Закат Техномагов: Отбрасывая Тени - Кавелос Джин - Страница 42

В новостях его называли героем Минбарской войны. Гален припомнил характеристику, данную Шеридану Элриком: «достойный человек, сражавшийся в гнусной войне». А Бурелл добавила его голову к телу культуриста. Гален, должно быть, выглядел несколько ошарашено, потому что Бурелл усмехнулась.

– Даже старухам нужны развлечения.

– Бурелл, – сказала Изабель, – почему бы тебе не показать ему отель «Штраус»?

– Да-да.

Изображение на экране изменилось.

– Мы с Изабель часто бываем в этом отеле. Большинство тамошних постояльцев – члены экипажей кораблей и торговцы. Некоторое время я даже занималась предсказанием судьбы постояльцев в холле отеля. Это отличный метод сбора информации.

На экране возникали изображения вестибюля, холла, ресторана и различных номеров отеля. Бурелл быстро меняла их.

– В основном я работала, не выходя из дома, наблюдая с помощью зондов и слушая сплетни управляющего отеля Кадмуса Уилкокса. Он простофиля, но наблюдателен, один из тех немногих, кто заметил, что за последние несколько месяцев кое-что здесь изменилось.

Бурелл оперлась ладонями о подлокотники кресла, приподнялась, чтобы изменить позу.

– Он связался со мной за несколько недель до ассамблеи и умолял наложить на отель защитное заклятие. Он боялся некоторых опасных на вид клиентов. Я послала Изабель разместить в отеле зонды, сенсоры и звуковые генераторы. Естественно, мы сказали Кадмусу, что Изабель необходимо для наложения заклятия зайти в каждую комнату отеля.

Система настроена таким образом, что выстрел из PPG или использование другого сложного оружия включит акустические генераторы, а создаваемые ими звуковые волны достаточно мощны, чтобы вызвать вибрацию внутренних органов у большинства разумных видов, парализовать их, вызвать спазмы и усиленную перистальтику кишечника. Конечно, Кадмус перегибает палку, я не думаю, что его постояльцы захотят привлечь внимание к себе. Но так ему лучше спится по ночам, а у меня там появилась более совершенная система для сбора информации.

Изабель указала на одну из секций экрана.

– Смотрите – нарн.

Зонд, установленный в одном из номеров, передал изображение нарнийки, стоящей перед зеркалом. У нее был мрачный вид. Ее переносицу пересекал бледный шрам.

– Хотелось бы знать, о чем она думает, – сказала Изабель.

В течение секунды Бурелл нашла свой архив по нарнской транспортной организации и, поместив базу данных рядом с изображением нарнийки, просмотрела ее. Нарнийку звали Г'Лил, и она была старшим помощником на «Кхакхате».

– Интересно, – произнесла Бурелл, постукивая по губам вытянутым указательным пальцем.

Изабель прочитала досье на Г'Лил:

– Она служит на транспортниках семь лет. Несколько месяцев назад перешла на работу в инопланетную транспортную компанию, базирующуюся на Стаботе 5. Где это?

– Я сталкивалась с этой компанией раньше, – сказала Бурелл. – Они осуществляли кое-какие перевозки, за которыми я проследила. Стабота 5 наводит на определенные мысли. На этой планете ничего нет, кроме колонии нудистов-дрази. Тамошняя транспортная фирма – всего лишь перевалочный пункт. Я не смогла проследить истинный источник сигнала, что наводит на мысль о том, что там не обошлось без очень сложной технологии.

Изабель продолжила чтение досье:

– Ее жалование возросло втрое, не считая премиальных. Ближайшие родственники – родители, живущие на Нарне. Они в случае чего получат ее страховку.

Г'Лил подошла к двери номера. За дверью стояли несколько нарнов, пребывавших в веселом расположении духа. Бурелл включила звук. Нарны обменялись репликами на родном языке, и Г'Лил вышла с ними из номера.

– Ты говоришь по-нарнски? – спросила Бурелл.

– Нет, – ответил Гален.

– Ты должен его выучить. Но, пока что ты должен хотя бы понимать их речь. Изабель, дай ему программу.

Изабель сложила вместе сильные, изящные руки, ее пальцы слегка зашевелились. Гален обнаружил, что получил сообщение. Оно содержало несколько слов на нарнском, и прикрепленный файл с программой-переводчиком. Он вошел в программу и перевел сообщение. Оно гласило: «Я тоже не говорю по-нарнски».

Время полета с Суума Гален потратил на изучение всей известной информации о Тенях и сведений, собранных Бурелл на Зафране 8. Он не думал, что изучение нарнского языка станет приоритетной задачей.

С помощью программы-переводчика он мог переводить тексты и разговоры, перевод возникал перед его мысленным взором. Это было не так хорошо, как знание языка, но Гален подумал, что этого хватит.

Связываясь с разнообразными зондами, Бурелл проследила за нарнами до холла. Они казались варварами: одетые в темную кожаную форму и открыто демонстрирующие оружие. По пути к бару они расталкивали других постояльцев. Похоже, что они собирались пить всю ночь.

Бурелл развернула свое кресло к Галену и Изабель. Даже замаскированное иллюзией, ее лицо выглядело высохшим и утомленным.

– Я дала вам все, что могла. Сейчас ваша забота найти доказательства, требуемые Кругом. Не в моих силах сделать больше, если только моя помощь не будет жизненно необходимой.

Она снова оперлась руками о подлокотники, пошевелилась.

– Тени – величайшая из опасностей Вселенной. Действуйте с огромной осторожностью.

Она переводила взгляд с Галена на Изабель, подняв брови. Гален видел такое выражение у Изабель.

– Сейчас вы должны составить план.

Они вышли со станции монорельса и направились к отелю «Штраус». Изабель указывала дорогу. На этот раз на ее затылке не было заметно растущих волос, потому что сегодня утром она, впервые после посвящения, сбрила их.

Гален, независимо от нее, сделал то же самое после того, как обнаружил, что его брови стали почти такими, какими были раньше, а вся голова покрыта короткими волосами. Его кожа, наконец-то, восстановилась, и он решил, что она выдержит очищение. Гален решил сбрить только волосы с головы, не трогая брови. Он продекламировал слова Кодекса, после чего визуализировал уравнение, посредством которого он мог обрушить на самого себя волну очищающей энергии. Сильная боль потрясла его. Однако после Гален ощутил себя чистым и более сосредоточенным. То, что Изабель решила сделать то же самое, заставило Галена сильнее поверить в то, что они созданы друг для друга.

В утренний час пик дороги были забиты народом. Было шумно, и Гален ощущал разнообразные запахи. Воздух на этой планете был сухим и спокойным, поэтому грязь и вонь, казалось, висели облаком над головами, затемняя бледно-зеленое небо. Вместо запаха моря – вонь тухлятины и отбросов. На фасадах зданий то и дело вспыхивали рекламные сообщения, смысл которых терялся в окружающем хаосе. Мимо них двигались представители различных разумных рас: местные вичады, пак'ма'ра, люди, кинботалы. Гален старался не встречаться с ними взглядом, предпочитая смотреть вниз на дорогу или глазеть на витрины магазинов.

Изабель, казалось, была воодушевлена этой суетой, она указывала на различные сооружения и спешила вперед. Конечно, эта планета была ее родным домом, и она с детства должна была привыкнуть к толпе и суматохе, – так же, как он привык к обширным равнинам и чистому морскому бризу.

Раньше Гален бывал в городах, но с каждым шагом этот казался ему особенно грязным и обветшалым. Из-за сухости воздуха здесь было холоднее, словно дополнительный, удерживающий тепло слой атмосферы был смыт напрочь. Чтобы сохранить тепло, Гален скрестил руки на груди.

Он чувствовал себя попавшим под обстрел. Снова дала о себе знать скрытая энергия имплантантов, генерируемые ими волны беспокойства вызывали зуд. Вероятно из-за этого Гален чувствовал себя здесь так нехорошо. Он был полон решимости держать биотек под постоянным, надежным контролем, сдерживать неуемную энергию, накладывать заклинания осторожно, хорошо все обдумав. Он не должен действовать инстинктивно. Он не должен снова подвести магов.

Изабель указала на изогнутую мерцающую вывеску дальше по улице – отель «Штраус». Фасад семиэтажного здания был грязно-белого цвета, за исключением пространства непосредственно под вывеской, где ряд белых пятен показывал, что там когда-то было написано его прежнее название на местном языке. Вход в отель был скромно оформлен, над дверью – небольшой черный навес. «Тишина, комфорт, удобство» – гласила ярко-желтая надпись на навесе.