Мой строптивый малыш - Смит Маргарет - Страница 2

Эмми тоже побрела к себе: ей хотелось не столько есть, сколько укрыться от зноя и палящего солнца.

Эмили.

Она с изумлением обернулась, а потом быстро огляделась по сторонам. Поблизости не было никого, кто мог бы услышать их. Впрочем, легче от этого не стало: рядом с Энтони Реем она чувствовала себя в безопасности лишь в плотной толпе.

Что? — заносчиво произнесла молодая женщина.

Но вызывающий тон явно не произвел на Рея впечатления. Он остановился в трех шагах от Эмили и смотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

Я еду обедать. Не хочешь присоединиться?

Эмми сжала пальцы на ручке дверцы трейлера.

Нет. — И помолчав мгновение, добавила — Спасибо.

Истинно аристократические манеры. — Он скривил губы. — Все боишься, как бы кто не подумал, что ты завела с боссом интрижку?

Эмили напряглась, а ее глаза потемнели от гнева.

Это оскорбляет твое драгоценное самолюбие? Все еще не можешь простить мне, что я предпочла независимость твоему… покровительству?

Рей засунул руки в карманы облегающих черных джинсов и продолжал смотреть на нее спокойно, если не сказать равнодушно.

Мое самолюбие… Да, наверное. Но речь тогда шла вовсе не о покровительстве. — Он обвел актрису задумчивым взглядом с головы до ног, не пропустив ни единого дюйма. — Я сделал тебе предложение.

Она тряхнула короткими черными кудрями и улыбнулась. Однако улыбочка получилась горькой.

А мне следовало прыгать от радости, раз ты решил поступить со мной как с женщиной порядочной? Ну уж нет, лучше бесчестие.

Правда? — Он усмехнулся. — Впрочем, как говорится, в каждой женщине есть что-то от шлюхи.

Эмили шагнула к Рею. Лицо у нее побледнело, глаза метали молнии. Ярость и горечь сплелись в тугой ледяной комок в животе. Голова разболелась еще сильнее.

Но прежде чем она успела ответить, Рей поспешил сказать:

Прошу прощения. — На его тонком лице отразилось явное недовольство собой. Мимолетное, зато подлинное. — Признаю, замечание неуместное.

Но не то чтобы неожиданное. — Она деланно улыбнулась. — Обычно ты не стесняешься в выражениях, да, Тони?

Он вдруг посерьезнел.

Обычно — да, но не с тобой. Хотя… мы всегда были предельно честны друг с другом, ведь так, Эмили?

Предельно, — проговорила она безучастным тоном.

Тогда будь честной и сейчас. Почему ты не хочешь со мной пообедать?

Эмили мгновение колебалась.

Я не голодна.

В карих глазах Рея мелькнула тревога, и он добавил, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнице:

Ты худая, как щепка.

Эмили вздрогнула, но быстро овладела собой и без труда солгала:

Я на диете. И потом, то, как я выгляжу, касается только меня, договорились? — сухо бросила Эмми и прежде, чем Рей успел вставить хоть слово, шагнула к себе в трейлер, хлопнув дверью у него перед носом.

Прислонившись к двери с той стороны, Эмили обвела взглядом свое уютное жилище на колесах. В какой ситуации женщина чувствует себя наиболее комфортно? Когда ей удается гордо хлопнуть дверью перед носом навязчивого ухажера.

Мур-р-р!

Эмили опустила глаза. У ее ног изящный сиамский кот играл с отчаянно пищащей мышкой, крепко прижав страдалицу лапой за хвост.

Нет, Вонг. На улицу ты не пойдешь. Там слишком жарко — ты сразу сваришься. И пожалуйста, оставь в покое Микки!

Кот смешно фыркнул, отпустил свою живую игрушку и, сощурив раскосые голубые глаза, принялся равнодушно наблюдать за тем, как мышка рванулась в укрытие — к туфлям хозяйки, стоявшим на полу перед диваном.

Женщина взяла Микки на руки и, рассеянно гладя любимца по крошечной головке, осторожно выглянула в окно. Энтони Рей удалялся от трейлера походкой, которая не оставляла сомнений: мистер финансист в ярости и ехать на обед не собирается.

Эмили отошла от окна, отнесла мышку в клетку, стоящую на низком журнальном столике, потом плюхнулась на диван и строго уставилась на кота:

Вонг, если ты еще раз выпустишь Микки, я куплю висячий замок, так и знай.

Вонг равнодушно таращился на нее. Эмили улыбнулась, хотя голова болела ужасно. Она стала растирать себе лоб, стараясь не думать об Энтони Рее…

Остаток дня тянулся мучительно медленно. У Эмили все валилось из рук. К четырем часам дня она, кажется, разобралась, в чем дело. Ее невыносимо раздражало присутствие Энтони Рея. Он пребывал в отвратительном настроении и срывал его на всех подряд— особенно на Эмми. Когда он в шестой раз устроил ей разнос за плохую игру, она едва его не прибила.

Наконец Эмили не выдержала — упала в кресло на веранде и попыталась немного прийти в себя. Голова разболелась невыносимо.

Джеймс Харрисон, хмурясь, приблизился к ней.

Ты себя хорошо чувствуешь? Что-то ты бледная.

Эмили пожала плечами.

Да так, голова болит. Слушай, а как нанимают убийцу? У меня, к сожалению, нет знакомых из этой среды.

На режиссерских курсах этому не учили, — Джеймс умолк на мгновение и добавил как бы между прочим — Ты пока посиди, а я схожу переговорю с ним. Сейчас вернусь.

Режиссер ушел, а Эмили откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Когда они снимут эту картину, надо взять отпуск. Она много работала последние три года, нагружая себя с головой и соглашаясь лишь на короткие передышки между фильмами. Больше ей такой гонки не выдержать. Надо дать организму отдых, иначе…

Не можешь справиться с нашей примадонной, Джеймс?

Эмили рывком поднялась и уставилась в насмешливые глаза Энтони Рея. Ну, конечно! Наверняка Джеймс пытался уговорить его отложить съемку, и Рей решил, что она притворяется нездоровой.

Одного этого слова — примадонна — хватило, чтобы взбодрить Эмми. Глаза у актрисы загорелись, щеки раскраснелись.

Я готова, Джеймс. Давай снимать.

Мы все устали… — начал было режиссер.

Чем скорее мы закончим сцену, тем скорее поедем домой, — резко оборвала его Эмили. — Когда будешь готов, скажи.

Джеймс бросил на Рея яростный взгляд, потом с неохотой кивнул:

Давайте, ребята. По местам!

Даже не посмотрев на Рея, Эмили спустилась с веранды и направилась к тому месту, откуда должна была появиться перед камерой. С легкостью, наработанной долгой практикой, она выкинула из головы все посторонние мысли и, вживаясь в роль, стала повторять про себя слова.

Через пять минут включились камеры. Эмили выходила на свет из зарослей колючего кустарника. Одинокая женщина, брошенная возлюбленным, обессилевшая от страха и душевной боли. Она рискнула всем ради любви и доверилась человеку с холодным сердцем, непостоянному и вероломному. Человеку, который оставил ее умирать, истекая кровью.

Спотыкаясь и падая, она все-таки шла, не сводя глаз с домика, показавшегося впереди. Во взгляде — только отчаяние и безнадежность, граничащие с безумием. По грязным щекам текли слезы. Дыхание сбивалось.

Преодолев последнюю пару ярдов, героиня привалилась к стене веранды и хрипло выкрикнула имя возлюбленного, заранее зная, что он не ответит. Он не ответил. Рыдая от боли, она вцепилась в перила веранды и прокляла его. Издав яростный вопль, исполненный предельной муки, молодая женщина тяжело осела на землю и уставилась невидящим взором в даль.

Будь ты проклят… — выдохнула она. — Будь ты проклят…

Потом была долгая тишина. Немного погодя раздался крик Джеймса:

— Все! Снято!

Эмили тяжело сглотнула и с трудом поднялась на ноги. Перед глазами вдруг все поплыло. Откуда-то издалека донеслись аплодисменты — съемочная группа оценила ее игру. Но она не видела никого, ища взглядом Энтони Рея. Он стоял чуть в стороне, сложив руки на груди. Взгляды их встретились, и Эмили успела заметить, что он смотрел на нее с искренним уважением. Еще секунда, и она начала падать. Потом провалилась в беспамятство.