Закат Техномагов: Отбрасывая Тени - Кавелос Джин - Страница 81

Значит, и здесь Элизар сказал правду. Келл послал их, надеясь на неудачу. Келл думал, что сможет манипулировать всеми, сможет получать информацию от одного, и придерживать ее от остальных. Он думал, что сможет контролировать все, контролировать Теней, контролировать хаос. Он думал, что сможет создавать вселенную по своему усмотрению. И его высокомерие стоило Бурелл и Изабель жизни.

– Так же было важно, чтобы неопытные маги провалили задание, – продолжал Келл. – Потому что, если бы другие маги вошли в непосредственный контакт с Тенями, то Тени тоже были бы вынуждены действовать. Тогда Элизару пришлось бы выбирать ту или другую сторону, и он больше не смог бы оставаться нашим информатором.

– Он выбрал, – сказала Инг-Ради. – Но не ту сторону, которую ты ожидал.

Келл поднял глаза к потолку, на его лице было написано отчаяние.

– Даже сейчас я не могу в это поверить.

Гален не мог сказать, задумывал ли Элизар это с самого начала, или его намерения в какой-то момент изменились. Его вера в товарища, его уверенность в том, что Элизар ему друг, рухнула.

Но какое это имело значение? Если Элизар и планировал предать Теней и предоставить собранные им знания магам, то в какой-то момент – быть может, когда он читал файлы Келла, или когда сидел за столом в таверне, притворяясь их другом, – он решил воспользоваться знаниями в своих интересах. В правде, рассказанной им, пряталась лишь одна ложь. Элизар лгал, говоря, что все, сделанное им, делалось ради блага всех магов.

Гален, по крайней мере, верил, что именно благо было целью Келла, хотя его методы были ошибочными. Гален и Изабель оказались между ними: между ложью одного и ложью другого. А тем временем Тени оставались на заднем плане, в безопасности. Они были истинными врагами: они и их слуга – Элизар. Гален сосредоточился на нем. Удобный объект для того, чтобы направить на него свой гнев, не опасаясь разбудить боль. Теперь маги посвятят себя тому, чтобы сражаться с Тенями, остановить развязанную ими войну. И они отыщут Элизара и вычистят его.

– А как насчет кризалиса Тилара? – спросил Блейлок.

– Мне ничего не известно об этом, – ответил Келл.

Голос Блейлока стал резким и уверенным.

– Твоя хитрость с Элизаром – нарушение солидарности и, более того, это разрушило связь между учителем и учеником. И ты обманул нас, остальных членов Круга, тем самым не просто нарушив Кодекс, но подорвал авторитет Круга.

– Я был уверен, что действую во благо всех нас, – ответил Келл. – И я был уверен, что лучше всего действовать тайно. Элизар – не единственный маг, союз с которым Тени стараются сохранить в тайне.

«Келл прав», подумал Гален. Элрик говорил, что Морден со многими разговаривал на ассамблее. Если кто-либо из них тоже стал союзником Теней, то их надо разоблачить и уничтожить.

– Возможно, это избыток самоуверенности, – продолжал Келл. – Я верил, что мы с Элизаром спасем магов.

– Действительно, это самоуверенность, – заметил Блейлок, – сомневаться в том, можно ли доверять членам Круга, и довериться собственному ученику, который сдружился с Тенями.

Элрик шагнул вперед. Гален заметил, что он при этом странно замялся. Голос Элрика, тем не менее, был сильным и грозным:

– Ты играл, как шахматными фигурками, жизнями тех, кто доверился нам. Чтобы сохранить свой секрет, ты отправил на опасное задание двух юнцов, только что вылезших из кризалиса. Ты послал их в лапы Теней, когда в этом не было ни малейшей необходимости. И, когда мы стояли здесь и голосовали по поводу того, посылать их или нет, ты утаивал информацию, потому что твой план был для тебя важнее, – губы Элрика растянулись в мрачной ухмылке. – Тогда ты должен был рассказать нам все. Ты должен был остановить это.

Келл склонил голову, сгорбился.

– Мудрые слова. Тем не менее, я никогда… никогда представить себе не мог…

Келл выпрямился, взглянул по очереди в глаза каждому из них. Когда его темные глаза встретились с глазами Галена, Гален понял, что все они что-то потеряли. Ушло что-то фундаментальное для магов, то, что никогда не восстановится.

– Сейчас наступает самое отчаянное время за всю историю магов, а я еще больше усугубил положение. Два мага погибли, а двое других присоединились к Теням. Я стал причиной одной трагедии, а сколько их еще впереди, я не знаю. Я больше не член Круга. Я не достоин того, чтобы быть им.

Сказав это, Келл широким шагом вышел из амфитеатра.

Элрик хотел последовать за ним, но Блейлок схватил его за руку.

– Он прав. Пусть уходит.

Элрик повернулся к Блейлоку, его глаза сузились, между бровями появились три морщины.

– Отпусти меня.

Блейлок отпустил его руку и склонил голову.

– Прошу прощения.

Элрик поглядел вслед Келлу, но не пошел за ним.

Невзирая на все, что натворил Келл, Гален не мог поверить, что тот оставил Круг. Он вел магов почти пятьдесят лет: в течение всей жизни Галена и почти всей жизни Элрика. Оставшись без него, и без Элизара и Разил, они потеряли линию Вирден.

– Мы должны, – Херазад была потрясена, – мы должны решить, что будем делать дальше.

– Есть всего одно решение, – сказал Блейлок. – Нам нужно бежать.

Элрик отвернулся от каменной арки, обозначавшей выход.

– Мы еще не выслушали все, что собирался сказать нам Гален. Среди нас он наиболее осведомлен. Наверное, стоит выслушать его, прежде чем решать судьбу нашего ордена?

Собрание возобновило свою работу, но теперь в полукруге кресел зияла дыра, пустота в его центре. Глядя в эту пустоту, Гален мысленно вернулся в тот день, на то место, к тому дротику, к хрупкому телу, судорожно сжавшемуся рядом с ним. Гален старался говорить так же спокойно, как в начале рассказа. Чтобы успокоиться, Гален представил себе, как он вонзает дротик в глотку Элизара.

Но даже это не смогло защитить его от боли. Он отстранился от своих слов, от своего тела. Он должен сбежать куда-нибудь, в то место глубоко внутри, где он скрывался от самого себя.

Он рассказал Кругу о том, как вырвался из таверны, о взрыве корабля, о предложении Мордена, о смерти Изабель. Когда он описывал ее смерть, ему показалось, что палатки должны рухнуть, край утеса обвалиться. Но все осталось прежним, за исключением того, что ее больше не было. И предполагалось, что ему придется жить дальше.

Галена отпустили, и он вышел из лагеря в ночь, отстранено наблюдая за тем, как корабль мага поднимался в небо. Задействовав сенсоры, Гален просканировал три частоты в верхней части ультрафиолетового диапазона. Корабль был отмечен руной Келла. Он стрелой поднимался вверх. Келл покидал их.

Гален заметил, что остановился в нескольких шагах от лагеря. Все изменилось. Да, палатки не рухнули, утес не обрушился. Но маги никогда не будут такими, как прежде. Они потеряли Изабель и Бурелл. Круг потерял своего лидера. Тени вернулись, и Морден бродил среди магов, вербуя союзников. Гален чувствовал, что, сделай он еще шаг, все рухнет.

Карвин подошла к нему, тревожно округлив глаза. Без хвоста, мотавшегося туда-сюда на ее затылке, она выглядела странно. Казалось, часть ее исчезла. Когда они встретились на Бренсиле, Гален этого не заметил.

– Круг закончил разговаривать с тобой? – спросила она.

– Да.

Карвин была на несколько дюймов ниже Изабель. Вот почему запястья Изабель так торчали из рукавов ее платья. Карвин сцепила руки. Пальцы Изабель были длиннее и сильнее.

– Цирцея уверена, что ассамблея не закроется, как положено по расписанию, к утру. Ты слышал что-нибудь об этом?

– Нет.

Гален сообразил, что по земному календарю сегодняшняя ночь была новогодней. Последней ночью ассамблеи.

Она странно взглянула на него, округлив глаза, поджав губы, будто не знала, следует ли ей говорить. Галену пришел в голову вопрос.

– Ты знаешь, почему тебя отправили за нами на Бренсил? – спросил он.

– Олвин послал меня на поиски какой-то ерунды, чтобы я привыкла к своему кораблю. Так случилось, что я оказалась на полдня пути ближе к Бренсилу, чем любой из нас в тот день, когда мы получили твое сообщение.