Черные небеса - Тепляков Андрей Владимирович - Страница 52

— Вот-вот. Слишком.

Ной умолк. Молчала и Мамочка. Она выглядела уставшей. Последнее время ее лицо округлилось, на нем всегда розовел румянец — она очень похорошела. Но сегодня румянец сменился серой бледностью. Она выглядела нездоровой.

— С тобой все в порядке? — спросил Ной.

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Ты… ммм… неважно выглядишь.

— Это ерунда. В последнее время меня немного мутит. Да и Ушки меня расстроил.

Она тихо всхлипнула.

— Не переживай. Он найдется. Он и не в такие передряги попадал.

— Буду надеяться, — вздохнула Мамочка. Головы не подняла. Не улыбнулась.

После обеда Ноя вызвал к себе Рувим.

— Садись, — сказал он, указывая ему на стул.

Ной сел. Рувим запер дверь кабинета на ключ, устроился за столом и грустно посмотрел на молодого подчиненного. Ной сидел спокойно: знал, зачем он здесь.

— Ной, я хочу, чтобы ты больше этого не делал, — сказал Рувим.

— Чего именно?

— Знаешь, ты не умеешь притворяться. Совсем. Особенно, притворяться глупым. Я долго закрывал глаза, все-таки речь шла о твоем отце. Я подумал, ты имеешь право знать немного больше, чем тебе говорят. Но теперь пора сворачиваться. Ты получил, что хотел. Не стоит больше искушать судьбу. Кстати, кто тебя учил?

— Андрей, — сказал Ной.

Притворяться дальше не имело смысла. Этим он только оскорблял бы Рувима, чего ему делать не хотелось.

— Андрей… Талантливый был ученик.

— Декер в курсе этих дел? — спросил Ной.

Рувим посмотрел на него изумленно.

— Нет. Если бы он знал, ты бы здесь не сидел. Но все тайное, рано или поздно становится явным. Послушай доброго совета — прекращай. Я не буду больше тебя покрывать. Не хочу на старости лет оказаться на улице.

— Хорошо. Но… Я прошу еще об одном дне. Последнем.

Рувим пожевал губами.

— Только один.

— Спасибо.

— И с завтрашнего дня больше никаких задержек на работе.

— С послезавтрашнего — пожалуйста! Этим вечером я не смогу.

Рувим подпер руками голову. Сейчас он выглядел старым. Глубоким стариком. Ною стало жалко его. И стыдно.

— Устал я от всего этого, — тихо сказал Рувим. — Старый я совсем. Ладно, Бог с тобой. Еще один вечер. Завтра. И все. Понимаешь, Ной? Все!

— Обещаю!

— Хорошо. Иди.

Шли быстрым шагом. Холодный ветер бил в лицо, сыпал потоками снега. Раскачивались фонари. Лайла зябко куталась в длинную шубу.

— Вот наказание какое! — сказала она. — Всю дорогу нам занесет.

— Ничего, я справлюсь, — неуверенно ответил Ной.

Он боялся ехать на машине в такой буран. Не было еще уверенности в своих силах. Однако, показывать это перед Лайлой не хотелось. Она справлялась с ситуациями и похуже. Кем он будет выглядеть, если сейчас начнет ныть? Надо ехать осторожно, вот и все. Потихоньку.

Они забрались в машину и захлопнули двери, отгородившись от непогоды.

— Фух! — сказала Лайла. — Ну что ж, вот тебе настоящий экзамен. Посмотрим, чему ты научился.

— Да уж, — сказал Ной.

Повернул ключ в зажигании. Двигатель покашлял и загудел.

— Боже мой, какой холод, — пожаловалась Лайла. — Как в могиле!

Она повернула рычажок печки и сунула руки поглубже в рукава шубы. Нахохлилась.

— Поехали, Ной. На ходу быстрее нагреется.

Ной переключил передачу и осторожно нажал на газ. Машина тронулась. Он плавно съехал с обочины и повернул к Центру.

До самой Дороги они молчали. Улицы занесло, приходилось соблюдать осторожность. Машины медленно тянулись одна за другой, включив фары. Снег завалил заднее стекло; дворники впереди едва помогали. Колеса проскальзывали, из-за чего автомобиль рыскал носом.

— Не торопись, — посоветовала Лайла. — Трогай газ чуть-чуть, не нажимай.

Ной кивнул. Он сидел, сжав зубы, вцепившись в рулевое колесо. Он почти уперся лбом в стекло, повиснув на ремне безопасности. Сегодня ремень его не раздражал. Он давал ощущение какой-то опоры среди зыбкого хаоса из темноты и снега. Лайла не стала накидывать свой ремень — большая шуба мешала ей. Она дула на ладони, пытаясь согреться.

Медленно они миновали Центр, стали взбираться на холм. Машина шла натужно, колеса то и дело теряли сцепление, что-то стучало по днищу. Впереди почти ничего не было видно. Ной переключил фары на дальний свет, но стало только хуже — теперь он не видел вообще ничего, кроме беспорядочного мелькания миллионов снежинок. Лайла повернула переключатель обратно.

— Не надо, так хуже, — сказала она.

— Я заметил.

— Ты сегодня молчаливый. Что-то случилось?

Ной помотал головой. У него слипались глаза.

— Ничего особенного. На работе устал. Были срочные дела.

— Адам решил использовать тебя как следует, — улыбнулась Лайла.

— Да уж.

— Это хорошо, Ной. Чем чаще ты будешь выполнять его поручения, тем ближе станешь. Вполне возможно, что, когда-нибудь, ты сам займешь его место.

— У него есть сын, вообще-то.

— Его сын — бездарь и пустышка. Прости меня, Господи!

Они взобрались на холм, и покатили по пустынному темному ущелью Дороги.

— Ничего не видно, — сказал Ной.

— Держись посередине. Если кто-то появится, возьмешь правее.

Ной послушно повернул руль.

Из печки тянуло теплом. Лайла расстегнула несколько пуговиц на шубе. Выл ветер. Снега вокруг становилось все больше.

— Мне уже начали шить платье!

Лайла повернулась к Ною, улыбаясь.

— Какое платье? — спросил он, не сводя напряженного взгляда с дороги.

— Какое? Свадебное! Какое же еще?

— А, да. Здорово!

Лайла молчала. Ной быстро глянул на ее застывшее лицо. Отвернулся к Дороге. Спросил:

— Можно будет посмотреть?

— Ни в коему случае!

Лайла снова оживилась.

— Смотреть на платье до свадьбы нельзя!

— Ты суеверная? — притворно ужаснулся Ной.

— Дело не только в суеверии! — возразила Лайла. Подумала. — А, даже, если и в нем — ради такого случая можно сделать исключение. Исключения замечательно хороши, если не злоупотреблять.

Она улыбнулась.

— Точно!

— Тебе тоже не мешало бы позаботиться о наряде, — заметила Лайла. — Времени остается не так много. Я могу поговорить со своей швеей, чтобы она взяла тебя в оборот.

Ной поджал губы. Меньше всего на свете ему хотелось стоять истуканом в примерочной комнате, обложенному наскоро скрепленными выкройками. Но деваться было некуда — надо.

— Спасибо, — сказал он. — Было бы здорово!

Впереди показался плавный левый поворот — «колено» Дороги: до Квартала оставалась еще примерно треть пути. Ной прищурил глаза, пытаясь рассмотреть что-нибудь в снежной круговерти.

— Возьми правее, — посоветовала Лайла. — Держись рядом со стеной. В такую погоду мы не успеем заметить, если кто-то окажется впереди.

Ной послушно повернул к стене. «Колено» медленно приближалось.

— Послушай, Ной, сейчас, наверное, не самое подходящее время, но я давно хотела сказать… только к слову как-то не приходилось…

Что-то сверкнуло впереди. Лайла умолкла и нахмурилась. Свет отразился на ледяной стене Дороги. Впереди, метрах в ста.

— Там кто-то едет, — сказала Лайла.

Едва она успела договорить, как из-за поворота показалась машина. Она входила в «колено» на огромной скорости, словно и не было вокруг снежного бурана. Машину заносило, притирая к правой стене.

— Сворачивай! — крикнула Лайла и уперлась руками перед собой.

Ной инстинктивно повернул руль. Повернул слишком резко: машину повело в сторону, разворачивая поперек дороги. Встречный автомобиль громко загудел, стукнулся большими колесами в ледяную стену, отскочил и протаранил машину Ноя в правый бок.

Громкий скрежет, рывок, от которого у Ноя щелкнули зубы. Он прикусил язык. Резко запахло нефтью. Намертво сцепившись, обе машины заскользили по диагонали и ударились в противоположную стену. Взметнулся сноп снега, и сразу стало тихо.