Черные небеса - Тепляков Андрей Владимирович - Страница 83

— Девушку я не знаю.

Ной посмотрел на нее. Принцесса разглядывала светящуюся панель возле кресла.

— Кто она, Ной?

— Она… Принцесса.

— Это я вижу. А немного конкретнее?

— Она таракан, — сказал Ной зло, глядя прямо в экран.

Ушки и человек в очках переглянулись.

— Вот как?

— Ушки, где ты?

— Об этом позже, Ной. Сейчас расскажи нам про девушку. Это очень важно. Как можно подробнее.

— Я хочу знать, где ты находишься!

— Давай так: ты расскажешь о своей Принцессе, а я отвечу на твои вопросы. Баш на баш — идет?

Ной покосился на провожатых, молча следивших за разговором. Пистолеты они все еще держали в руках.

— Хорошо. Ладно.

Он заговорил. Не сводя глаз с большого экрана, не сводя глаз с Ушки, он стал рассказывать о том, как попал на Склад Готовой Продукции; о смерти Танка и Караско; о гибели Квартала и Города; о том, как нашел Принцессу; о том, как она повела их к Большому Городу; о Мамочке, оставшейся у Пастушат; о Могилках и кресте; о голоде и охоте; и о том, как умирал Колотун. Ной говорил подробно, каждое свое слово, направляя Ушки прямо в лицо. Он хотел, чтобы тот понял, осознал цену, отданную за то, чтобы два человека сидели здесь перед экраном.

Ушки ни разу не отвернулся, и Ною показалось, что он чувствует за словами рассказа слова, обращенные к нему лично. Он хотел, чтобы Ушки почувствовал, не только осознал, но и ощутил всем своим сердцем ту боль, то отчаяние и усталость, которые вели их к Большому Городу.

Когда Ной, наконец, остановился, человек, сидевший за столом рядом с Ушки, сказал:

— Если вас не затруднит, подведите девушку ближе к камере.

Один из сопровождающих — молодой, встал и положил руку Принцессе на плечо. Она ощерилась и тут же вывернулась, готовая вскочить.

— Тише, — сказал Ной.

Взял девушку за руку и посмотрел на конвоира.

— Не трогайте ее. Даже не прикасайтесь.

— Он прав, — согласился человек на экране. — Ной, будьте любезны…

Ной встал и подвел Принцессу ближе к экрану.

— Спасибо.

Человек в белом свитере долго смотрел на нее, потирая подбородок и хмурясь. Потом повернулся к Ушки.

— Удивительно!

Тот кивнул.

— Б-17. Во всей красе.

— И в хорошем состоянии.

— Отлично!

— О чем вы говорите? — спросил Ной.

— А юноша? — не обращая на него внимания, спросил человек в очках.

— Обязательно! — сказал Ушки. — Только обоих, иначе вообще нет смысла ее брать. Слишком много проблем.

— Ок… Жаль, что упустили этого Самсона. Другой вид. Было бы очень интересно!

— Ушки, — сказал Ной.

— Да?

— Почему ты не взял с собой других? Почему ты заставил нас идти через снег?

Он поджал губы.

— Я не волен распоряжаться чужими судьбами, Ной.

— Не верю.

— Ты поверишь. Когда мы встретимся, ты поймешь.

— Где ты?

— Ушки the sky with diamonds, — ответил за него молодой конвоир и загоготал.

— Заткни пасть, — сказал Ушки.

Он крепко сжал пальцы рук — настоящей и искусственной. Молодой затих. Не давая ему времени ответить, человек в белом свитере приказал:

— Грузите их. Бережно. Вам ясно?

— Да, шеф.

Человек на экране встал и направился вон из комнаты. Стал подниматься и Ушки.

— До скорой встречи, Ной, — сказал он и махнул рукой.

И этот жест почему-то вывел Ноя из себя — эта новая рука и небрежное движение. Перед глазами возникла картина: Ушки на койке в больнице и жуткая, чудовищная клешня, которую он медленно сводит; люди с оружием, которые позволяют себе шутить здесь; голод и жажда; ясно ощутимое пренебрежение — все это нахлынуло вдруг и затопило голову.

— Иди к черту! — крикнул Ной.

Экран погас. На месте комнаты снова появилась вращающаяся конструкция.

— Гады…

Ной почувствовал себя ужасно усталым. Он повернулся к Принцессе. Она обвила его руками за плечи и заглянула в глаза. Глупая, взволнованная, трогательная.

— Ладно, ребята, — сказал длинноволосый водитель. — Вы все слышали. Идем. Пора домой.

Ной подошел к креслу и взял куртку.

— Брось, это тебе не понадобится.

Они снова оказались в коридоре, и долго шли по нему, мимо закрытых дверей. Остановились перед небольшими воротцами. Длинноволосый подошел к панели возле них и нажал несколько кнопок. Створки разошлись. За ними оказался узкий коридор, упирающийся в новые воротца.

— Сюда.

В середине коридора они опять остановились. Яркие лампы на потолке потухли. Остались лишь редкие светильники на уровне пола. Над ними загорелись длинные светло-зеленые полосы.

— Встаньте в ряд, — сказал длинноволосый.

Они выстроились цепочкой. Зеленые полоски стали ярче и медленно поползли вверх, скользя по человеческим фигурам тонкими линиями, добрались до потолка и остановились. Несколько секунд ничего не происходило, потом зажегся свет.

Воротца впереди открылись.

— Готово. Идем.

За воротами оказалась просторная цилиндрическая комната. В центре ее, кругом стояли кресла. Ноя и Принцессу усадили и пристегнули ремнями.

— Ничего не трогайте. Сидите и смотрите.

Двери закрылись. Стены засветились тусклым серым светом.

«Это экраны, — подумал Ной. — Такие же, как в первой комнате».

Послышался низкий гул, пол мелко завибрировал. Вибрация продолжалась несколько секунд, потом прекратилась. На экранах загорелась надпись: «Omega Research Corp. North territory #2: Reserve». Надпись мигнула и уплыла вниз экранов.

— Ну, — сказал длинноволосый. — Поехали.

Ной напрягся, не зная, чего ожидать. Он вдруг почувствовал тяжесть, будто его тело потянула куда-то вниз неведомая сила. Вцепился в ручки кресла. Рядом вскрикнула Принцесса. В этот момент зажглись экраны, и на них появилось изображение.

Ной увидел внутренний двор возле башни, забор — все это плавно уходило вниз, будто кабина, каким-то неведомым образом поднималась над землей. Потом он увидел дом, в котором они ночевали. Скорость подъема постепенно возрастала. Ширилась перспектива. Заснеженная равнина, с одной стороны к ней подходил сплошной лесной массив. Где-то там остались нарты. Еще выше, еще быстрее. Экраны усиливали чувство полета, проявляющее себя лишь возрастающей тяжестью. У Ноя заложило ухо. Он снова дернулся.

— Что это? — хрипло прошептал он.

Земля проваливалась вниз с пугающей быстротой. Дома превратились в игрушки, забор сделался жирным кругом, нарисованным на снегу. Обрывки тумана заскользили перед экранами. Они делались все чаще, гуще, и, наконец, белесая мгла полностью скрыла вид внизу.

Снова задергалась Принцесса. Она что-то неразборчиво бормотала. Ной не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к слепым экранам.

— Облака, — сказал кто-то. — Скоро поднимемся над ними.

«Это какое-то колдовство, — думал Ной в панике. — Над облаками? Как? Люди не могут летать!».

— Тише, тише девочка! Ты себя поранишь.

Облака обрушились вниз, и кабина наполнилась ярким солнечным светом.

Ной сжался в комок. В невообразимой безбрежной синеве восходило желтое ослепительное, как пламя, солнце. Облака быстро удалялись. То, что раньше было небом, стало землей, а над ней раскинулся голубой океан, прекрасный и страшный, бесконечно чужой.

Громада облаков обрела границы и стала быстро сжиматься, из-за ее краев появилась темно-синяя, блестящая гладь воды. Воды, не скованной льдом; воды, в которой плавала земля — бурая, зеленая, охряная. Часть ее скрывала темнота, и в этой тьме горели огни.

Где-то там, невообразимо далеко остался захлебнувшийся кровью Город; где-то там, под серым небом, Мамочка готовила на костре ужин; где-то там, крошечной черной точкой на живой карте, стояла башня.

— Большой Город, прием. Челнок готов. Ждем вас, — раздался голос в динамиках.

— Челнок, вас поняли.

— Что у вас за шум?

— Эти две обезьяны совсем рехнулись. Взбесились просто!

— Ок. Принято. Готовим транквилизатор. Держитесь.

— Спасибо. Черт, кто бы знал, что они такие дикие!