашки. Я думаю о том, что нам бы очень пригодились эти вещи. Валерке, Деньке и Рустику, девчонкам.

В простой белой футболке, летних светлых брюках и старых тимуровских кроссовках я выгляжу обычным школьником на каникулах. Длинные волосы, едва виднеющаяся серебряная цепочка. Будто неформал из тех, кто гоняет на скейтах и роликах по центральным улицам. Я много таких видел. Только лицо выдает. Глаза "тяжелые".

Тимур наблюдает за моим преображением с улыбкой.

— Хорош. Жалко, что Айше не видит.

Вспыхиваю.

— Причем тут она?

— Да ни причем, — пожимает он плечами и ржет, — Так, к слову пришлось. Эй, ты чего? Ну, шучу я, шучу. Да, дурак, и шутки у меня дурацкие, сам знаю.

Глупо это. Я ведь ее уже больше никогда не увижу. Ее, Лату, Лейку, Шеля, всех остальных. Ведь не попрощались даже. Только сейчас это понимаю.

Тимур озабоченно на меня смотрит.

— Все серьезно, да?

— Что? — не понимаю я. Тимур вздыхает и начинает объяснять как маленькому:

— С Айше все серьезно? Нравится она тебе?

Еще больше краснею.

— Нет! Да. Наверное.

Смешно это со стороны. Я в этом не разбираюсь. Я же калека. Был.

Тим кладет мне руку на плечо.

— Не переживай. Так бывает. Поехали уже, пора. По дороге к моим заскочим, я молоко отдам.

Жарко сегодня. После Замка жара кажется нереальной. Я радуюсь тому, что я в нормальной одежде.

Странно это — идти по городу и не ловить на себе взглядов. Никто не показывает пальцем. Никто не жалеет. Просто иду, как все идут. Иногда по привычке начинаю горбиться, но выпрямляюсь, как только это замечаю.

В магазине Тимур покупает молоко, а я застываю около прилавка с мороженым. Я его ел всего раз пять за последние годы.

— Кир, пойдем, — доносится от кассы. Я нехотя отрываюсь от созерцания мороженого и сглатываю слюну.

Пару остановок проезжаем на трамвае, выходим у перехода метро. Тимур тянет меня к одной из девятиэтажек.

— Пошли, молоко надо занести, а то скиснет.

У входа в подъезд я застываю.

— Чего еще, Кир? — раздраженно бросает Тимур.

— Я тут подожду.

— С фига ли? Пошли, там никто не кусается, даже сеструха в последнее время исправилась.

Мотаю головой. Мне страшновато. Почему-то кажется, что родственники Тима заметят, что на мне его старая одежда и будут задавать вопросы.

Тимур набирает код двери и без лишних слов заталкивает меня в подъезд.

— Не дури, — говорит он строго, — Старше меня, а ведешь себя, ну ей-богу, Кир, как ребенок. У меня племянник такой, но ему-то пять лет, а тебе пятнадцать.

— Четырнадцать, — не задумываясь, поправляю я. Пятнадцать в октябре будет.

— Один фиг, — машет рукой Тимур, — Детский сад, старшая группа.

Мы едем в лифте на девятый этаж. На лестничной площадке есть окно. Пока Тимур звонит в дверь, я смотрю вниз, на двор. На железной горке катаются двое карапузов, сидят на скамейке пара мамаш с колясками.

Позади раздается скрип двери.

— Тимур, ну наконец-то, сколько тебя ждать можно! Обед давно готов!

— Ну вот он я, пришел, не шуми, — быстро отзывается он, — Я не один, кстати. Кир! Ты где там застрял?

Приходится заходить. Его сестру я уже видел, тогда в отделении. Сейчас она кажется младше. Волосы, собранные в хвостик, домашний халат.

— Заходи, чего стоишь, — говорит она, — И дверь закройте, дует из подъезда.

Я шагаю в прихожую и плотно прикрываю дверь.

— Алин, ты нас покорми, и мы дальше побежим, ладно. Дела у нас.

Она переводит взгляд с Кира на меня. Мне сразу хочется спрятаться. Кажется, что она сейчас узнает во мне пацана из участка на Япеева, и устроит Тимуру головомойку. Нечего, мол, дружить с уличными, от них одни проблемы. Еще украдет что-нибудь…

— Привет. Разувайся, проходи, нечего в дверях стоять, — говорит она вместо этого, — Тебя как звать?

— К-кир, — заикаясь, отвечаю я.

— Алина, — представляется она весело, — Марш на кухню, оба. Тимка, молоко купил?

— Да купил, купил, ты мне весь мозг уже съела своим молоком, — ворчливо отзывается Тимур и тянет меня в сторону кухни, — Руки мой и садись. Поедим и сразу же рванем на Кирова.

Алина наливает нам борщ в красивые белые тарелки и убегает в комнату. Ей пора на работу. Мы сидим молча. Борщ вкусный, конечно, только мне совсем не хочется есть.

— Ну и чего ты? — без обиняков спрашивает Тимур, когда сестра уходит на работу. Я молча пожимаю плечами. Он хмурится. — Так, что случилось?

Я не знаю, что ему отвечать.

В Замке мы были равные. Просто два ученика. А тут… У него семья, пусть не родители, но все-таки, учеба, школа. А я сам не пойму кто я теперь — и не калека, и не Избранный. Кирилла Мартова, которого в Москве нашли, больше нет. А кто вместо него появился, я не знаю еще.

— Ничего не случилось, — говорю я неохотно, — Устал просто. Поехали уже, а.

Тимур делает гримасу, но больше не расспрашивает ни о чем.

В доме на Кирова пусто. Так же валяются вещи, даже бутылка из-под пива лежит на том же месте.

Тимур брезгливо переступает через старые тряпки, поводит носом.

— Воняет у вас, конечно, знатно, — замечает он. Я обижаюсь и за старый дом, и за ребят, но ничего не говорю.

Тихо. Видно, что никто не приходил сюда.

Выхожу из дома и долго стою, опираясь об стенку. Солнце слепит глаза, и я не вижу подошедшего Тимура.

— Где будем дальше искать? — спрашивает он спокойно.

Не знаю. На рынке. На Баумана. В больницах. В морге. Где угодно. Я плохо знаю город, я почти не видел его. Трудно изучать местность на костылях.