Имя ветра - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 128

Сегодня было двадцать восьмое. На письме не стояло даты, но оно, вероятно, ждало здесь не меньше полутора оборотов. Денна наверняка оставила его всего через пару дней после пожара в артной.

Я попытался разобраться, что чувствую по этому поводу. Польщен ли я, что она пыталась найти меня? Или в ярости, что не нашел записку до сих пор? А эта «личность», которую встретила Денна…

Разбираться во всем прямо сейчас я — усталый, раненый и все еще не пришедший в себя после выпитого — не стал. Вместо этого я как мог наскоро промыл в умывальнике неглубокий порез. Стоило бы наложить на него несколько стежков, но я не мог так изогнуть руку. Рана снова начала кровоточить, и я отрезал от погибшей рубашки более или менее чистый кусок и сотворил неуклюжую повязку.

Кровь. У людей, которые пытались меня убить, все еще есть магический компас, а я несомненно оставил на ноже свою кровь. Кровь куда более эффективна в магическом компасе, чем простой волос; значит, если они и не знают до сих пор, где я живу, то смогут найти меня, несмотря на все предпринятые меры предосторожности.

Я быстро обошел комнату, запихивая все ценное в дорожную сумку, поскольку не знал, когда можно будет безопасно вернуться сюда. Под стопкой бумаги я нашел маленький складной нож, о котором совсем забыл, — я выиграл его у Сима в уголки. В драке он не будет стоить почти ничего, но это все же лучше, чем пустые руки.

Потом я схватил лютню и тихонько спустился в кухню, где мне посчастливилось найти пустую широкогорлую флягу из-под велегенского вина. Невеликая удача, но я был рад и ей.

Я отправился на восток и пересек реку, но до самого Имре не дошел. Вместо этого я спустился немного южнее к берегу широкой реки Омети, где вокруг доков сгрудилась горстка домов и сомнительный трактирчик. То был маленький порт, обслуживавший Имре, — слишком маленький, чтобы иметь собственное имя.

Я запихал свою окровавленную рубашку во флягу и запечатал симпатическим воском. Потом бросил ее в реку Омети и наблюдал, как она медленно плывет по течению. Если они ищут меня с помощью крови, им покажется, будто я бегом направляюсь на юг. Будем надеяться, они последуют за ней.

ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ ЗНАКИ

Я проснулся ранним утром следующего дня и спросонья не понял, где нахожусь, только смутно ощутил, что не там, где надо. Что-то пошло не так. Я прячусь. Кто-то за мной охотится.

Я лежал на одеяле в углу крошечной комнатенки, в плаще и свернувшись клубком. Это трактир… все медленно возвращалось ко мне. Я снял комнату в трактире около доков Имре.

Я встал и осторожно потянулся, стараясь не растревожить рану. Вчера я задвинул единственную дверь комнаты шкафом и завязал оконную раму веревкой, несмотря на то, что окно было совсем маленьким и взрослый человек пролезть бы в него не смог.

Увидев в холодном голубом свете раннего утра свои предосторожности, я пришел в некоторое замешательство. Я не мог припомнить, почему лег спать на полу: из боязни убийц или клопов. В любом случае, было ясно, что под конец вчерашней ночи рассуждал я не слишком четко.

Взяв сумку и лютню, я направился вниз по лестнице. Надо было составить какой-нибудь план, но сначала мне требовались завтрак и ванна.

Несмотря на бурно проведенную ночь, я проснулся сразу после восхода и поэтому в баню попал легко. Помывшись и заново перевязав рану, я почувствовал себя почти человеком. После тарелки яичницы, пары сосисок и жареной картошки я уже был способен рационально обдумать свое положение. Просто поразительно, насколько легче думается на сытый желудок.

Сидя в дальнем углу прибрежного трактирчика, я попивал из кружки свежий яблочный сидр. Я больше не волновался, что откуда-нибудь выскочат наемные убийцы и набросятся на меня, но все же сел спиной к стене, чтобы лучше видеть дверь.

Вчерашнее нападение потому так потрясло меня, что застало врасплох. Живя в Тарбеане, я каждый день был готов к тому, что могу быть убитым. Цивилизованная атмосфера в Университете внушила ложное ощущение безопасности. Меня бы ни за что не взяли тепленьким год назад. И конечно, само нападение тогда не стало бы чем-то необычным.

Теперь кровью добытые тарбеанские инстинкты понуждали меня бежать. Покинуть это место, оставить позади Амброза с его вендеттой. Но эта дикая часть меня заботилась только о безопасности. У нее не было никакого плана.

Я не мог сбежать. Я слишком много вложил сюда. Моя учеба, мои тщетные надежды найти покровителя и более реальные — получить доступ в архивы. Драгоценные немногочисленные друзья. Денна…

В трактир начали заходить за утренней едой моряки и докеры, зал медленно заполнялся негромким гулом голосов. В отдалении послышался неясный звон колокола, и до меня дошло, что через час начнется моя смена в медике. Арвил заметит, если меня не будет, а он таких вещей не прощает. Я подавил первый порыв бежать в Университет: было прекрасно известно, что прогульщики наказываются более высокой платой за обучение в следующей четверти.

Чтобы пока занять себя чем-нибудь, я вытащил иголку с ниткой и плащ. Нож проделал в нем прямой разрез в две ладони длиной. Я начал зашивать его крошечными стежками, чтобы шов получился незаметным.

Мои руки работали, а мысли метались туда-сюда. Могу ли я противостоять Амброзу? Угрожать ему? Вряд ли. Он знает, что я не в силах так просто свести с ним счеты. Но может быть, мне удастся убедить кого-нибудь из магистров, рассказав, что на самом деле произошло. Килвин придет в ярость от мысли, что магический компас используют наемные убийцы, и, возможно, Амброз…

— …все синим пламенем. Все они мертвы, разбросаны, как тряпичные куклы, а дом вокруг них рассыпался на кусочки. Я прям рад, что с этим местом покончено. Так-то вот.

Мои чуткие уши выловили эти слова из общего шума, и я от неожиданности уколол палец. В паре столиков от меня за пивом беседовали двое мужчин. Один был высокий и лысоватый, а второй тучный, с рыжей бородой.

— Да ты как бабка старая, — заржал толстяк. — Веришь каждой сплетне.

Высокий покачал головой.

— Я был в трактире, когда пришли с новостями. Собирали людей с повозками, чтобы перевезти тела. Вся свадьба мертва как подметка.

Больше тридцати человек выпотрошены, точно свиньи, и все сгорело синим пламенем. И это было еще не самое странное… — Он понизил голос, и я не расслышал его слов за шумом зала.

Сглотнув внезапную сухость в горле, я медленно сделал последний стежок, завязал узелок, заметил кровь на пальце и рассеянно сунул его в рот. Сделал глубокий вдох. Отхлебнул сидра.

Потом подошел к столику, где сидели те двое.

— Вы, джентльмены, случайно, не вниз по реке едете?

Они подняли головы, явно раздраженные вмешательством.