Ловчие Удачи - 2 книга - Седов Вячеслав - Страница 53

Одного из таких сторожей Феникс избежал, согнувшись в три погибели, но проскользнув под веревкой, натянутой поперек камина. Даже не разглядывая к чему она была присоединена, «ловец удачи» направился дальше через небольшую гостиную, где имелось то самое одинокое оконце на южной стене, которое он заметил снаружи.

Узкий коридорчик ведущий к двери встретил старыми как мир скрипящими половицами. Фениксу оставалось только благодарить свой высокий рост и худощавое телосложение, за то, что он смог расставить ноги от стенки до стенки и вот так, потихоньку, продвигаться вперед, ведь небольшой вес не тревожил скрипучие половицы, если ставить ступни у самой стены. Однако пару раз пришлось доставать метательные заточенные пластины, пользоваться которыми не только по их прямому назначению «ловца удачи» обучил старый мастер, и применять в качестве клина там, где подобный способ передвижения по «скрипучему коридору» был предусмотрен и у стен имелись отдельные доски.

Наконец, достигнув двери, Карнаж остановился и прислушался. Было тихо и, судя по доносившемуся из-за двери храпу, та была достаточно тонкой, чтобы незримые сторожа сработали не впустую.

«Ловец удачи» сидел у порога и внимательно слушал. Владетель мануфактуры был пожилым человеком и застарелый храп вызывал во сне кратковременные остановки дыхания, которые было практически невозможно подделать. Их-то терпеливо и дожидался Феникс, аккуратно вынимая из-за пазухи щуп и отмычки, хотя так ждать можно было очень долго. Наконец, его чуткий слух уловил то, чего он так ждал, и воровской инструмент был пущен в дело.

Время оказалось далеко за полночь, когда замок подделся бесшумным стараниям и дверь легко приоткрылась внутрь коридора. Распустив на груди завязки широкого шнура, что держал ножны, «ловец удачи» разложил складной металлический щуп, просунул в щель приоткрытой двери и там наткнулся на веревку, тянущуюся вглубь комнаты. Владелец мануфактуры оказался далеко не так прост, даже более, чем сперва рассудил о нем Карнаж. Либо бедняга на старости лет не избежал печальной участи и страдал тем, что ученые мужи называли паранойей или манией преследования, либо ум его оставался гибок и изворотлив в общении с приезжими, в которых он мог узнавать будущих врагов, таким образом успевая встретить во всеоружии.

Меч проник в щель и перерезал веревку.

Сухой щелчок самострела, и болт с треском вонзился в дверь на уровне ног.

Карнаж тихо выругался. Видимо, долговязый переиграл его применив двойную связку, при которой ловушка срабатывала в любом случае, но Феникс успел вжаться в стену и вышедший на добрую половину из досок двери болт сверкнул своим наконечником у самой груди полукровки.

Медлить было нельзя. «Ловец удачи» ворвался внутрь и обрушил на голову вскочившего с кровати мужчины ножны с металлическим набалдашником. Если хитрость не изменила старому лису, то сноровка подвела. Шнур от ножен был достаточно длинным и использовался не только для того, чтобы их носить, но и для связывания, в котором полукровка был мастак, в свое время натасканный Киракавой и в этом искусстве островитянского шпионажа. Правда, случай скрутить кого-нибудь Фениксу выпадал крайне редко, скорее ему самому приходилось выпутываться из веревок, что, впрочем, оказывалось делом менее хитрым, чем само связывание, если не скручивали в бессознательном состоянии. Достаточно было напрячь все мышцы тела пока накидывали путы, а потом выждать, расслабиться и выскользнуть. Такой возможности распластавшийся на кровати владетель мануфактуры больше не имел.

Очнувшись после сильного удара долговязый заворочался и, поняв, что он связан, зло заскулил. Руки и ноги затекли, безжалостно перетянутые прочным широким шнуром, и ему ничего не оставалось, как изрыгать проклятия в грязную мешковину исхудавшей от времени подушки.

Кто-то стоял рядом с ним, щелкая хлыстом, что обычно висел на гвозде у изголовья.

— Что тебе нужно!? У меня нет денег, я все проиграл! — прорычал владелец мануфактуры и тут же стиснул зубы от жестокого удара, обжегшего спину.

— Сволочь! — рявкнул долговязый, извиваясь под посыпавшимся градом ударов.

Когда мучитель прекратил экзекуцию, владелец мануфактуры перевел дух и, дрожащим от гнева голосом, сказал:

— Я знал, что рано или поздно серые дороги принесут кого-нибудь сюда! Многие кормят рыб в реке, а вот ты, курва эдакая, пробрался! Так уважай старость, ублюдок! Добей и не мучай, как положено по кодексу серых дорог!

— Ты думаешь, года предоставят тебе право на легкую смерть? — спросила тень у кровати.

— Ты! Я узнал тебя! Мало выигрыша показалось что ли?! И душу решил вынуть!?

— Не я, а твои рабы рассудят, что гнут спины на тебя день и ночь в этой тюрьме, — последовал тихий ответ.

— Мстителем себя возомнил! — деланно рассмеялся долговязый, — За оскорбленных и обездоленных, да? Не пори мне чушь собачью! Денег мало, так и скажи! Наскребу тебе, курве, что б отвязался!

Тень взяла связку ключей.

— Не смей!!! — начал долговязый, но каблук сапога уперся ему в затылок, потопив проклятия в подушке.

Владетель чуть не задохнулся и еще долго приходил в себя, когда тень отпустила его.

— Они же разорвут тебя, так? — клацнул металлом голос.

Долговязый замолчал и только громко сопел.

Ночной посетитель отошел от кровати и исчез в дверном проеме.

Владелец мануфактуры полежал еще некоторое время, и начал вертеться, пытаясь высвободиться. Нащупав заветный обломок старого ножа, что держал на всякий случай у изголовья, он, не переставая себя тихо нахваливать, перерезал путы.

— Мы еще посмотрим. Посмотрим, кто кого «разорвет»! Куда тебе со мной тягаться, сопляк! Со старым-то лисом. Уши себе вон какие отрастил, а мозгов как у куря!

«Старый лис» подскочил к зарешеченному окну, нажал потайную пластину под подоконником и ударом ноги высадил решетку с ослабленных креплений. Веревка скользнула вдоль стены до земли, и через мгновение владелец мануфактуры оказался снаружи.

Заметив тело убитого стража в снегу, он побежал по полю, собираясь выбраться на дорогу и там как-нибудь дойти до городка, ведь в конюшню соваться нечего было и думать — бараки располагались рядом.

Долговязый несколько раз оборачивался в поисках погони и, всякий раз обнаруживая, что сзади никого нет, лишь довольно ухмылялся. Он-то знал, что ждет этого молодого поборника справедливости в бараках. К зиме его маленькие работнички превращались в вечно голодное зверье, которое он заботливо взращивал из них. Слушались они только его хлыста и кнута подручных из воровской гильдии и усердно работали от зари до зари за кормежку.

Владелец мануфактуры, разумеется, только называл себя таковым и делал так, чтобы и другие так считали, на самом же деле он имел очень смутное представление об этом роде занятий. Он по-своему рассудил, как стоит использовать новые идеи и получаемый доход убеждал его в правильности взятого курса. Любопытных отвадил кого угрозами, а кого деньгами, выписал из гильдии трех помощников, за что платил мзду, и дела пошли в гору.

— И в этот раз выйдет по-моему! — бубнил себе под нос старый лис, выбираясь на дорогу, — Ничего, бывало и почище! Как из узилища шаргардского ходу давали во все лопатки, только успевай от стрел пригибаться… Ничего! Полуэльфы наемники и те смекалистее были, уж куда ему до них… Ничего! Многих на тот свет спровадили, тела в реке утопил. Ничего! За прошлую зиму двоих. Этот третий будет, так что ничего! Как говорится, три — число удачи!

Ноги легко несли по дороге. Долговязый даже не останавливался. Он бежал и бежал, поскальзываясь в грязи. Странное возбуждение переполняло его, словно он снова оказался во времена своей бурной молодости из грабежей, поджогов и засад на дорогах. Лихие выдавались тогда деньки.

Наконец, показалась развилка.

По дороге едет всадник. Ну вот и славно!

— Стойте! Помогите! — закричал владелец мануфактуры.

Но всадник его не слышал или делал вид, что не слышал.