Билет до станции «Счастье» - Сент-Джон Шерил - Страница 34

Леда отстранилась, и Сара отпустила ее. Закрыв за ней дверь, она зажала рот и села на край кровати. Сейчас не время терять над собой контроль.

Проснулся Вильям. Сара поменяла ему пеленки и немного поиграла с ним. У нее не будет другой возможности, поэтому она взяла его с собой, когда пошла навещать Селию.

Женщина сидела в своем любимом кресле у камина. В ногах у нее валялась стопка мятых газет, а на столике рядом стоял стакан с янтарного цвета жидкостью.

Когда Сара вошла, она подняла глаза.

– Это мальчик?

– Это Вильям, – кивнула Сара.

Селия наклонилась, чтобы получше рассмотреть его.

Сара села напротив.

– Он выглядит милым.

– Спасибо.

Селия кивнула.

– У меня тоже был мальчик.

Сара вспомнила отчет Пинкертонов – брат Клэр был убит в уличной драке.

– Его звали Уолт. Я назвала его в честь старого поклонника. Но, наверное, это принесло ему несчастье. Первого Уолта тоже убили.

Их взгляды встретились, и Сара снова отчетливо вспомнила слова Леды: мать никогда не должна терять ребенка. Никогда. Селия потеряла сына.

А теперь она потеряла и второго ребенка.

– Нью-Йорк не то место, где можно растить детей. – Селия сделал глоток из своего стакана.

– Да, наверное.

– Вот этот дом идеален для этого.

– Да. – Надежен. Безопасен. Если бы только она могла остаться, Мэхонинг Вэлли был идеальным местом для жизни. – А что насчет вас, Сел? Вы тоже можете здесь жить и работать. Возможно, даже работать швеей, если захотите. Это было бы, хоть какое-то занятие для вас.

– Кто бы говорил. Можно подумать, у тебя все в жизни правильно и хорошо.

– Я не осуждаю вас, а просто хочу, как лучше для вас.

– Я сама знаю, что для меня лучше.

– Ладно. У вас есть все необходимое.

– Да, спасибо тебе.

Она могла не беспокоиться о том, что случится после ее отъезда. Николас с Ледой позаботятся о Селии. В конце концов, эта женщина – мать Клэр.

– Тогда спокойной ночи.

– Спокойной. Спасибо, что принесла его.

Она поспешила к себе в комнату и положила Вильяма спать. Он немного поворочался и быстро уснул.

Сара сложила пеленки, распашонки и одеяльца и составила список всего, что смогла уместить в двух сумках.

Расположившись за небольшим столиком, она опустило перо в чернильницу и начала прощальную записку, текст которой мысленно составляла вот уже несколько недель.

Николас и Леда,

Я знаю, то, что я сделала, непростительно, поэтому я не прошу у вас прощения. Единственное, о чем я прошу, не ненавидеть меня. Я собиралась рассказать вам правду в самую первую минуту, когда очнулась в больнице. Но когда я увидела твое горе, Николас, и когда ты предложил мне уход и крышу над головой для моего сына, я не смогла заставить себя произнести необходимые слова. Я подумала, что, возможно, мне будет легче рассказать все твоей матери.

А потом, дорогая Леда, когда я увидела ваши слезы, то, как вы смотрели на меня и моего сына, я опять не смогла произнести ни слова. Я до сих пор не нахожу в себе силы сказать вам все лично, поэтому оставляю это письмо.

Я – не Клэр Холлидей. Я никогда не была замужем за вашим Стефаном. Я встретила его только в тот день, когда произошло крушение поезда. Он спас меня от дождя, и они с Клэр дали мне сухую одежду, пишу, разделили со мной свое купе.

Если бы они остались у себя в купе в ту ночь, возможно, они были бы живы. Поэтому, видите, я ответственна за их смерть. С этим мне придется жить всю оставшуюся жизнь.

Я лгала вам и притворялась Клэр в ожидании, пока моя нога заживет, и я смогу самостоятельно передвигаться.

В приложении к этому письму вы найдете перечень вещей, которые я беру с собой. Как только я устроюсь и найду работу, я верну вам деньги за одежду, пищу и проживание в вашем доме.

Но я никогда не смогу расплатиться с вами ни за вашу доброту, ни за свою ложь, ни за потерю вашего сына и брата. Я могу только сказать вам, как мне стыдно и как я сожалею о случившемся.

Не знаю, найдете ли вы в своих сердцах еще немного доброты, чтобы не возненавидеть меня. За то, что я сделала, я сама себя ненавижу.

У вас нет оснований верить мне, но теперь мне нечего терять, поэтому я хочу еще раз сказать вам: Стефан был хорошим человеком. Он умел любить. Таким сыном и братом можно гордиться. Я была для них чужим человеком, но они с Клэр показали мне, что такое настоящая доброта. Вы бы полюбили Клэр, я уверена. Чтите их память.

Искренне ваша, Сара Торнтон.

Письмо и перечень вещей Сара положила в конверт и запечатала его. На конверте она аккуратно вывела имена Николаса и Леды и спрятала его под подушку.

Когда утром Николас уедет и вернется Грувер, она положит записку на видное место и уйдет.

Николас приехал домой рано, в хорошем настроении и голодный.

– Мистер Холлидей, сэр, – позвала его Пенелопа, – ваша мама просила, чтобы я передала вам ее просьбу присоединиться к ней, как только вы приедете. Они с гостьей в парадной гостиной.

К его немалому удивлению, гостьей оказалась Джудит Марчелино. И по всему было видно, что мама себя чувствует неуютно.

– Мистер Холлидей, – произнесла она, протягивая ему руку без перчатки. – Я прождала Клэр большую часть дня. Мы договаривались о встрече.

– А что, ее нет? – спросил он.

– Она оставила мне записку, что уехала к Крейнам, – ответила Леда. – Но обычно она всегда возвращается к этому времени. И она взяла Вильяма с собой. Это странно.

Похоже, его мать очень расстроена из-за опоздания Клэр. Чтобы успокоить ее, Николас позвал Грувера.

– Грувер, вы договорились с миссис Холлидей, когда заберете ее от Крейнов?

– Но я не отвозил ее сегодня к Крейнам. Только в Янгстаун.

– Янгстаун! И когда вы должны забрать ее?

– Она сказала, что сама доберется домой, сэр.

– Где конкретно ты оставил миссис Холлидей?

– Конкретно? – Грувер сглотнул. – У ювелира.

– Почему там?

– Она спросила меня, не знаю ли я, где можно выгоднее всего продать ювелирные украшения.

Николас ничего не понимал. Какие ювелирные украшения она решила продать? Зачем? Она не нуждается в деньгах. Все это выглядело так странно, словно она сбежала. Но зачем ей сбегать?

Он повернулся к матери. Та тоже ничего не понимала.

– О, бедняжки, – проговорила Джудит. – Я боялась этого. Я пришла предупредить вас, но, похоже, слишком поздно.

Николас подошел к ней.

– Что вы хотите сказать? Она тоже встала.

– Я знала Клэр еще в Нью-Йорке. И она всегда выбирала того мужчину, который мог больше предложить. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. – Она сочувственно взяла его под руку, и ее полная грудь коснулась его пиджака.

Николас отодвинулся.

– Я бы проверила серебро и драгоценности, – добавила Джудит многозначительно.

– Зачем, Клэр бы никогда… – начала Леда.

– Никогда? – перебила ее Джудит. – Вы же не думаете, что она сбежала, не имея за душой ни гроша? – Она уселась рядом с Ледой и взяла ее за руку. – О, бедняжка, я знаю, как вы сейчас подавлены. – Она театрально прижала руку к груди. – Ничего удивительного. У меня сердце разрывается при мысли, что у этого милого маленького мальчика такая мать.

Серые глаза Леды широко распахнулись. Она перевела растерянный взгляд с Джудит на сына.

– Ты же не думаешь… о мой…

Николас присел рядом с матерью, обнял ее за плечи.

– Ты же видела ее с ребенком, мама. Ты знаешь, она будет хорошо за ним ухаживать.

– Конечно, я уверена, она будет хорошо ухаживать за наследником Холлидеев, – быстро добавила Джудит. – В конце концов, он стоит целое состояние.

– Какие у вас были дела с Клэр? – поспешно спросил Николас, пока Джудит не добила его мать.

– Она была должна мне кое-какие деньги. Похоже, теперь мне не удастся получить их назад.