Черные небеса - Тепляков Андрей Владимирович - Страница 35

На этот раз на стук ответили.

— Входите, — прозвенел женский голос.

Ной вошел.

Комната, в которой он оказался, выглядела так, будто здесь не работают, а живут. Повсюду: на подоконнике, на полках, на столе стояли горшки с цветами, наполняя воздух незнакомыми, но приятными мягкими запахами. За столом, абсолютно пустым, если не считать экрана умной машины, сидела девушка в строгом, застегнутом до подбородка платье и так же строго смотрела на Ноя. Он едва сдержал улыбку: ее лицо было тонкое, угловатое, как у маленькой девочки, она гораздо больше напоминала сердитого ребенка, который играл во взрослого, чем секретаря всемогущего руководителя одной из самых влиятельных организаций Города.

— Храни вас Бог, — поздоровался Ной. — Я к господину Декеру. Меня зовут Ной Коштун.

— Храни вас Бог, — чопорно ответила девушка. — Господин Декер вас ожидает. Верхнюю одежду оставьте в прихожей, пожалуйста.

— Извините, — сказал Ной.

Он повесил свои вещи на рогатую вешалку, пристроил под ней ледунцы и поправил перед зеркалом одежду. Когда он предстал перед строгой девушкой во второй раз, ее взгляд немного смягчился.

— Подождите, пожалуйста.

Она встала, осторожно постучала в обитую темной кожей дверь и вошла в кабинет Декера. Ной нервничал. После свободных нравов Поиска, строгость этикета в Лаборатории смутила его. Он все не мог решить, как себя держать. Как эта девушка — строго и чопорно? Или быть естественным?

Он терзался до тех пор, пока дверь не открылась снова. Девушка посторонилась, пропуская Ноя в кабинет:

— Господин Декер ждет вас.

Ной улыбнулся ей натянутой, вымученной улыбкой.

— Благодарю.

Говорят, что место, в котором человек проводит большую часть времени, постепенно приобретает черты своего хозяина. Кабинет Адама Декера казался большим и основательным. Вдоль стен тянулись шкафы, набитые книгами; на полу лежал толстый ковер, словно губка, впитывающий звуки шагов; напротив двери — большой стол с ровными башенками папок и бумаг, на которые падал золотистый свет массивной лампы. За столом сидел сам Декер — грузный, холеный мужчина с седыми, зачесанными назад волосами. На нем был черный костюм с железным крестом на лацкане. Блестящие темные глаза смотрели на Ноя со спокойным любопытством.

— Храни вас Бог, — сказал Ной, нерешительно замерев на пороге.

— Храни тебя Бог, Ной.

Голос звучал густо и богато, словно орган в церкви.

— Возьми стул и садись.

Ной сел.

— Как быстро ты вырос. Кажется, еще совсем недавно вы с Симоном играли в снежки на заднем дворе, а теперь ты выглядишь, как мужчина. Я слышал, что тебе пришлось пережить. Жестокое испытание.

Ной промолчал, не зная, что ответить.

— Караско не должен был брать тебя туда. Это его ошибка. Он недорого ценит жизнь, гораздо меньше, чем собственные идеи. Но это и твоя ошибка тоже. Почему ты не пришел ко мне сразу? Зачем тебе понадобился Поиск?

Ной сцепил пальцы.

— Я хотел узнать о мире за Городом. Хотел увидеть все своими глазами.

— Мир за Городом, — повторил Декер. — Мир, которого давно нет. Молодым людям нельзя принимать серьезные решения без совета старших. У вас еще слишком мало опыта, слишком много лишнего в голове. Спроси ты совета раньше, и тебе не пришлось бы ехать туда, где бал правит смерть.

Ной потупил глаза. Ему было, что возразить, но он предпочел не устраивать бесполезных дискуссий. Декер ожидал от него игры в блудного сына, и он должен получить ее. Пожурить, простить, приять.

Но Адам Декер не торопился с прощением.

— Какие отношения у тебя сложились с Самсоном Караско?

— Никаких. Мы почти не общались.

— Хм. Это похоже на него. Он угрюм и замкнут. И все же, он был знаком с твоим отцом. Ты знаешь об этом?

— Да, он говорил, когда принимал меня в Поиск.

— Самсон рассказывал тебе о нем?

— Немного.

— Что он тебе рассказывал?

«А вот и цена прощения, — подумал Ной. — Он хочет, чтобы я исповедался».

Декер спрашивал, не делая пауз. Каждый ответ, рождал все новые и новые вопросы, некоторые из которых, совершенно неожиданные и, на первый взгляд, нелогичные, ставили Ноя в тупик. Ной старался избегать лжи, чувствуя на себе пристальный взгляд умных, живых глаз, которые, казалось, могли видеть его насквозь, но и говорить всю правду было невозможно. Ной старался говорить откровенно, чтобы усыпить эти глаза и неизбежным волнением не выдать себя. На лбу у него выступил пот, но он не решался поднять руку. А вопросы сыпались и сыпались: о Поиске и Караско, о матери, об интересах Ноя, об отце, о Дороге, о здоровье и школе. И ни одного вопроса о будущем и Лаборатории.

Наконец, Декер умолк, удовлетворенно глядя на взмокшего Ноя. Его глаза потухли. Ной чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку, вытряхнули и исследовали с увеличительным стеклом каждую мелкую деталь его души. Он устал, у него ныл живот.

— Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я вмешиваюсь в твою жизнь, — мягко сказал Декер. — Что бы ты ни думал на самом деле, но мы с тобой не чужие друг другу. У меня имеются причины интересоваться твоей судьбой и желать, чтобы она сложилась так, а не иначе. У тебя есть будущее, Ной. Я его вижу. Многим из нас приходится иной раз принимать неудачные решения, о которых они жалеют всю жизнь, которые пачкают прошлое, как грязные пятна. Я хочу, чтобы ты их избежал. Поверь мне, это в твоих интересах.

— Я сделаю все, что в моих силах! — искренне сказал Ной.

— Это твое первое решение здесь. И я рад, что оно верное. Вижу, наш разговор немного тебя утомил. Давай выпьем чая и поговорим о твоем будущем.

Декер повернулся на стуле и потянул за толстый шнур, скрытый между шкафами. За дверью раздался мелодичный звон, она отворилась и на пороге показалась девушка из приемной.

— Софья, сделай нам, пожалуйста, чай.

Он посмотрел на Ноя.

— Ты предпочитаешь сладкий?

— А что такое чай? — спросил Ной.

Ной пил горячий сладкий напиток и смотрел, как Декер, водрузив на нос очки, изучает его бумаги. Напиток немного напоминал макку, но отличался более резким вкусом и запахом. Странным, ни на что не похожим запахом.

Декер отложил бумаги, снял очки и посмотрел на Ноя.

— У тебя хорошее образование, Ной. Но ты должен понимать, что этого мало. Каждый человек, работающий в Лаборатории — специалист. Он знает свою область гораздо глубже, чем может научить школа. Ты знаешь основы наук, у тебя есть кругозор, но ты сейчас — чистый лист. Тебе предстоит выбрать собственное направление и развиваться в нем. Что ты знаешь о Лаборатории?

— Немного, — честно признался Ной и поставил чашку на маленький столик на колесах. — Я знаю, что в Лаборатории занимаются наукой.

— Прикладной наукой, — уточнил Декер. — То есть тем, что может послужить на пользу Городу и во славу Господа. В Лаборатории, а на самом деле — в Лабораториях, — он сделал ударение на последнем слоге, — есть четыре больших направления, признанных наиболее важными. Это теология, биология, механика и электроника. Направления подразделяются на несколько отделов, а те, в свою очередь, делятся на группы. Каждая группа работает над поставленной перед ней конкретной задачей. Тебе предстоит решить, чем именно ты хотел бы заниматься. Я предоставляю тебе полную свободу выбора.

— Отец выбрал биологию? — спросил Ной.

— Да. Ты хочешь пойти по его стопам?

— Нет. Я хотел бы заниматься умными машинами.

— Вот как. Признаться, это для меня неожиданность. Ты имеешь какой-то опыт обращения с ними?

— Нет. Но это то, что меня действительно интересует — работать с искусственным разумом!

— Твой опыт, и впрямь, невелик, — сказал Декер сухо. — Разум, Ной, это божественный дар, ниспосланный человеку Создателем. Это свойство живой души. Никогда бездушная машина не будет обладать им. Однако, в своем роде, они полезны. Ты уверен, что хочешь заниматься ими?