Черные небеса - Тепляков Андрей Владимирович - Страница 21

— Понял! Машину оставим у поста! Они присмотрят. Дом далеко?

— Нет, рядом!

Водитель кивнул и принялся осторожно выворачивать руль, огибая ветряк. Железные опоры заметно дрожали, к завываниям ветра присоединился протяжный стон.

Грейдер затормозил. Ной взялся за ручку двери, но водитель остановил его.

— Посиди. Не стоит там ходить.

Он выбрался наружу. Свет прожектора на крыше поста мерцал. Ной подумал, что ураган мог повредить ветряк. Если тот совсем откажет, Квартал останется без электричества. Только этого им не хватало.

Дверь с его стороны открылась, в кабину залезла Лайла.

— Боже, Боже — как холодно, — сказала она, сжимая воротник шубы.

Ной подвинулся, давая ей место возле печки.

— Я должна позвонить родителям, — дрожа, сказала девушка. — Они, наверное, с ума сходят!

— У нас нет телефона.

Лайла удивленно посмотрела на Ноя. Распахнулась дверь, в кабину залез водитель.

— Ну что, ребятки, поехали?

— Стойте! — крикнула Лайла. — Мне надо позвонить! На посту есть телефон?

В вихре снега они ввалились в прихожую, Ной поспешно захлопнул дверь.

— Господи-Боженьки! — запричитала мать. — Ной, как я волновалась? Ты в порядке?

Она обняла сына, потом отступила на шаг, глядя на Лайлу.

— Храни вас Бог, — сказала девушка.

— Храни вас Бог.

— Мама, это Лайла. Мы застряли на Дороге, нас грейдер дотащил. Домой ей не добраться. Она переночует у нас?

— Господи, конечно, деточка! Конечно! Очень рада, наконец, увидеть вас! Ной столько о вас рассказывал!

Лайла улыбнулась.

— Мне тоже очень приятно познакомиться с вами.

— Но вы раздевайтесь, раздевайтесь! Я сейчас что-нибудь теплое принесу. Погреетесь. И макку поставлю!

Мать вышла из коридора, Ной повернулся к Лайле. Снег таял на ее лице, капельками блестя на длинных ресницах.

— У нас не убрано. Извини. Мы не ждали гостей.

— Ничего. Я даже рада, что все так получилось.

Он помог ей снять шубу. Лайла с любопытством осматривала захламленную прихожую, потирая руки. Лампочка на потолке мигала.

Мать принесла теплый пуховой платок, старую безрукавку и вязанные чуни.

— Вот, надевайте, сейчас согреетесь.

С кухни донесся слабый свист.

— Спасибо. Вы не могли бы мне показать, где ванна?

— Да, милая. Я провожу. Ной, сними чайник!

Ной кивнул и прошел на кухню. Выключив конфорку, он полез в шкаф, чтобы найти чашки поприличнее. Когда мама вернулась, он накрывал на стол.

— Хорошая девочка, — сказала она, заливая кипятком макку. — Ной, поставь пирог в духовку, его нужно погреть. И красивая.

— Да.

— Родители знают, что она у нас?

— Да. Лайла звонила с поста.

— Я устрою ее наверху.

Над чашками поднимался пар, за окном гремела буря. Лайла пила горячую макку, мама резала пирог. Ной нервничал: как отнесется Лайла, привыкшая к натуральным продуктам, к пирогу из концентрата? «Может быть, предложить ей что-то другое? Но мама обидится». Но Лайла ничего не сказала. Она с удовольствием ела пирог и рассказывала о своей семье, о своих занятиях, о планах. Похвалила портрет над столом. Портрет отца Ноя, единственное его изображение, которым мать очень дорожила. Лайла восхищалась домом, назвала его уютным. Попросила добавки. Она вела себя так просто и естественно, что Ной не верил своим глазам. Такого преображения он никак не ожидал.

— Мам, — сказал он, воспользовавшись паузой в разговоре. — Я уезжаю.

— Уезжаешь?

— Экспедиция Поиска. Мы выезжаем послезавтра. На месяц.

— О чем ты говоришь, Ной? Куда вы едете?

Он объяснил. Мать растерянно переводила взгляд с него на Лайлу.

— Но как же так? Там опасно!

— Мы едем в спокойное место. Будем передвигаться на вездеходе. И люди там опытные.

— Так нельзя, Ной! И что за новая манера — сообщать человеку о таком серьезном деле накануне! За кого они тебя держат?

— Мам, все нормально. Просто эта поездка до последнего момента была под вопросом.

Она сокрушенно качала головой. Ной чувствовал, как много она хочет сказать, но присутствие Лайлы сдерживало готовый хлынуть поток причитаний и укоров. Он мысленно поблагодарил небо за этот ураган. Если бы не он, буря разразилась бы прямо в доме.

Мать поджала губы. Лайла тоже выглядела грустной и молча пила остывающую макку.

— Зачем тебе это?

— Мам, мы уже все обсудили, — сказал Ной.

— Вы это одобряете? — обратилась она к Лайле.

У Ноя сжалось сердце. Лайла подняла голову и посмотрела на него, потом на встревоженную мать.

— Нет, — сказала она.

— Вот видишь!

— Но я принимаю выбор Ноя. Если для него это так важно, если он хочет попробовать, я не могу ему помешать. Могу только надеяться и молиться. Господь укажет верный путь.

Мать встала и, вытирая глаза, быстро вышла вон.

Глава 8. Другая сторона

Накануне отъезда Ной пришел на работу раньше обычного: Лайла торопилась в школу и выехала ни свет ни заря. Однако свою порцию причитаний от матери он получить успел. Все сводилось к тому, что сын, как и отец, непременно сгинет и оставит ее одну. Спорить с этим было бесполезно, оставалось молчать.

Ангар без вездехода выглядел непривычно пустым и заброшенным, словно храм без алтаря. На месте машины лежала стопка книг. Подойдя ближе, Ной обнаружил, что это Библии.

— Колотун собирается, — объяснила Мамочка.

— Он берет в экспедицию Библии? Зачем?

— Как зачем? Нести в Пустую Землю слово Божье, — она озорно улыбнулась. — В Поиске так принято. Знаешь какую должность в Оперативном занимает Колотун?

— Ну — водитель. Или механик. Что-то в этом духе.

— Нет. Он священник.

— Колотун священник?

Ной представил себе Колотуна в рясе и едва не рассмеялся, настолько сан не вязался с этим рослым веселым грубияном.

— Священник, — подтвердила Мамочка. — Ловец наших душ.

На следующее утро вездеход оказался на месте. К его черепашьей «голове» приделали огромный ковш-отвал в виде острого клина высотой в рост человека. Колтун и Танк грузили ящики с походным скарбом, а Ноя сразу же направили на кухню, где он, под руководством Мамочки, занялся упаковкой снеди. Ушки разложил на полу целую коллекцию блестящих металлических штуковин и ползал между ними на карачках, похожий на тощего черного паука. Только Караско нигде не было видно. Волнуясь, как бы выезд не отложили, Ной спросил о нем у Мамочки.

— Начальник ушел к колонне. Еще вчера ночью.

— К какой колонне?

— С вами еще грузовики пойдут. До базы. Это недалеко от Города. Они там останутся, а вы дальше.

— Понятно.

— Волнуешься?

— Немного.

Мамочка привстала на носки и неожиданно звонко чмокнула его в губы.

— На счастье!

Ной покраснел.

— Уедет мальчик, а вернется мужчина, — тихо сказала она. — Почти всегда так бывает.

Тем временем сборы входили в финальную — истерическую — стадию. Колотун орал на всех и каждого, призывая поторопиться ради всего святого. Время подбиралось к десяти. Наконец погрузили последний ящик, Колотун и Ушки устроились в кабине, а Ной с Танком — в пассажирском отсеке.

В забранном решеткой оконце вездехода Мамочка казалась маленькой, словно девочка из начальной школы, не хватало только двух косичек. Он махала рукой. Колотун завел двигатель, ангар огласился воплем ревуна, и машина тронулась. У Ноя заныл живот — рвалась пуповина, которая связывала его с Городом, Мамочкой, Лайлой, Кварталом и матерью. С той жизнью, которая оставалась и не могла больше следовать за ним.

Мимо проплывали стены домов. Ной смотрел в окна, забранные занавесками и наполненные темной пустотой. Ветер стих, но снег валил густой пеленой, словно опускался на Город занавес. Колотун объехал Центр и дальше держался широких улиц, которые постепенно делались уже, их границы скрадывались — Город исчезал не сразу, он таял, словно проявлялась наоборот фотокарточка.