Имя ветра - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 144

Денна снова кивнула.

— Это, конечно, куда лучше прочесывания окрестностей.

— У меня бывают озарения, — сказал я, широким жестом указывая вниз по склону. — Пожалуйста, дамы вперед.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

ПУТЕВОДНЫЙ КАМЕНЬ

Несмотря на усталость, мы с Денной шли быстро и поднялись на вершину северного холма, как раз когда солнце садилось за горы. Хотя холм со всех сторон окружали деревья, его вершина была голой, как макушка священника. Вид открывался на все стороны, захватывая дух. Меня огорчало лишь то, что, пока мы шли, нанесло облака и небо стало серым и плоским, как слюда.

На юге я разглядел несколько маленьких ферм. Ручьи и узкие дороги извилистыми линиями прорезали перелески. Западные горы стояли далекой стеной. На юго-востоке я рассмотрел дымок, поднимающийся в небо, и приземистые бурые дома Требона.

Повернувшись лицом к северу, я увидел, что свинопас говорил правду: в том направлении не было никаких признаков человеческого жилья. Ни дорог, ни ферм, ни дыма из трубы — только суровая земля, голые скалы и деревья, жмущиеся к утесам.

На вершине холма обнаружилась только группа серовиков. Три массивных камня, сложенные вместе, образовывали огромную арку, похожую на исполинскую дверь. Еще два лежали на боку, словно отдыхая в густой траве. Их присутствие показалось мне успокаивающим, как неожиданно встреченная компания старых друзей.

Денна села на один из упавших серовиков, а я все стоял, разглядывая округу. Я почувствовал на лице слабые брызги дождя и, пробормотав ругательство, надвинул капюшон.

— Он долго не продлится, — сказала Денна. — Так было последние два вечера. Облака собираются, капает полчасика, а потом все заканчивается.

— Прекрасно, — ответил я. — Ненавижу спать под дождем.

Я поставил дорожную сумку с подветренной стороны одного из серовиков, и мы вдвоем начали разбивать лагерь. Каждый занимался своим делом, как будто мы вместе устраивались на ночлег уже сотню раз. Денна расчистила место для очага и собрала камни. Я принес охапку дров и быстро развел костер. В следующий раз я собрал немного шалфея и выкопал пару диких луковиц, которые приметил по пути на холм.

Дождь сначала усилился, а потом сошел на нет, и я начал готовить ужин. В своем маленьком котелке я сварил похлебку из свинины, оставшейся с обеда, моркови, картошки и найденных луковиц. Приправив все это солью, перцем и шалфеем, я подогрел лепешку на огне и взломал воск, запечатывавший сыр. Напоследок я засунул между горячими камнями два яблока. Они испекутся как раз к десерту.

К тому времени, как ужин был готов, Денна натаскала небольшую гору хвороста. Я расстелил свое одеяло, и мы сели есть. Денна отпускала одобрительные замечания насчет еды.

— Девушка ведь может и привыкнуть к такому обращению, — наконец сказала она, когда мы покончили с ужином. Она расслабленно откинулась на серовик. — Если бы тут была твоя лютня, ты бы спел мне на сон грядущий и вышло бы совсем идеально.

— Сегодня утром я встретил на дороге лудильщика, и он хотел продать мне бутылку фруктового вина, — сказал я. — Надо было ловить момент.

— Я люблю фруктовое вино, — заметила Денна. — Оно было земляничное?

— Думаю, да, — ответил я.

— Вот что бывает, когда не слушаются лудильщика на дороге, — пожурила меня Денна с сонным видом. — Умник вроде тебя должен был слышать достаточно историй, чтобы… — Она вдруг села, указывая мне за плечо. — Смотри!

Я повернулся.

— Куда смотреть? — спросил я.

Небо было все еще полно облаков, так что окрестности казались сплошным морем черноты.

— Подожди. Может, оно… Вон!

И я увидел: вспышка синего света далеко впереди. Я вскочил и встал перед костром, чтобы он не мешал видеть. Денна встала рядом со мной, и мы ждали, затаив дыхание, еще минуту. Сверкнула новая вспышка синего огня, ярче.

— Как ты думаешь, что это было? — спросил я.

— Я уверена, что это не железные шахты — они дальше к западу, — пробормотала Денна.

Еще одна вспышка. Она вроде бы блеснула из скал, а значит, если это костер, то огромный — в несколько раз больше нашего костерка.

— Ты говорила, что у твоего покровителя есть способ подать тебе сигнал, — медленно сказал я. — Я не собираюсь выпытывать, но это не…

— Нет. Ничего общего с синим огнем, — сказала она, тихо фыркнув на мое неловкое блеяние. — Кроме того, это было бы слишком мрачно даже для него.

Мы смотрели еще некоторое время, но больше огонь не появлялся. Я взял ветку толщиной с большой палец, сломал ее пополам, потом камнем заколотил обе половины в землю, как будто колья для навеса. Денна вопросительно подняла бровь.

— Это стрелка, указывает туда, где мы видели свет, — объяснил я. — В этой темнотище я не вижу никаких ориентиров, но утром стрелка покажет нам, в каком направлении это было.

Мы вернулись обратно, я подбросил в костер еще дров, вызвав искры, замерцавшие в воздухе.

— Одному из нас, наверное, стоит остаться у огня, — сказал я. — На случай, если кто-нибудь появится.

— Я все равно не собираюсь спать, — сказала Денна. — Так что проблемы нет.

— У тебя плохо со сном?

— Со снами у меня хорошо, — сказала она таким тоном, что стало ясно: больше она на эту тему говорить не собирается.

Я нащупал бурошип, приставший к поле моего плаща, отодрал его и бросил в огонь.

— Кажется, у меня есть идея насчет того, что случилось на ферме Маутенов.

Она подняла голову:

— Рассказывай.

— Вопрос вот в чем: зачем чандрианам понадобилось нападать в этом месте в это время?

— Очевидно, из-за свадьбы.

— Но почему именно свадьба? Почему этим вечером?

— Почему бы тебе просто все не рассказать? — спросила Денна, потирая лоб. — Не пытайся раскрутить меня на внезапное озарение, как школьный учитель.

Я снова зарделся от смущения.

— Извини.

— Да ладно. Обычно мне ничто не доставляет большего удовольствия, чем остроумные пикировки с тобой, но сегодня у меня был долгий день, да еще голова болит. Давай перейдем сразу к концу…

— Это из-за того, что нашел Маутен, раскапывая древнюю горную крепость в поисках камней, — объяснил я. — Он вырыл что-то из развалин и полгода распускал об этом слухи. Чандрианы прослышали и явились, чтобы забрать это, — закончил я с ноткой гордости.

Денна нахмурилась.

— Не складывается. Если они хотели только эту штуку, они могли подождать до окончания свадьбы и просто убить новобрачных. Гораздо легче.

Ее замечание слегка приспустило мои паруса.

— Ты права.

— Больше смысла было бы, если бы они хотели избавиться от любого знания об этой вещи. Как старый король Селон, заподозривший, что регент собирается обвинить его в измене. Убил всю семью регента и сжег все их владения, чтобы убедиться, что никто никогда не найдет ни слова, ни свидетельства об этом.

Денна указала на юг.

— Поскольку все, знавшие секрет, собрались на свадьбе, чандрианы могли прийти, убить всех, кто что-либо знал, и уничтожить или забрать ту штуку, чем бы она ни была. — Она мотнула головой. — Вымели под метелку.

Я сидел совершенно ошеломленный — не столько тем, что сказала Денна, хотя, конечно, это было куда лучше моих собственных догадок, — я вспоминал, что случилось с моей родной труппой. «Чьи-то родители пели совсем неправильные песни». Но они не просто убили моих родителей. Они убили всех, кто был достаточно близко, чтобы услышать хотя бы часть песни.

Денна закуталась в мое одеяло, свернулась клубочком и улеглась спиной к костру.

— Я оставлю тебя размышлять над моей мудростью, пока я сплю. Разбуди меня, когда тебе понадобится еще что-нибудь разгадать.

Я остался на страже, держась больше на усилии воли. У меня был долгий, изнурительный день: я проскакал сто километров и прошел еще с десяток. Но Денна была ранена и больше нуждалась в сне. Кроме того, я хотел понаблюдать, не появится ли снова на севере синий огонь.