Ловчие Удачи - 2 книга - Седов Вячеслав - Страница 58

Рэйтц вышел в центр зала. На свое счастье Карнаж за долгие годы подавил боязнь огня, осмыслив и скомкав в памяти часть того, что он видел на горе, где погибла его мать, объятая пламенем дракона. Руки сами выхватили длинную тонкую цепь с мелкими звеньями. Уцепившись ногами за перекрестье вращающегося огромного обруча, полукровка свесился вниз и накинул цепь на шею архимагу. Пламя метнулось по ней к кистям, но Феникс не ослабил хватку и с криком от разрывающей его боли вертелся вместе с обручем, стягивая цепью горло Рэйтца. Металлический рев чародея оглушал. В ушах гремело, словно кто-то рядом дубасил в огромный набат.

Собрав остаток сил, Карнаж резко рванул цепь вверх и на себя, изогнувшись всем телом. Ступни архимага оторвались от пола и хруст сломанной шеи оборвал весь тот ад из боли и хаоса пламени, что царил вокруг.

Расплавленные свечи мерцали в темноте под потолком зала. В тусклом сиянии длинная фигура плюхнулась на пол возле бездыханного тела Рэйтца посреди обломков мебели и осколков посуды, и растворилась в темноте.

Двери распахнулись. В сводах лаборатории архимага заскрежетали вываливающиеся из стен крепежи опор мудреных конструкций для алхимических сосудов. На пол один за другим выпадали камни из кладки стен. Вот и в коридоре… Постепенно звук приближался. По мере того как шум падающих камней становился ближе и ближе он утихал, вырываясь из забытья сна стуком в дверь…

Карнаж резко вскочил схватившись за меч. Кто-то настойчиво продолжал барабанить в дверь, явно собираясь добудиться спящего. Полукровка прижался к стене и, пытаясь стряхнуть путы отступающего сна, выглянул в разбитое окно.

Луна как медный начищенный грош ярко блистала на черном небосклоне, пойманная в старую паутину, что раскинулась на доброй четверти окна и тихо колыхалась от потоков холодного воздуха.

Озаренная лунным светом фигура незнакомца чернела возле двери. Он был высок ростом и стоял, гордо вскинув голову, словно настойчиво ломился не в развалившуюся хижину где-то у черта на рогах, а в роскошное поместье на званый обед. Феникс, тем не менее, открыл дверь и, прислонившись плечом к косяку посмотрел в мутные глаза, которые уставились на него с бледного, чисто выбритого лица.

— Доброй ночи, сударь, — пожелал незваный гость, — Я заплутал в болотах и весь продрог, не будете ли вы любезны пустить меня к вам на постой?

— И вам доброй ночи, — любезно ответил Карнаж, — А какая нелегкая занесла вас в эти дебри позвольте узнать? И вы что же, пробирались сюда пешком? Я не вижу вашей лошади.

— Моя лошадь пала в дороге. У меня есть неотложное дело в одном местечке, на восточном побережье. Я очень спешил, и мой верный конь не выдержал. Так что? Пустите меня погреться?

— Да я уж вижу, вас всего трясет от холода, — протянул Феникс и опустил глаза вниз, делая вид, что изучает рассохшийся от времени деревянный порог.

Странное дело, незнакомец пробирался по таким мокрым местам пешком, в дорогом плаще до пят, и, тем не менее, ткань даже не намокла, а сапоги словно только что были надеты после оплаты заказа у сапожника. Несомненно ночной гость либо свалился сюда с неба, либо умел ходить так, чтобы не касаться ногами земли.

«Ловец удачи» снова поднял глаза и с интересом посмотрел на бледное лицо, которое сводили подавляемые мимические судороги. Язык топорщил губы, поглаживая резцы во рту.

Какой там холод?! Его трясло от жажды.

— Вы больны? — с усмешкой спросил Феникс.

— Черт возьми, в таких местах не мудрено подхватить простуду! — голос незнакомца дрогнул.

Длинный плащ распахнулся, и под ним полукровка увидел последний штрих в набросанном им портрете: длинный меч с богато украшенной рубинами рукоятью. «Ловец удачи» засунул руку за ворот своей рубахи и вытянул из-за него амулет в виде черепа. Два лунных камня в глазницах ярко горели, изливая на руку Феникса мутное сияние.

Незнакомец отшатнулся, потирая левой рукой с длинными холеными ногтями висок. Меж тем правая рука, заключенная в тонкую бархатную перчатку, шмыгнула на рукоять клинка, увенчанную граненым рубином.

— Что это с вами, сударь? — процедил сквозь зубы Карнаж.

Ночной гость зло сверкнул глазами на «ловца удачи» и ощерился, продемонстрировав длинные клыки.

— Выходи, проклятый полукровка! — прорычал вампир вмиг переменившимся голосом, — Приготовься к танцу смерти при яркой Луне!

— Не слишком ли много чести бросать традиционный, промеж вашей братии, вызов мне, простому смертному? — изумился Феникс.

— Становись, без лишних разговоров! Умел убить — умей отвечать за свои поступки!

— Убить? Вы о чем? — округлились глаза полукровки.

— Ты убил моих слуг и лишил меня пищи. Я шел за тобой, чуя кровь на твоих руках. Меня пыталась остановить та жалкая кучка сброда на мануфактуре — я раскидал их, и пусть молятся на того воина с мечом убийц неупокоенных, что не осушил каждого до дна!

— Что ж, — на лице Карнажа не дрогнул ни один мускул, — Зря вы явились ко мне. Я, возможно, храбрец, но не сумасшедший, чтобы лезть под меч голодного и злого как сто чертей вампира. Слухи о вашем искусстве в обращении с этим заурядным оружием особенно в ходу теперь, когда кузнецы озадачены тем, что и как ковать. В наши времена таких искусных фехтовальщиков, как вы, осталось ужасно мало и, преклоняясь перед вашим искусством, сразу признаю победу за вами.

Ночной гость несколько раз переменился в лице, когда полукровка учтиво склонился перед ним, сверкнув исподлобья своими желтыми глазами. В них читалась плохо скрытая насмешка.

— Ты не смеешь мне так просто отказывать! — вампир ринулся на «ловца удачи».

Карнаж спокойно отступил на шаг от двери. Ночной гость словно натолкнулся на какое-то незримое препятствие и застыл у порога, страшно вращая глазами и скалясь под глумливый смех Феникса сквозь сомкнутые губы.

— Вы совсем позабыли, сударь, одну старинную и популярную теорию «Дома ныне живущих». Ее составил какой-то фанатичный экзорцистом лет, эдак, триста назад. Но она и сейчас очень популярна, — сложив руки на груди полукровка сладко зевнул и, поежившись, добавил, — Хотите жить вечно? Скройтесь под плащ смерти. Но в дом человеческий, без приглашения, дорога вам закрыта навсегда. А приглашать вас войти я не имею никакого желания.

Дверь громко хлопнула перед носом вампира, разразившегося громкими проклятиями в адрес «ловца удачи». Потомственный nosferatu заметался вокруг старой хижины. Он и рад был бы чинно уйти, назвав полукровку трусом, но голод лишал рассудка, а уж если рядом чувствовалось присутствие живой твари, то это превращалось в настоящую пытку. Однако, достать «ловца удачи» ему не представлялось возможным.

В своих поисках вампир наткнулся на пугливо уставившегося на него белого коня, привязанного у иссохшего дерева. Сильванийский скакун смотрел на монстра испуганными глазами и не мог сдвинуться с места от страха. На лице вампира появилось мученическое выражение — так низко пасть после молодого и бурлившего свежестью сока, что он вкушал на мануфактуре.

Сперва он брезговал, считая кровь безродных отвратным пойлом для упырей с погостов. Но как же она оказывалась свежа и чиста. Едва попробовав ее, он понял, что, в сравнении с благородством происхождения, чей вкус часто подпорчен старым кровосмешением, эта молодая и горячая в простоте своей черпала тот самый, неповторимый, вкус.

Теперь не было иного выхода. Это сейчас голод дает силы, кровавую ярость и безумие, как лампада, которая вспыхивает ярко в последний раз, прежде чем погаснуть навсегда. Дальше будет слабость, немощь, хуже чем у древнего старца, выпадут клыки и придет жалкая кончина, что довершит дневное светило. Худшая гибель среди nosferatu и самая позорная.

— И дался вам мой сильванийский жеребец, сударь? — окликнул вампира Карнаж.

Ночной гость обернулся навстречу висящему на вытянутой руке медальону и отлетел назад, рухнув в снег.

Полукровка прицепил медальон к ремням на груди радостно заржавшего при его появлении коня.