"Наследие" Печать Бездны - часть 1 - Седов Вячеслав - Страница 20

— Я пойду в город, принеси мою трость и плащ.

Эрнотон послушно кивнул и вышел на лестницу.

Матиас взял в руки чашку, намереваясь допить ароматный чай. Поднес к губам. Еще теплый… Его взгляд скользнул на подоконник, покрытый тонкой корочкой льда. Шпион, словно опомнившись, оторвался от чашки. Мгновение поколебался и резко выплеснул чай в окно.

Карнаж отметил для себя тот дом, из которого заметил солнечный блик. Это было не сложно, так как подобная постройка оказалась в Трёделе единственной. Дело оставалось за малым — проверить свои подозрения. В конце концов, обитатели могли использовать зрительную трубку из простого любопытства. Или же это мог оказаться вообще иной предмет, поставленный на подоконник. Однако Феникс уцепился за первое предположение, что на-гора выдала интуиция, следуя принципу «первое и есть самое верное».

— Что ты там застрял? — поторопил Гортт.

«Ловец удачи» подошел к гномам. Помощник капитана, полуэльф, старательно переводил речь вельможи. Последний стоял перед убийцами драконов с таким напыщенным видом и бросал слова настолько резко, что это вызвало недоумение у Карнажа. Ведь перевод стараниями помощника капитана был куда как мягче, нежели интонация и особенно выражение лица самого герольда островитянского владыки. Все это заставило Феникса лично вслушаться в речь, слетавшую с языка вельможи.

Полуэльф продолжал свои старания, и Карнаж готов был снять перед ним шляпу, так как редко кто сумел бы на скорую руку так складно переврать то, что говорил островитянин. Помощник капитана перевернул с ног на голову принцип старой поговорки и искусно переделывал «бритое» в речи герольда в «стриженое».

Походу смягчения подряд всего, что говорилось, раскрасневшийся полуэльф рисковал переборщить с поддельной учтивостью и фальшивой патокой, тем самым едва ли не подбивая Тарда по окончании речи на старинное фивландское «челомканье», от которого герольд вряд ли будет в восторге.

Феникс рассудил, что следует спасать положение, так как блеск в глазах Бритвы при осыпании его всевозможными эпитетами, которых в речи вельможи не было и в помине, сулил как раз то, о чем полукровка думал до этого, то есть дипломатический казус, над которым будет надрывать животы от смеха весь Материк.

Сняв свою торбу с плеча и делая вид, что что-то в ней ищет, Карнаж склонился к Тарду и тихо произнес:

— Ты, помнится, говорил, что не любишь, когда твои уши забивают нескладным дерьмом? Стало быть, подслащенное тебя устраивает, но не забывай, что суть дерьма от этого не изменится.

— Ты о чем? — уголком рта пробормотал гном.

— Хочешь слушать этого полуэльфа-балабола, или тебе в точности перевести то, как тебя здесь привечают? И кем считают?

— Вот оно что… — блеск в глазах Бритвы погас, — А ты знаешь их язык?

— Немного.

— Ну, валяй.

Положение Тарда с той минуты оказалось незавидным, если не сказать скорбным для вояки, которого новое время на каждом шагу щелкало по носу, нарочито искажая на глазах все, к чему он так привык. Пока остальные наемники еще пуще раздувались от спеси, Бритва сник оттого, что шепотом из уст полукровки доносилось до его уха, пока в другое по-прежнему лились велеречия лжи.

— Соблюдая старинный договор с Феларом, мы с радостью предоставим кров и пищу бросившим вызов самим драконам и помогающим им в этом нелегком деле! — надрывался красный как помидор помощник капитана.

— Договор с королем Фелара обязывает нас помочь. Что ж, мы предоставим кусок хлеба и крышу над головой, хоть и почитаем драконов священными созданиями Материка и островов, — вторил голос Карнажа.

— Да снизойдет благословение наших драконов-хранителей и прибудут с вами их духи в бою!

— Только наши драконы — истинные хранители, но, тем не менее, ваше дело все равно ими проклято.

— Вам предстоит нелегкий путь, но все жители острова как и прочие народы желают вам удачи. Мы будем возносить мольбы за успех вашего оружия! — не унимался полуэльф.

— На нелегком пути до гор Драконьего Проклятия многие из вас сгинут и не вернуться. Пусть это послужит вам уроком, как поднимать руку на творения природы. Мы же не будем вам препятствовать.

— Итак, добро пожаловать в наш город! Вас ждут апартаменты, где с радостью накормят и обогреют по обычаю островитянского гостеприимства. Мой слуга сопроводит вас туда.

— Мы просим вас направиться в заведение, чей хозяин, все же, согласился принять убийц драконов. Мой человек сопроводит вас туда. Прошу следовать только за ним, не сворачивать и не расходиться по городу. Не ждите особого радушия и гостеприимства и не выходите на улицы ночью, — Карнаж заметил резкую перемену на лице гнома при последних словах и успокоительно положил ему руку на плечо, закидывая торбу за спину.

— Так, братва, не разбредаться! — взяв себя в руки громко приказал Тард, — Следуем за провожатым, устроимся, а там будет видно!

Проходя мимо переводившего дух помощника капитана, Бритва не преминул бросить на него многозначительный взгляд.

— Я все слышал, — сказал Гортт, поравнявшись с Карнажем, — И чего они так взъелись?

— Островитяне Пальца Демона всегда были гордым народом и никогда не склоняли голову ни перед кем, — твердо ответил Бритва.

— И то верно, — пробормотал Гортт, — Даже когда несколько веков назад истанийцы пытались захватить остров силой — они не сдались, хоть и погибли бы все до единого. Драконы речные подсобили тогда и потопили почти весь флот халфлингов. Если бы не они…

— Так будем же уважать гордость, — добавил Карнаж, — Тем паче сильного, а не гордыню оправдывающего собственную слабость ничтожества.

Убийц драконов и экипаж корабля препроводили по тесным улицам Трёделя до небольшой гостиницы. По дороге Тард отдал должное жителям, что очень редко напоказ демонстрировали свою неприязнь к наемникам и морякам. А те во всю судачили о том, что именно за «радушный прием» их ждет, омрачая тем самым еще более лица помощника капитана, Бритвы, Феникса и Гортта. Сам же капитан оставался в таком же счастливом заблуждении, как и прочие.

Хозяин заведения состроил хорошую мину при плохой игре, навязанной владыкой, и раскланялся с постояльцами, осыпая их восхищенными репликами как из рога изобилия. Хотя бы здесь помощнику капитана не пришлось перевирать каждое слово, а лишь толику приукрасить. Карнаж даже одобрительно кивнул полуэльфу, искавшему взглядом поддержки хоть у кого-нибудь, кто понимал, на какие сделки с совестью и кодексом переводчика он идет.

«Ловец удачи» собирался войти последним. Он резко обернулся и быстро осмотрел прилегающие к гостинице улицы, когда последний из наемников перешагнул порог. Островитяне не обратили на него особого внимания, хотя парочка любопытных взглядов все же направилась в его сторону, так как им редко приходилось видеть такое рослое существо, нескладное, по их меркам, со слишком длинными ногами и руками по отношению к туловищу. Знали бы они, сколько это доставляло хлопот портным…

Человек в шляпе и плаще, с тростью в руке, остановился и застыл под брошенным на него взглядом.

Не островитянин и потому заметен. Трость была явно для солидности. Иначе зачем идти, сжимая ее в руке, словно шпагу?

Феникс, не смущаясь, разглядывал опешившего феларца. Тот, поначалу, растерялся, но после оперся на трость и повернулся к какому-то торговцу. Под шарфом скрывавшим половину лица «ловца удачи» мужчина, заговоривший с островитянином, не увидел адресованной ему хищной улыбки.

— «У него что? Глаза на затылке?» — подумал Матиас, когда красноволосый скрылся в дверях.

Не сказать, что шпион испытал трепет от такого внимания к своей персоне, скорее наоборот — разозлился и досадовал. Но от увиденного вблизи убийцы по его спине невольно пробежал холодок. А на жизненном пути Матиаса мало кто мог похвастать тем, что феларский шпион предпочел бы не встречаться с ним в переулке темной ночью. Однако Матиас все равно вошел в гостиницу.

Принимали убийц драконов там сдержанно, но не пренебрежительно. Исправно подали питие и еду, рассадив за небольшие столы, отделенные друг от друга тонкими перегородками из бумаги и дерева. Шпион занял свободный стол и потребовал себе чая. Слишком резко и громко… Разносчица кушаний не была виновата в том, что снова встретивший его взгляд желтых глаз оказался необорим и будто пригвоздил Матиаса к столу у самой двери, хотя он намеревался сесть гораздо ближе и незаметно слушать, о чем пойдет разговор. Теперь это вряд ли удастся. И шпион решил просто наблюдать.