Мальчик, который умел летать - Рихтер Гала - Страница 25

Одно я знаю наверняка. У Валерки будет дом. И мать. Старые обиды не забудешь, но новых не случится больше никогда.

— Кир, — осторожно трогает меня за плечо Тимур, — Приехали. Пойдем.

Дома я сразу же вырубаюсь, устроившись на диване. Оказалось, это отнимает много сил, намного больше, чем я потратил, приказывая гарпии. Уже засыпая, чувствую, как кто-то накрывает меня одеялом.

Тимур бы так делать не стал. Значит, Сашка.

Мне снится Замок.

Я хожу по его пустынным переходам и галереям и смотрю, сощурившись, на яркое горное солнце. Я знаю там каждый камень, каждый поворот, каждую дверь. Я почти слышу смех близнецов, строгий голос Леку, почти вижу солнечную улыбку Фионы и сотню тоненьких черных косичек Айше. Будто еще секунду назад все были здесь, но сейчас спрятались, чтобы выскочить из-за угла и поздравить с возвращением.

Я всему научился. Дружить, и даже любить учусь понемногу. Принимать решения. Не оглядываться на прошлое.

Ходить и летать.

Спасибо тебе, Замок.

И прощай.

И ты прощай, Кир, шепчет ветер, гуляющий по коридорам и переходам. Лети.

Я просыпаюсь от того, что меня кто-то трясет.

— Кир, Кир, проснись. Пожалуйста! — я открываю глаза и вижу перед собой Сашкино лицо.

— Что? Что случилось?

Уже стемнело, поздний вечер. Саша рывком включает свет и садится передо мной.

— Тимур…он…

— Что? — резко встаю. Воображение сразу же рисует все самое плохое.

— Он уехал куда-то, только что, просил тебя не будить. Он странный какой-то был. Я спросила куда он, а он не ответил.

Мне становится спокойней. Мало ли куда он мог уехать, может к тетке на ночь, чтобы не теряли.

— Ну и что ты кипеж навела? — спрашиваю я, — Он же у тетки ночует обычно, не здесь живет.

Сашка берет меня за руку.

— Пойдем.

В комнате Тимура на столе, на кровати, повсюду, разбросаны фотографии. Мне хватает взгляда, чтобы понять, кто на них изображен. Улыбающиеся лица, взгляды. Семья.

Я вспоминаю его слова.

Я найду того ублюдка на "Паджеро" и уничтожу. Мне надо летать.

Он же созванивался с теткой-капитаном с Япеева. И узнал, все, что ему надо было, сегодня утром, пока мы спали.

— Саша, ты в компьютерах как? Разбираешься?

Она смотрит на меня как на дурака.

— Немного. А что?

— Что нужно, чтобы адрес человека найти?

— В интернете?

Я пожимаю плечами. Мне откуда знать, наверное, в интернете.

— Фамилию с именем знать, — говорит она, — И сайт, на котором адресная книга города есть.

Я киваю на компьютер:

— Включай.

Нам не приходится ничего искать. Последней открытой страницей в интернете как раз стоит адрес.

— Знаешь, где это? — спрашиваю я.

— В Ново-Савиновском, — называет она район, — Рядом с Аквапарком.

Я запоминаю адрес и выскакиваю на кухню за деньгами.

— Поехали, — кричу я на ходу. Сашка уже обувается, — Сможешь дом найти?

— Смогу.

Такси едет нестерпимо долго. Я почти рычу на водителя, но понимаю, что он не виноват. Мне просто кажется, что каждая секунда длится почти вечность.

Сашка сидит сзади и испуганно смотрит на меня, не задавая вопросов. И то хорошо.

Водитель подвозит нас почти к самому дому. Я расплачиваюсь и командую:

— Саша, быстрее.

Я не знаю, что именно он хочет сделать. Тим же отчаянный, самый бесшабашный и сумасшедший человек, которого я знаю.

Мы бежим к подъезду и натыкаемся на дверь с кодовым замком. Как назло, никого вокруг нет.

— Бл…ь, — ругается она совсем как мальчишка, — Что делать?

Я смотрю наверх. Окна в коридорах и на лестницах как обычно открыты.

Ну и что, что она увидит?

Есть вещи поважнее.

Тело само знает, что ему делать. Я с ходу, как когда-то Леку, ухожу в полет, наверх. Саша внизу испуганно кричит.

Приземляюсь на козырьке подъезда и запрыгиваю внутрь. Этажа я не знаю, значит, надо будет искать так.

Один этаж, второй, третий, четвертый…а их четырнадцать. Бегать для меня все еще трудно, месяц назад я и ходить-то не мог.

Тимур, дурак, ну что же ты делаешь?

Зачем?

Ведь их не вернешь, уже никогда не вернешь.

На шестом останавливаюсь, прислоняюсь на секунду к стене. Со лба градом льется пот, сердце колотится словно выпрыгнуть хочет.

Лишь бы успеть.

Я отрываюсь от стены и бегу дальше.

Нахожу его на десятом. Он сидит на лестнице, опустив голову.

Он сам нашел бы сотню слов, чтобы меня обругать за такую глупость. А я просто тяжело бухаюсь рядом и молчу.

— Я не смог, — говорит он тихо, — Не смог убить. Думал об этом, все просчитывал, а как до дела дошло, не смог.

Я закрываю глаза и облегченно выдыхаю.

Тимур мне еще что-то рассказывает вперемешку с плачем, а я могу только думать о том, что теперь уж точно все будет хорошо. Меня не пугает даже то, что сейчас Саше надо будет что-то врать.

Всё закончилось.

Эпилог

Три года спустя мы собираемся у старой ивы на озере Кабан. Я приезжаю первым и смотрю на воду, покрытую ряской и утку-маму, которая ведет за собой по воде пятерых маленьких утят. Меня они совсем не боятся. Утка-мама знает, что у меня всегда припасен с собой кусок хлеба для нее и для ее детей.

Я крошу в воду белый хлеб, смотрю как его поддевают клювами утята и улыбаюсь собственным мыслям.

В кармане отчаянно трезвонит мобильник.

— Алло.

— Кир, автобус в пробке застрял на Даурской, — говорит Сашка Жихарева, — Я немного опоздаю, наверное.

— Не переживай, — утешаю я, — Все равно еще никого.

Наверное, все немного опоздают. Будний вечер, самый час пик, все-таки.

Валерка появляется через пару минут. Он в модной футболке, с отросшими волосами и в очках-хамелеонах. Зрение у него все-таки ни к черту, но, кажется, очки ему нравятся. Мы пожимаем друг другу руки и садимся на берегу вместе. Он затягивается сигаретой.

— Всё поступаешь? — спрашиваю я.

Шеф ухмыляется:

— Бери выше. Уже.

Я за него радуюсь.

— Куда?

— Авиастроительный. Куда и хотел.

Мне вдруг вспоминается давний случай с несчастным студентом, готовящемся к сессии.

— Берегись сопромата, — говорю я с улыбкой, — Даже и покурить времени не будет.

Он удивленно на меня смотрит. По мне не скажешь, что я знаю такие слова.

У Валерки все хорошо. Мать забрала его из больницы и никогда больше не пила. Ни рюмки. Через несколько месяцев он начал нормально учиться, а потом вдруг увлекся физикой, да настолько, что удивлялись все учителя.

Сзади, с небольшой дороги вдоль озера, слышится мотор скутера. Мама-утка быстро собирает детей в одну стайку и ныряет в воду.

— Тим на своей тарахтелке, — безошибочно определяет Шеф. Я оборачиваюсь.

Тимур, чертыхаясь, припарковывает скутер и бросает нам пакет с едой.

— Вы, блин, офигели совсем! — возмущается он, — Чуть что так Тимур съезди, у тебя же транспорт, Тимур, тебе же легче довезти, Тимур то, Тимур сё, а сами байк тарахтелкой называете!

Он спускается к нам, кидает еще рюкзак.

— Там соки-воды и "Дом Периньон" тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.

— Чего? — переспрашивает Валерка.

— "Дагестанское шампанское", для особо одаренных, — нелюбезно говорит Тим, — И я все еще должен в училище быть, если что. У меня "автомат", конечно, но в зачетке он еще не стоит.

Тимур учится в Художественном Училище. Специальность — "Живопись". Долго метался, выбирал, а потом плюнул на все и ушел после девятого класса учиться туда. Но выглядит он не как художник. Высоченный парень, черная бандана на голове, широкие джинсы, кожаная куртка. Его страсть к скорости на земле выразилась в том, что Тим купил себе хороший скутер и везде ездит только на нем. Девчонкам, впрочем, нравится.